Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAМаксим Горький и Фридрих Ницше в женской бане.
Ирония цивилизации начинается там, где прекращают мыться её титаны. Нам привычно видеть видеть Фридриха Ницше и Максима Горького отлитыми в бронзе, высеченными в граните, запертыми в тяжелых переплетах монотонных изданий без картинок. Но мироздание, космическая метель, которая не ведает ни сословных предрассудков, ни исторических заслуг, постановило иначе. Высшим достижением человеческой мысли будет не покорение космоса, а сидение в женской бане.
Если суждено в империи родиться, лучше жить в провинции, у моря. А тут у нас империя устала от собственных парадоксов. Ницше, этот кузнец сверхчеловека, восседает на лавке с багровым (ну, фантазию включаем) лицом и сжимает в руках веник. Можно было бы предположить, что это метафора молота, которым он разбивал идолов, но нет — цивилизация дошла до того, что этот жезл превратился в банное орудие. Философ, провозгласивший смерть Бога и власть воли, в буквальном смысле превращается в пленника эстетики помывочного дня, где главный вопрос — не "как стать сверхчеловеком?", а "как оттереть пятна от сажи на боках". Да он и важнее, на самом деле.
Горький, буревестник революции, пророк "дна", сидит рядом. Его взгляд, устремленный сквозь, в поисках того самого настоящего человека, наполнен не столько скорбью о человечестве, сколько тихим, грандиозным недоумением. Ведь Пешков всю жизнь писал о страданиях масс, о низах общества, о грязи и ужасах жизни — а теперь он сам оказался в эпицентре этой грязи, и она, к его глубокому сожалению, не собирается бунтовать. Вместо того чтобы поднимать восстание, эти массы просто сидят вокруг, улыбаются, машут руками и глядят на него с нежностью и легким любопытством. И всё вокруг говорит: "Вы написали романы, изобрели динамит и электричество, но самое важное, что вы можете сделать — это сидеть в бане и смотреть, как на тебя смотрят".
Композиция - моя традиционная насмешка над прогрессом. Цивилизация прошла путь от пещер до небоскребов, создала сложнейшие политические системы, философские школы и теории относительности. А важное все равно эстетически зарыто где-то всегда недалеко, но без трюфельной свиньи его фиг откопаешь. Фигуры женщин здесь — это не просто "фон" или "музы". Это хор, это античный космос. Они не читали Заратустру и не знают, что такое пролетарская тоска по абсолюту. Их тела и есть та самая "воля к власти", про которую кричал Ницше, только в первозданном, животном и неподкупном виде. Их смех — смех энтропии.
Кажется, девочка справа - неестественная белая голограмма. Сейчас спросит: "А что вы, дяденьки, тут забыли с вашей метафизикой?". Это вопрос, который Вселенная задает любому, кто пытается постичь её законы, сидя в парилке (чем я сегодня сам и займусь, надеюсь).
Цивилизация, достигнув пика технологий, не смогла придумать для двух величайших умов ничего лучше, чем тесную, влажную комнату, где они должны сидеть в обнимку с культом плодородия, беззащитные перед такими простыми и страшными стихиями, как горячая вода и чужие взгляды. И именно в этом, по замыслу художника, и состоит высший смысл: мир не спасут ни революция, ни сверхчеловек, мир спасет только... полное, абсолютное, экзистенциальное отмокание в банном пару под шепот неведомой, но очень довольной собой Вселенной.
Чёто я разошёлся. Просто лето такая пора, что только женские бани рисовать. Ницше из-за усов, а Горький потому, что я его собрание сочинений перечитываю (40 томов, чорт-побери).