Похоже, мировая экономика вступила в эпоху новой структурной перестройки. Текущие реалии — это уже не просто последствия пандемии, а системная реакция на фрагментацию глобальных рынков, рост протекционизма и энергетический шок. Повышение барьеров в международной торговле и резкое увеличение стоимости энергоносителей стали главными проинфляционными факторами, которые вынуждают регуляторов действовать максимально осторожно.

Снижение прогнозов глобального валового продукта до отметки 2,5% отражает то, что ведущие суверенные игроки исчерпали фискальные стимулы, а стоимость обслуживания государственных долгов достигла критических отметок для многих развивающихся рынков. Основной удар принимают на себя европейские экспортеры и страны, зависимые от импорта продовольствия и удобрений. В то же время, такие локомотивы, как Индия, удерживают высокие темпы расширения внутреннего спроса благодаря масштабным инфраструктурным инвестициям.

В сложившихся условиях наиболее заметными представляются три тенденции. Первая из них - рост инфляционного давления. Резко возросшие мировые цены на сырьевые товары не позволяют рассчитывать на быстрое возвращение инфляции к целевым ориентирам регуляторных органов. Указанное обстоятельство исключает радикальное смягчение монетарной политики, что создает для дальнейшего развития экономики условия жесткого кредитного дефицита.

Вторая - нарастающий процесс региональной дефрагментации, направленный на минимизацию зависимости от долларовой зоны и максимальное купирование геополитических рисков. БРИКС+, а также другие локальные межстрановые альянсы в ускоренном режиме выстраивают автономные от существующих платёжные и логистические коридоры, обеспечивающие независимое от внешнего давления макроэкономическое развитие.

Третья тенденция заключается в снижении потенциала технологического буфера в экономике. Искусственный интеллект и другие передовые технологические инновации в течение достаточно длительного времени выполняли роль основного драйвера, обеспечивавшего рост капитализации рынков США и Азии. Однако июньский 2026 года «сброс» акций ведущих технологических гигантов, выразившийся в совокупном падении котировок технологического сектора США на 3,6%, продемонстрировал завышенные ожидания биржевых спекулянтов и вытекающую уязвимость технологического буфера.

В настоящее время глобальная экономическая среда характеризуется существенной неопределённостью. Спекулятивный сектор в свои планы закладывает возрастающие риски при оценке активов, а представители реальной экономики принимают во внимание все более очевидную уязвимость логистических цепочек, способную создавать новые ситуации дефицита на мировых рынках. Тем не менее, глобальное хозяйство в целом, в силу высокой адаптивности частного капитала и стратегической переориентации ведущих экономик на внутренние драйверы развития, проявляет устойчивость к формирующимся признакам рецессии. В этой  связи имеются основания рассчитывать, что 2026 год может стать периодом адаптации к режиму "медленного" экономического роста, базирующегося на политике гибкого балансирования между сдерживанием инфляционных процессов и обеспечением реального сектора доступным кредитом, грамотного перераспределения финансовых потоков, а также оперативного реагирования на новые торговые барьеры и ограничения.

Автор: доктор экон. наук, профессор кафедры мировой экономики и мировых финансов Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Геннадий Анатольевич Щербаков.