— Bloomberg пишет, что Россия урезает не связанные с войной расходы аж на 35% и готовится сократить штат федеральных ведомств на 15%. Как вы считаете, можно верить таким оценкам? И говорит ли нам это о том, что с деньгами у Кремля действительно начинаются какие-то серьезные проблемы?

— Таким оценкам можно верить, но я бы скорее описал эту ситуацию как то, что хочет финансовый блок правительства — хочет стабилизировать, немножко сбалансировать расходы с доходами. У нас же все эти разговоры еще в феврале были. Вроде как был разговор о том, что будет существенный секвестр бюджета. И эти планы никуда не делись. Поэтому очевидно, что финансовый блок правительства хочет сократить, если не позволяете расходы на войну сокращать. А напомню, что финансовый план на этот год строился из предположений, что война закончится в середине года. И поэтому бюджет на 26-й год был заложен на не увеличение, условно говоря, военных расходов — он исходил из того, что воюем полгода. 

Сейчас понятно, что военные расходы в бюджете этого года будут гораздо больше, чем планировалось. И на следующий год они будут больше, чем в этом. Соответственно, в этих условиях Минфин хочет сократить другие расходы. Насколько это ему получится сделать политически — это большой вопрос, потому что, конечно, набегут лоббисты. Всего 35% невоенных расходов сократить невозможно. Можно сократить только не связанные с войной, с социалкой. Потому что социалку на 35% никто резать не будет, это абсолютно нереально. Это защищенные расходы.

Это, я думаю, план максимум, который есть в голове у Минфина, но который маловероятно, что будет выполнен. Что касается денег в бюджете, мы видим, что дефицит бюджета запланирован уже вдвое больше на текущий момент. По мировым меркам это относительно небольшой дефицит. То есть откуда деньги взять? Конечно, они смогут, в крайнем случае напечатают. Это понятно, но то, что ситуация ухудшается — ну, простите, это пятый год войны, а что можно было бы еще ожидать? Очевидно, что дефицит бюджета долгосрочный, он нарастает, военные расходы всё больше. Это можно либо решать с заимствованиями (что они будут делать в первую очередь), либо решать сокращением других расходов, что они тоже будут делать. Ну, конечно, я не верю, что им удастся на 35% порезать ситуацию, но планы такие, наверняка, есть.

— Как вы оцениваете новости о том, что россияне стали снимать деньги со срочных депозитов и новости о росте наличных денег в обращении?

— Давайте их разделим. Что касается снятия из депозитов: формально деньги населения на депозитах в банках продолжают расти. Если не брать отдельные банки, а брать совокупность всей банковской системы, то и в июле, и в июне, и с начала года количество денег на счетах населения только выросло. Другое дело, что если в 24-м году этот рост был за год почти на 30% (27% или что-то в этом роде), то в этом году мы с начала года видим рост на 2%, что меньше инфляция и что меньше начисленных процентов, условно говоря, по вкладам. Большая часть денег, значительная часть денег — не вклады, а расчетные счета, не по всем начисляют проценты. Но можно условно сказать, что с начала года начислили 4-4,5% от суммы, а она выросла только на 2%, значит 2,5% забрали. Но это немножко другое утверждение, нежели утверждение о том, что объем денег на счетах снижается. Он пока продолжает расти.

И если думать о том, куда они перетекают, то мы видим очень мощный переток денег на фондовый рынок. То есть у нас за этот год больше 2 трлн денег излилось на фондовый рынок. И из них порядка 0,4 трлн напрямую в государственные облигации. То есть люди вместо того, чтобы деньги в банках хранить, предпочитают (и это тенденция последних лет) покупать напрямую государственные облигации, потому что доходность по ним выше, и просто уходить на фондовый рынок. Даже в прошлом году, когда деньги на счетах росли гораздо более активно, чем в этом, все равно сумма начисленных процентов была чуть больше, чем этот прирост. В такой логике у нас ничего не изменилось вообще.

Совершенно другая история — это рост наличных в обращении. Тут основной фактор — это то, что с мобильным интернетом перебои, карточками сложнее расплатиться. По всей видимости, идет какой-то существенный сдвиг в серую зону в каких-то расчетах. Основной канал этого увеличения наличных — это не то, что люди пришли в банки и забрали наличные. В основном это то, что бизнес инкассирует наличных меньше в банки. Для оборота оказалось нужно больше наличных. С другой стороны, по историческим меркам, доля наличных в обращении очень низкая. Она же просто снижалась постоянно. И тот уровень, который был даже в прошлом году, он исторически самый низкий.

— А рост вкладов россиян в грузинских банках — это серьезный масштаб?

— Конкретно в грузинских нет. Возможный отток вкладов — надо посмотреть еще статистику, когда выйдет. То есть у нас как было? В начале войны был резкий переток денег населения в иностранные банки. Потом был период, когда, по сути, средства на счетах россиян в иностранных банках сокращались. Сейчас, по всей видимости, есть некоторые ожидания революции, и вполне, я думаю, оправданные. И в целом то, что произошло у нас в 23-24 годах, когда средства на счетах населения в банках росли космическими темпами, в России была очень высокая ставка. То есть ЦБ поднял ставку, за ним ставка на вкладах в банках тоже резко выросла. А при этом, в общем-то, в мире ставки были чуть ниже, чем сейчас. За последний год мы видим существенное снижение ставки ЦБ при одновременном росте потенциальных доходностей в других юрисдикциях, в других валютах, включая развитые — всякие иены, доллары, всё что угодно. И, соответственно, разница в возможном доходе изменилась, причём она с двух сторон была поджата — и со стороны России, и со стороны условного Запада. И одно дело принимать российский риск, где ничего непонятно, в том числе и российский валютный риск, получая плюс 15% дополнительно с альтернативными вложениями, а другое дело — плюс 7, скорее было бы плюс 20, плюс 10, неважно, в зависимости от того, с чем мы сравниваем.

Сократился очень сильно этот спред, что, соответственно, подталкивает россиян к тому, чтобы рассматривать опять более позитивно вклады в банках за пределами страны. И этот процесс (тут не надо просто на Грузии циклиться, потому что Грузия сама по себе — не очень большая экономика, и она одна погоду не сделает), в целом, как процесс в масштабах страны — да, это может быть значимым фактором на каком-то ближайшем горизонте, особенно если девальвационные ожидания будут реализовываться, то есть будет какое-то ослабление рубля, что ещё больше будет подталкивать к переводу денег в зарубежные банковские системы.