Дмитрий Кряквин начинает рассказывать про историю шахмат в Ростовской области

В этом году южная столица с большим размахом принимает Суперфинал чемпионата России, который одновременно будет зональным, отборочным турниром ФИДЕ. Суперфинал впервые пройдет в Ростове и на Юге страны!

Изучая шахматную историю Ростова-на-Дону, мы убедимся, насколько близки все его ключевые точки, словно клеточки на черно-белой доске: где рядом с Центральным рынком жила семья Савелия Тартаковера, где игрался на пересечении Большой Садовой и Ворошиловского легендарный матч Вильгельма Стейница и Эммануила Шифферса.

Где ковались победы в клубе на Чехова мастерской команды Ростова в составе Александра Захарова, Александра Петрушина, Александра Островского, Виталия Жилина, Сергея Радченко, Эдуарда Хлияна, Евгения Шевелевича, Евгения Шевелева, Сергея Быканова, Ильи Спивака и других донских классиков во всероссийском командном Кубке Чигорина, а также других командных соревнованиях. Где во Дворце пионеров на Большой Садовой сначала работал шахматный долгожитель, проживший 100 лет и переживший десяток жен Самуил Жуховицкий, а потом известный тренер, судья и организатор Владимир Макиенко. Позже в этих двух кузницах, а также в отделении, где преподавал тренер Виктор Игнатов, выросло поколение новых гроссмейстеров и маэстро. Где расположены современные школы «Гамбит» и «Наставник», в которых трудятся Александр Галкин, Павел Котенко, Олег Милушев, Анастасия Травкина и другие известные тренеры, обеспечивающие в наши дни подготовку донских юниоров.

Где учился отдавший свою жизнь за родину в Великой Отечественной войне талантливый мастер Марк Стольберг, и где также вместе ходили в школу лауреат Нобелевской премии Александр Солженицын и глава шахмат России в советское время Вера Тихомирова. Нельзя не отметить, что выросший в Ростове-на-Дону гроссмейстер Леонид Шамкович родился в семье писателей и литературных критиков, а его дед учился в Таганроге вместе с Антоном Чеховым. Где шахматным движением в еще старом ростовском клубе заведовал известный на весь СССР организатор и почетный всесоюзный судья Арон Богатин, а потом, уже на Чехова, его дело унаследовал фронтовик Леонид Будков. А зять Веры Николаевны Тихомировой мастер и журналист "Московского комсомольца" Евгений Бебчук некоторое количество времени в начале 90-х возглавлял Российскую шахматную федерацию. 

Где в секции Ростсельмаш некогда выросли братья Бондаревские – из них дальше пошел Игорь Захарович, который стал и чемпионом СССР, и тренером-победителем советской команды в Матче века и на шахматных Олимпиадах, и наставником чемпиона мира Бориса Спасского. Сельмашевская секция благодаря ее руководителю Владимиру Канцыну гремела в советское время – в гости к работникам завода приезжали практически все советские чемпионы мира и знаменитые игроки. А ныне в сохранившей традиции шахматной секции РСМ тренирует гроссмейстер Артур Габриелян.

Где в смутное время после развала СССР функционировал клуб «Эмпилс», а его руководитель Эдуард Надозор сумел перевезти в город гроссмейстера Светлану Матвееву, взять со своей командой (где выделялась также Екатерина Ковалевская) медаль женского еврокубка, а далее еще с десяток лет принимать у себя оставшихся на время без городского клуба донских шахматистов. Где добивались своих первых побед будущие гроссмейстеры Вячеслав и Владимир Захарцовы, Владимир Белоус, Иван Букавшин и Андрей Стукопин.

Где в университете РИНХ (название которого суперзвезда отечественных шахмат не мог расшифровать в знаменитой передаче «Камеди Клаб» с Павлом Волей и Гариком Харламовым) учились вице-чемпионка мира Екатерина Ковалевская, участник турнира претендентов Андрей Есипенко, глава донских шахмат Арутюн Сурмалян, мастера Дмитрий Елизаров и Михаил Мирзоян. А через практически соседствующий РГСУ прошли чемпион мира среди юниоров Александр Галкин, чемпион мира среди студентов Максим Туров, победительница Высшей лиги Елена Томилова, чемпион Аргентины Виталий Киселев, мастера Анна Кострикина, Александр Аношкин и ваш автор. Конечно, может гордиться своими выпускниками (мастера Вадим Карпов, Павел Котенко и ряд ведущих игроков старшего поколения, а также набирающих силу молодых звезд) и Южный федеральный университет.

В гостинице «Дон Плаза» проходили соревнования от этапов и финалов Гран-при России по рапиду до этапа женского Гран-при ФИДЕ по классике. А шикарный «Хаятт Редженси» принимал всколыхнувшие Ростов-на-Дону матчи Андрея Есипенко с легендарным экс-чемпионом мира Владимиром Крамником и секундантом экс-чемпиона мира Дин Лижэня Рихардом Раппортом.

Где судил известный рефери Виталий Зиборовский, классик докомпьютерной жеребьевки, а также его строгий коллега Александр Островский, где тренировал основатель легендарного клуба победителей чемпионов мира имени Михаила Чигорина Виталий Гниренко. И где возникла после смутных 90-х и полных надежды «нулевых» новая сильная Федерация шахмат Ростовской области, в которой начали работать заставлявший удивляться всю страну Сергей Нестеров и его верный помощник Андрей Гривцов, и которую потом возглавил последовательный и авторитетный Арутюн Сурмалян.

Все эти шахматные точки находятся достаточно близко, и близко к Ворошиловскому мосту, реке Дон и «Порту пяти морей», изображенным на логотипе Суперфинала чемпионата России 2026 года. Что, в принципе, удивительно, ведь Ростов – огромный город-миллионник, который раскинулся на многие десятки километров. Но у него есть такой ярко выраженный и исторический, и шахматный центр – в черте которого и будет проходить Суперфинал.

Итак, давайте пройдемся по большой, изобилующей различными фактами истории ростовских шахмат (а ведь есть еще история шахмат Ростовской области! Азов, Таганрог, Новочеркасск, Волгодонск, Каменск, Шахты, – но это в другой раз...), в первую очередь отдавая дань малоизвестным страницам.

***

Ростов-на-Дону – изначально казачья вольница, торговый город и форпост на границе раздела сфер влияния с Турецкой империей. Невероятный культурный рост здесь произойдет после эвакуации в город во время первой мировой Императорского университета из Варшавы. В Ростов переехало такое количество ученых и студентов, что он сразу стал настоящей культурной столицей юга. А до революции ни шахматных кафе, ни шахматного университетского движения в донском крае не замечалось.

К счастью, из Харькова в Ростов-на-Дону переехал известный шахматист Борис Янкович, который на рубеже XIX и XX веков принял участие в первом всероссийском турнире, удостоился одобрительных слов от самого Михаила Чигорина и занял почетное 5 место. Обидно, что не сохранилось ни одного фото Янковича, но в тот момент его имя гремело, а дончане бросились изучать правила мудрой игры.

Среди них выделялся Михаил Михайлович Жеребцов, наследник известного конезаводчика и помещика Михаила Жеребцова-старшего. Дворянский род Жеребцовых хотя и не обладал громкими титулами, в отдельные периоды истории имел даже большее влияние, чем иные графы и князья. Служа еще Ивану Грозному и потом отличившись в борьбе с лже-Дмитриями, его представители позже прошли все самые известные войны Российской империи, где проявили себя с самой лучшей стороны. Они остались верны короне – после Октябрьской революции 1917 года многие представители рода покинули Россию. Некоторые их потомки известны и сегодня — к их числу принадлежит многолетний посол Бельгии в России Мишель Жеребцофф.

Жеребцов еще до первого всероссийского турнира (1899) провел два матча Янковича (1894 и 1895) против второго шахматиста Российской империи Эммануила Шифферса. Первый матч начинали в усадьбе помещика: первые 2 партии, не отрываясь ни на секунду, лицезрел только меценат. А доигрывали поединок в Ростове-на-Дону при всем честном народе – Шифферс в упорной борьбе победил со счетом 10:7 с учетом ничьих. Во втором матче назревала сенсация: Янкович выиграл первые две партии, а потом проиграл 7(!) подряд (играли до 7 побед). Он считался талантливым игроком, но в борьбе с ведущими маэстро Борису зачастую не хватало волевых качеств.

А год спустя друг Жеребцова Дмитрий Иванович Иловайский, сын фактического владыки Донбасса, углепромышленника Ивана Иловайского, предложил: давай возьмем матч мирового уровня! Вот вскоре крупнейший столичный шахматный меценат Михаил Бостанжогло будет проводить матч-реванш на первенство мира между Эмануилом Ласкером и Вильгельмом Стейницем. Ласкер очень дорог и переговоры вести с ним непросто, а ветеран из Штатов мне нравится и видно, что ему нужны деньги. Чем мы, промышленники с Дона и Донбасса, хуже, чем столичные звезды?

Изначально вложивший большую сумму Иловайский хотел провести матч в Харькове. Но приближался юбилей Ростова-на-Дону, и Жеребцова поддержал его еще один товарищ, промышленник Терещенко, тоже отстегнувший немалую сумму. Поэтому матч при поддержке Иловайского, Жеребцова и Терещенко прошел в донской столице – Стейниц выиграл с небольшим отрывом 6,5:4,5, но Шифферс боролся очень упорно. 

Играли прямо напротив здания экономического университета, так что пересечение Большой Садовой и Ворошиловского проспекта – это невероятная точка, которая видела и Стейница, и Есипенко, игравшего с Крамником, Карлсеном, Дин Лижэнем и Гукешем! Именно в конференц-зале РГУЭ РИНХ Арутюн Сурмалян вручил Андрею ключи от квартиры за эпическую победу над Магнусом на супертурнире в Вейк-ан-Зее.

Как вы наверняка знаете, в матч-реванше против Ласкера Стейниц оказался разгромлен: он не выдерживал напряжения борьбы (некоторые отрезки вышедший на совершенно новый уровень Эмануил Второй играл, что называется, «по первой линии»), испытывал проблемы со здоровьем, жаловался на условия, требовал льда в номер и в результате, после поражения в поединке, попал в психиатрическую лечебницу. Из которой выбрался буквально чудом, сумев все-таки отбыть за океан.

Бостанжогло был одним из самых состоятельных и влиятельных столичных меценатов (в статье Александра Кентлера приводится факт, что однажды меценат выиграл в азартные игры у купца Морозова миллион рублей – близко к бюджету какой-нибудь небольшой губернии в то время). Мог ли он вытащить старика-Стейница из «психушки»? Внешне кажется, что сыну табачного короля с его влиянием ничего не стоило решить эту проблему, однако...

Судьба жестоко обошлась с Бостанжогло: после революции его табачную фабрику национализировали, а он сам вынужден был работать там кассиром, чтобы свести концы с концами. После его и вовсе выгнали, чуть не посадили и сослали в Воронеж, – там бывший меценат закончил свои дни в полном одиночестве и тоже сошел с ума. Еще хуже, чем Стейниц, которого он бросил тогда в Москве. Сильные мира сего, помогайте шахматистам – Каисса всё видит!

А в Ростове-на-Дону спонсоры матча выполняли каждое желание Вильгельма, к нему был приставлен специальный человек, который служил и переводчиком, и помощником, и оплачивал все расходы первого чемпиона. В своих мемуарах Стейниц писал про холодную, бездушную к проблемам гостей Москву и радушный юг, впрочем, не конкретизируя, что же на самом деле случилось.

Конечно, матчи Шифферс – Янкович и Стейниц – Шифферс оказали огромное влияние на шахматную жизнь в Ростове. Жеребцов приглашал на них всех известных людей в городе, в числе которых оказался отец уроженца Ростова-на-Дону Савелия Тартаковера – одного из сильнейших шахматистов 20-30-х годов прошлого века, настоящего гения шахматной журналистики. Тартаковер-старший (изначально Абрам-Герш, в Вене – Герман, а в Ростове он просил называть его Григорием) владел одним из крупнейших магазинов города «Конкуренция», который из скромной лавочки за 30 лет превратился в важнейшую торговую площадку Ростова.

Савелий и его брат Артур, который был младше на год (1888-1914, погиб на фронте под Катовице) увлеклись шахматами, и отец, подданный Австро-Венгрии, принял решение отправить сыновей в Европу (дочерей же в Москву и Петербург, где они вышли замуж), где можно и учиться, и играть. Но, наверное, здесь большую роль играли также соображения безопасности.

После ростовских погромов конца 1880-х годов и жесточайшего еврейского погрома 1905 года (напряжение в огромной империи нарастало), в котором были убиты и ранены более 600 человек, в доме Тартаковера появился охранник, ворота запирались на тяжелый засов и внешне выглядели неприступными. Но все эти предосторожности не помогли: родители Савелия были убиты в ночь на 18 февраля 1911 года во время ограбления в собственной квартире в имении Куксы на Темерницкой улице, № 80 (угол Соборного переулка). Обстоятельства их гибели были лишь чуть более десятилетия назад выяснены известным шахматным историком Сергеем Воронковым и летописцем донских шахмат Аркадием Бушковым.

Дерзкая банда уголовников и профессиональных воров, куда входили отъявленные рецидивисты, внедрила в дом Тартаковеров под видом прислуги своего юного подельника, который под покровом ночи открыл им ворота. Банда нацепила маски и вооружилась большими ножами с «фомками». Нейтрализовав прислугу, уголовники поднялись в покои хозяев, но Тартаковер-старший оказал сопротивление – и героически погиб со своей супругой. Однако от криков поднялись все взрослые мужчины в доме, в соседних домах зажегся свет. Банде пришлось бежать, так и не найдя тайника с деньгами.

«Убегая, один из преступников Никитенко надел пальто и шапку Тартаковера, а свою шапку, свалившуюся во время борьбы с жертвами, оставил на квартире. Взятые пальто и шапку Никитенко на другой день утром продал неизвестному близ Нового базара за 5 руб. Кроме этих вещей, убийцы ничего не взяли из квартиры Тартаковер. В квартире Костюкова нашли кусок веревки, тождественный с тою, какою преступники связали на кухне Тартаковер их прислугу, и обрезки картона, тождественного с тем, из какого были изготовлены маски, причем некоторые обрезки вполне подошли к отверстиям в масках, сделанным для глаз» (С. Воронков).

Бессмысленное, жестокое убийство потрясло город, но сыщики сумели практически мгновенно одного за другим арестовать и «расколоть» подозреваемых – другие домочадцы навели их на версию, что дома у грабителей имелся свой человек. Горячий Артур публично обещал, что если преступников не отправят на каторгу, то сыновья Тартаковеры готовы на самосуд. Но получилось по-другому. Их отца очень уважали в городе как скромного человека, никогда не кичившегося своим состоянием, и родителя восходящей шахматной суперзвезды.

Градоначальник, чтобы погасить страсти, обратился к войсковому наказному атаману с представлением о желательности предать убийц военному суду для суждения по законам военного времени. А в то время словами на ветер не бросались – фактически это означало даже не расстрел, а повешенье. В этом городе шахматистов точно никогда нельзя было обижать!

Дело в том, что уже упомянутый меценат Дмитрий Иловайский и его семья происходили из донских казаков, хоть их именем и назван город на Донбассе, являвшийся поздней резиденцией Иловайских. Иловайские воевали в Отечественной войне против Наполеона, и сразу после нее отличившиеся предки Дмитрия Ивановича становились одним за другим наказными атаманами войска Донского. Род Иловайских золотыми буквами вписан в книги войска Донского, и, конечно, можно предположить, что шахматисты задействовали все свои связи в казачьем руководстве, чтобы покарать убийц. 

Отмечу, что даже в новейшую эпоху конца 90-х и начала «нулевых» шахматную федерацию Ростовской области возглавлял войсковой атаман Всевеликого войска Донского Виктор Водолацкий (его привел в шахматы гроссмейстер из Азова Николай Пушков). А тогда, в 1911-м в войско Донское после скоропостижной смерти барона Таубе прибыл жесткий и принципиальный генерал Мищенко, недавно воевавший с японцами и покорявший Туркестан. 

В 1911 году в Ростове-на-Дону прошел турнир с участием Тартаковера, Янковича и двух других сильнейших местных шахматистов – Савелий легко победил всех. Но на могиле родителей сыновья и дочери поклялись никогда не возвращаться в донскую столицу – самый предприимчивый и деятельный Савелий быстро распродал все имущество, деньги поделили на 4 части, а потом дети разъехались.

Вскоре на Дону стало не до шахматных турниров – Первая мировая, революция и гражданская война круто изменили жизнь в этих краях. Но заложенные традиции остались, и когда в советское время в Ростове-на-Дону началась популяризация шахмат – она упала на благодатную почву.

После войны дореволюционная история донского края практически не изучалась: атаман, помещики, промышленники, коммерческие матчи, эмигранты, люди, которые потом жили в капиталистических странах и непонятно за кого воевали в Первую мировую… Сплошная контрреволюция и белогвардейщина!

Публикации на эту тему блокировались в газетах и журналах. «Ты меня под статью хочешь подвести? Ни за что!» – выговаривал ответственный по пропаганде и печати Владимиру Канцыну, решившему в 70-е годы восстановить шахматную летопись Дона. Однако, несмотря на всю горечь и неоднозначность тех событий, рассказать о них рано или поздно было нужно.

Продолжение следует.