«Они считают себя счастливее тех, которые вздыхают над плугом, устают при постройке домов, мучаются страхом за своё имущество и жаждою чужого добра», — писал в I веке нашей эры римский историк Тацит о народах, живущих на севере Европы.

И сейчас эту цитату принято относить к саамам — древнейшему населению нынешнего северо-запада России.

Задолго до того, как на берегах Невы были построены дворцы и соборы, здесь, в лесах и на берегах Ладоги, жили люди, чей образ жизни кардинально отличался (а во многом и отличается) от нашего. Это были саамы — коренной народ Северной Европы, чьё присутствие в регионе ощущалось на протяжении тысячелетий.

Известно, что саамы — родственники карелов, вепсов, финнов и других финно-угорских племён. Во всяком случае, языки их похожи, можно найти сходство в мифологии и преданиях (даже сами слова суоми и саамы близки по звучанию). Однако саамы довольно сильно отличаются от прочих финно-угров и внешне, и по образу жизни. Будучи до недавнего времени оленеводами-кочевниками, они гораздо больше походили на народы, которые живут по берегам Северного Ледовитого океана.

«Саамы считаются единственными коренными европейцами», — писал учёный Карин Бойс. По принятой сегодня гипотезе, предки саамов вышли с Урала раньше предков карел и финнов и на севере Европы смешались с местным населением. А уже потом пришедшие с востока финно-угорские племена потеснили их на Крайний Север.

Саамы отступили, но оставили след как в нашем генофонде, так и в названиях, которые нас окружают. К примеру, ряд исследователей считают, что даже название Невы восходит к саамскому слову navve, что переводится как «стремнина, межозёрный проток». Известен целый ряд рек с похожими названиями (Нива, Ньява, Нявка), и все они, по мнению исследователей, происходят из саамского языка.

В XVIII веке саамы, оказавшиеся в сфере интересов Российской империи, стали для петербургской знати экзотическим диковинным народом. Императрица Анна Иоанновна питала к ним особую слабость. Историк Ушаков приводит уникальные сведения о том, что «Анна Ивановна вызывала лапландцев на свои придворные увеселения, где каждая народность России была представлена группой людей в национальных костюмах. Они исполняли свои народные песни и пляски, участвовали в маскарадах и разных потехах».

Но есть и более серьёзные примеры участия саамов в политической жизни империи.

В 1766 году Екатерина II инициировала создание Уложенной комиссии для выработки нового свода законов. От саамов Кольского уезда был избран Захар Петров, который прибыл в Москву, а затем и в Петербург, где Комиссия продолжила свою работу с февраля 1768 года.

«Он привёз в Комиссию несколько наказов от саамов, в которых они жаловались на тяжёлое положение, «великий голод», многие долги и заявляли, что по бедности «податей платить не в состоянии», — пишет Ушаков.

С ним вместе в Петербург приехал и другой саам — скорее всего сын Захара, Яков Захаров. Судьба его достойна приключенческого романа. Оказавшись в Петербурге, он нанялся матросом на корабль купца Фомина, который занимался торговлей с Западной Европой. В 1777 году судно было захвачено англичанами, которые насильно зачислили саама на службу в британский флот. Только в октябре 1780 года Якову Захарову разрешили вернуться на родину.

Петербург (и позже Ленинград) сыграл ключевую роль в изучении саамской культуры. Уже в XVIII веке в Кунсткамере начали формироваться собрания предметов быта и культуры саамов, которые стали важным источником для последующих поколений исследователей. Академия наук отправляла экспедиции на Кольский полуостров для всестороннего изучения жизни этого народа.

В 1930-е годы Ленинград стал центром подготовки национальных кадров для народов Севера. Известно, что «первый учитель из саамов — И. А. Осипов» вернулся на родину именно из ленинградского Института народов Севера. В стенах ленинградских вузов училась саамская интеллигенция, призванная нести знания и новую жизнь в тундру. Пожалуй, одним из самых заметных его представителей стала создательница саамского букваря, учительница и поэт Александра Антонова, творившая под псевдонимом Санндрэ Антонова.

«Для чего я родилась на свет? Чтобы землю, где живут саами, воспевать высокими словами. И желания другого нет», — писала она о себе.

Антонова родилась в семье оленеводов, в тундре: «На склоне какой-то горы остановились, чтобы мама родила, и поехали дальше...» В 1949 году она поступила в Ленинградский государственный педагогический институт им. Герцена. Главным делом всей её жизни стало создание современной саамской письменности и спасение родного языка, который оказался на грани исчезновения. На тот момент язык существовал только в устной форме.

Саамская сказительница Екатерина Коркина, ученица Антоновой, вспоминала: «Я хорошо помню, как она ходила с тетрадкой и у саамских детей спрашивала слова. Ей было важно, как ребята скажут родное слово».

В 2012 году заслуги Александры Антоновой были отмечены на международном уровне — она стала лауреатом премии Gollegiella («Золотой язык»), которая вручается за сохранение национальных языков.

Сегодня саамы, численность которых в России составляет чуть менее 2 тысяч человек, проживают в основном в Мурманской области. В Петербурге вспомнить о них можно в музеях: на «Гранд Макете Россия» есть миниатюрная сцена саамского быта с традиционным жилищем — куваксой (конструкцией, похожей на жилища американских индейцев), а в Российском этнографическом музее хранятся уникальные коллекции.

В Средние века саамские колдуны славились по всей Европе.

Согласно преданию, в начале 1584 года Иван Грозный, будучи уже тяжело больным, решил узнать свою судьбу. Он приказал доставить в Москву саамских шаманов-нойдов. Около 60 саамов привезли в столицу, и они устроили коллективное камлание. Итог их предсказания был неутешителен для царя: нойды назвали точную дату его смерти — 18 марта 1584 года.

Как гласит предание, разгневанный царь в день назначенной смерти лично явился к шаманам, чтобы обвинить их во лжи. На это один из нойдов произнёс фразу, ставшую легендарной: «Ещё не вечер». В тот же день, перед вечерней трапезой, Иван Грозный скончался. А нойды, по преданию, прокляли весь его род и заявили, что на трон взойдёт один из них.

Так и случилось — в 1605 году правителем Руси стал беглый монах Григорий Отрепьев, он же Лжедмитрий I, который, согласно хроникам, «учился колдовству у лопарей». А когда после его гибели появился следующий Лжедмитрий, уже было готовое объяснение: «Лопарские колдуны могут позволить себя убить, а потом сами себя воскресить».