Кстати нет и никакого «состава» — список, определившийся в начале, может изменяться за счет выбытия кандидатов или появления новых. Часть голосующих, то есть постоянные члены Совета Безопасности, обладают правом вето — самый рейтинговый кандидат может быть снят с «конкурса». 

Если «вылетят» все кандидаты, процедура выйдет на новый круг, а «устаревший» генсек продолжит исполнять полномочия до получения результата. Так что сложность и продолжительность процесса зависит более всего от желания всех членов Совбеза достичь компромисса быстрее и с меньшими нервными потерями. Есть ли там у всех такое желание? В СБ ведь на сегодня и США, и РФ, и Франция с Великобританией, и «перспективные» Дания с Латвией, и еще 9 стран.  Судя по отмечаемому многими тренду превращения официальных ооновских дискуссий разного уровня в пропагандистские шоу, получиться может всяко.  У нынешнего генерального секретаря Антониу Гутерриша срок полномочий заканчивается 31 декабря. Есть, так сказать, где разгуляться.  

О том, чего можно ждать от нового генсека, а чего не стоит, сможет ли руководство ООН попытаться вернуться к состоянию политической равноудаленности, или организация окажется приватизирована кем-то из «хозяев мира»,  «МК» спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина. 

-Обоснованы ли ожидания перемен при наличествующих кандидатах? Или что будет решена, например, основная  проблема, то есть политическая ангажированность секретариата генсека?

-Для России тут проблема сейчас в том, что генсек является представителем европейской страны, более того, страны-члена Североатлантического блока, Португалии. Россия соглашалась на его кандидатуру в другой ситуации. Сейчас она бы уже за него не проголосовала, как и, на самом деле, за любого другого представителя Западной Европы. Но сейчас кандидаты, в основном представляют Латинскую Америку. Там рассматриваются разные варианты, причём, как я понимаю — вариант Гайаны, вариант Коста-Рики.

Давным-давно был уже опыт латиноамериканского генсека — в восьмидесятые годы, это был Перес де Куэльяр. На самом деле, опыт оказался достаточно удачным, потому что каких-то серьёзных нареканий в отношении его деятельности не было. Но нужно сказать, что Перес де Куэльяр всё-таки действовал на посту генсека в условиях, когда большая половина его срока пришлась на период советской Перестройки, когда отношения СССР с Западом улучшались. Он достаточно спокойно провел два срока на посту, хотя вначале, там было всё сложно —  в 1983 году был пик конфронтации  СССР и США. Поэтому такой опыт может рассматриваться как положительный. Но опять-таки на это, на это повлияли не только личностные качества Переса де Куэльяра. 

Сейчас, конечно, есть две африканские  кандидатуры, например, бывший президент Сенегала Маки Салл, но остальные — латиноамериканские (всего кандидатов по обновленным данным  8 — авт.). И наиболее вероятные это всё-таки кандидаты из Латинской Америки.  И для России, это будет не такой раздражитель, так скажем, потому что, опять-таки, в Латинской Америке НАТО нет, это раз. 

Второе то, что если мы посмотрим на первую тройку кандидатов, там наиболее хорошо знакомый России аргентинец Гросси,  известный как гендиректор МАГАТЭ, затем  кандидат от Коста-Рики Ребека Гринспан  — она генеральный секретарь Конференции ООН по торговле и развитию. И третий вариант — Каролин Родригес-Биркетт,  бывший министр иностранных дел  Гайаны. 

Если говорить о взглядах этих людей, то Гросси — это карьерный дипломат. Он работал при разных правительствах  в Аргентине, правда, в период военной диктатуры он ещё не работал. При этом он был  на дипломатической службе при правительствах и правоцентристских, и левоцентристских, но наиболее высокие посты он занимал при левоцентристах. То есть он не политическая фигура. Двое других кандидатов — и от Коста-Рики, и от Гайяны — это левоцентристы. Если посмотреть их биографии, у них политическое прошлое связано с левоцентристскими политическими силами. А у России ни с костриканскими, ниганскими левоцентристами там проблем не было. 

У Гайяны, правда,  противоречия с Венесуэлой — территориальный спор за нефтеносную провинцию. Но Россия в него не втягивалась. Если посмотреть на заявления и действия, Мадуро уже ближе к концу его президентства, то Россия там не участвовала. Но в целом с Гайаной у неё проблем нет, тем более, что Гайану поддерживала Бразилия. То есть там не было какой-то антиамериканской-проамериканской дихотомии. И Бразилия, кроме того, член БРИКС. 

А Коста-Рика много десятилетий позиционирует себя как страна, воздерживающаяся от участия в конфликтах, она была посредником в антиамериканском конфликте восьмидесятых годов.  В общем, у России с Коста-Рикой столкновений тоже не было. 

Поэтому, если брать человеческий фактор, то можно сказать про основных кандидатов, всех троих, при том, что там есть и африканские кандидаты, что с ними каких-то конфликтных ситуаций не было, как и странами, которые они представляют. Поэтому с точки зрения человеческой, наверное, отношения тут могут стать лучше. 

Это о трех кандидатах, которые по рейтинговым голосованию получают , по крайней мере пока, больше других. Хотя, на самом деле, это ничего особенно не значит относительно их шансов, потому что любая страна-постоянный член Совета Безопасности может кандидата заблокировать. Любого. Поэтому даже если кандидат получит 14 голосов в СБ, но будет наложено вето, то его кандидатура отводится. Цифровые показатели никакой гарантии никому не дают, это такой индикатор, кто в той или иной степени более приемлем, наверное, для большинства.

Но дело в том, что ООН — это не только человеческий фактор. И  роль Генерального секретаря я бы не преувеличивал. Потому что всё-таки ООН — это большая международная бюрократическая организация. А что касается аппарата ООН, то я не думаю, что кто-либо из генсеков будет устраивать там аппаратную революцию, идти на какие-то большие перемены, что-то очень сильно менять.

Поэтому я думаю, что аппарат как работал, так и работает. Другой вопрос, что сейчас к нему есть претензии у американцев, и Трамп их артикулировал, выступая в ООН в прошлом году. Но в основном это касается не политики, а экономической эффективности. Насколько этот большой аппарат действительно эффективен с точки зрения американской администрации. Трамп ведь очень многое мерит именно экономикой и деньгами. Но с точки зрения политической у американцев особых претензий не было, у них претензии к другим организациям — ВОЗ, ЮНЕСКО. Там у американской администрации много разнообразных претензий. Но ООН, даже когда Америка ее критикует, она ее ценит, потомучто там, например,  есть право вето. И американцы даже оставшись там в одиночестве или почти в одиночестве, например, как  в израильско-палестинской проблематике, могут заблокировать любое международное обязывающее решение.

Поэтому аппарат будет существовать, и я не вижу здесь серьёзных перспектив для больших перемен.

- Сейчас у Западной Европы претензий к португальцу-генсеку не возникает, потому что он занимает, в том числе и в отношении России, нужную им позицию. Но что будет, если они почувствуют, что получают неподходящего им в этом отношении человека?  Пойдут ли они открыто на блокировку такого кандидата?

-Ну хорошо, почувствуют, но всех заблокировать невозможно. Тут все варианты не европейские. Кроме того, чего хотят европейцы здесь тоже вопрос. Потому что, в общем-то возможности генерального секретаря ООН довольно ограничены. Он не может настоять на принятии обязывающих решений. Он не может настоять на введении санкций в отношении той или иной страны. Он не может командовать миротворческими силами и навязывать их каким-то другим странам. Такая попытка была, когда Даг Хаммаршельд (генсек ООН в 1953-1961 годах — авт.) пытался разрулить Конголезский конфликт, и в ходе этого он сам погиб, разбившись в авиакатастрофе. И с тех пор, если посмотреть внимательно, ни один генсек ООН  не проявляет такой активности.  Этого не только не поймут, но и это чревато большими проблемами для него самого. Любой генсек сейчас будет проявлять здесь достаточную осторожность, да и европейцы многого, я думаю, не ждут от любого кандидата. Кроме того, даже если посмотрим на действующего португальского генсека Гутерриша, то, в общем, он европейскую повестку-то продвигать особо эффективно и не мог. Он должен был в равной степени учитывать разные интересы и самое главное — находиться в тех рамках, которые ему определены. 

Что касается России. С приходом нового генсека, может быть, несколько изменится риторика, но каких-то больших перемен в отношении ООН здесь ожидать вряд ли приходится. Но для России, на самом деле, сейчас ключевой фактор в ООН  это право вето в Совете Безопасности, которое может заблокировать любое обязывающее решение. Остальное, в общем, на самом деле вторично.  Речь может идти о тех или иных нюансах в риторике, о тех или иных назначениях, опять-таки, в рамках балансов. И вряд ли будущий генсек будет как-то серьёзно менять этот баланс.

-Трамп, конечно, с интересом и уважением относится к этим всем вещам, к Совету Безопасности, ко всему остальному. Но как бы придает теме эксцентрическую тональность: месяц назад предложил международного футбольного функционера Инфантино на роль  генсека ООН. Это просто жест, или можно ожидать, что он попробует сделать такое, если не с этой, то с подобной кандидатурой?

-Ну, во-первых, Инфантино хочется остаться на футболе. Ему только ООН не хватало. Если футбол это ресурсы, и он там вроде удержался пока, то  ООН — это на самом деле тяжёлое обременение. Поэтому для Трампа такое ощущение, это была импровизация. Почему? Потому что не было, за исключением случая в пятидесятых годах, когда от одного континента были последовательно два генсека.  Но это было давно. Был, правда, момент, когда два африканца были подряд — Бутрос-Гали и Кофи Анан. Но всё-таки Бутрос Гали, хотя и формально из Африки, но он представлял арабское сообщество.

И вот с тех пор вот укоренилась практика, что два генсека подряд не могут быть от одного континента. Поэтому второй европеец подряд, это, конечно, импровизация.

-То есть это не принципиальная заявка: устрою здесь, что захочу…

-Нет. Ну захотелось, возникла у него идея насчёт Инфантино:  а вот был бы хороший генсек ООН. Может быть, объяснили, что Инфантино сам, как говорится, не очень хочет.

Ну, а что касается других возможных трампистских кандидатов...  Пока те кандидаты, которые выдвинуты от Гайаны, от Коста-Рики, это левоцентристы. А Трамп — это совершенно другая история. И было такое ощущение, что Трамп не очень, на самом деле, имел какие-то стратегические планы в отношении генсека ООН, или сознательно кого-то продвигал, вёл бы какие-то переговоры по этому поводу, договаривался бы как-то всерьёз. Пока на сегодняшний момент этого не видно. И это связано, судя по всему, с общим скепсисом Трампа в отношении ООН. Для него это неэффективная огромная организация, которую, к сожалению, нельзя сделать коммерческой.

Да, вокруг кандидатов на пост генсека ООН ходит много разных слухов. В том числе из-за того, что появляются  иногда какие-то новые кандидаты, и это может сразу вызвать реакцию, что, может, это человек Трампа. Появилась, например, кандидат от Эквадора Ивонн А-Баки. Причем появилась последняя,  заявила о своей кандидатуре буквально около недели назад.  Она и в отношении России сказала хорошие слова, и, в то же время, у неё есть опыт сотрудничества с Трампом. То есть, казалось бы, она может быть тем самым кандидатом Трампа, который там может. быть, так сказать, вместо Инфантино и так далее.

Но пока, по результатам прошедшего 21 августа  второго рейтингового голосования она не получила ни одного голоса. То есть, иногда можно было бы предположить какую-нибудь сложную игру, что это трпмписты- маккиавелисты  нашли какого-то кандидата от Латинской Америки, которого сейчас будут продвигать и так далее. А выяснилось, что это, судя по всему, просто её личная инициатива, которая поддержки Соединённых Штатов не получила. Америка не только ее не продвигает, но даже не поддержала в мягком рейтинговом, совершенно ни к чему не обязывающем голосовании. 

Трамп значительно проще на самом деле, он не играет в какие-то сложные игры, и во многом действует на каких-то бизнес-инстинктах. У меня Такое ощущение, может ошибочное, что по такой бюрократической структуре, как ООН, огромный, он никакого варианта просто не видит в Латинской Америке, по крайней мере.

И представители правых сил в Латинской Америке, такое ощущение, большого интереса к этой должности не проявляют. Там правая волна в Латинской Америке —  консервативных президентов избирают. А основные кандидаты на должность генсека, они либо левоцентристы, как две кандидатки от Коста-Рики и Гайаны, либо вполне совместимы с левоцентристами, как  Гросси. Одно время рассматривалась кандидатура Мишель Бачелет, яркого левоцентристского политика и бывшего президента Чили, но кандидатуру эту отвергает само новое чилийское консервативное правительство. И кандидат, в результате, мало что получила в рейтинговом голосовании. 

То есть не видно там какого-то деятеля, который был бы именно идеологическим правым, ярко выраженным, поддерживал бы связи с Трампом, на которого Трамп бы опирался. Это, думаю, связано с двумя причинами. Первую я уже назвал — у самих латиноамериканских правых мало интереса к ООН, где ты ничего не сможешь изменить в рамках внутренних правил ООН.  Для правых, которые вообще, кстати, скептически относятся к международным организациям  в принципе, это не очень привлекательное занятие. И отсюда здесь второй момент, что и Трамп, в общем, их не стимулирует, и никого целенаправленно не ищет: у его администрации сейчас совершенно другие задачи, в том числе у Рубио, который занимается Латинской Америкой. 

Они, насколько я понимаю, исходят из того, что с ООН всё равно придётся сотрудничать, куда деваться. ООН всё равно останется довольно неэффективной, с их точки зрения, огромной бюрократической структурой, а раз так, вопрос, кто там будет генсеком не слишком важен. Всё равно любой генсек Трампа сильно критиковать не будет. Может быть какая-то там опосредованная, аккуратная, осторожная критика безличного характера. Кроме того, генсек всё-таки заинтересован в том, чтобы остаться на второй срок. В общем, в любом случае, ругаться с Америкой генсек не будет, и проводить трампистскую политику тоже.