В новом альбоме «Happiest Day of My Life» дочь Майкла Джексона Пэрис обратилась к демонам своей юности, заручившись продюсерской помощью Линды Перри и выбрав в качестве источника вдохновения альтернативную музыку 1990-х. Певице поверил Игорь Гаврилов.

Единственная дочь Майкла Джексона, певица, актриса и модель Пэрис Джексон, выпустила первый альбом «Wilted» в 2020 году. Он был работой, музыкально никак не пересекавшейся с наследием отца. И это при том, что отец, по словам девушки, был единственным, что для нее было важно в жизни, и ничего хуже его смерти произойти уже не может. Хотя было многое. В первой половине 2010-х ее отправили в коррекционный интернат из-за злоупотребления наркотиками. На ее счету к этому времени был опыт сексуального насилия и несколько попыток суицида. В исправительной школе она подвергалась регулярным издевательствам со стороны педагогов, и в итоге заработала ПТСР, от которого спасалась с помощью музыки и практики аффирмаций.

«Wilted» был типичным альбомом 22-летней девушки-модели (а в музыке среди прочих отметились Наоми Кэмпбелл, Карла Бруни и Карен Элсон). Слышно, что музыка не главное занятие артистки и что она не собиралась совершать открытий на этой ниве, но ей хватило вкуса, денег и связей в индустрии, чтобы обойтись без лишнего звездного пафоса — она и так в центре внимания. Музыкальный материал альбома был ближе всего к инди-фолку и дрим-попу и был создан под явным влиянием The Cranberries. К моменту дебюта Пэрис Джексон наработала навыки поп-композитора и пустила их в дело на полную катушку.

В 2020-е Пэрис Джексон продолжала актерскую и модельную карьеру, а также всячески поддерживала «MJ The Musical» — спектакль о подготовке Майкла Джексона к концертному турне 1992 года. От байопика «Майкл» (см. “Ъ” от 28 мая) она предпочла дистанцироваться. Она не пришла на премьеру фильма, заявив: «Это не мой цирк и не мои мартышки».

Мини-альбом «Lost» (2022) легко вставал в один ряд с работами тогдашних лидеров фолка и женской альтернативы. А в сингле «Lighthouse» она сместила свой авторский фокус в сторону гранжа — как звука, так и эпохи. Свою эффектную внешность Джексон, успешно работавшая моделью, почти не использовала как инструмент музыкальной карьеры, предпочитая другую роль — немного старомодного автора-исполнителя. И именно в таком, максимально простом виде она зачастую выглядела наиболее убедительно.

Имея в жизненном багаже серьезные душевные травмы и сочинительскую зрелость, в новом альбоме «Happiest Day of My Life» («Самый счастливый день моей жизни») Пэрис Джексон обратилась к альтернативе 1990-х. Рассерженный тинейджер, переживший боль и прятавшийся где-то внутри, получил голос в новых песнях. Его хочется сравнивать не с Долорес О’Риордан из The Cranberries, а с Кортни Лав.

В первой же песне «Teenage Drama» Пэрис Джексон играет как с тембром солистки Hole, так и с гранджевым каноном: «Вот и наступило время подростковой драмы, время ломать кости, чтобы достичь нирваны, продираясь сквозь толпы зомби, продираясь сквозь наше отчаяние».

Надежной союзницей Пэрис Джексон в работе над «Happiest Day of My Life» стала Линда Перри, лидер группы 4Non Blondes и продюсер-хитмейкер. Будучи одновременно одной из икон гранджа и искусной поп-сочинительницей, Перри помогла Джексон создать интригующе непоследовательный альбом, в котором за поп-панком в стартовой песне следует широкоформатная американа («Maker»), за ней — альтернатива с элементами психоделики («Bang Bang»), поп-баллада («Zombies In Love»), потом постпанк пополам с дрим-попом («Happiest Day of My Life», «Evermore»).

В песне «Sirens» Пэрис Джексон рассказывает, как спасала друга от передозировки. Линда Перри настаивала на том, чтобы в новом альбоме песни были максимально привязаны к собственному опыту Джексон. В этом альбоме гитары у именитой блондинки стали громче, а тексты — понятнее. Вместо того чтобы играть по правилам отцовской поп-империи, Пэрис Джексон нашла способ доступно рассказать о травме, зависимости и взрослении. Многим выжившим в 90-е это близко.