Человеческое общество, в отличие от диких племен, не зависит от случайностей. Это его специфика. Оно является машиной. И чтобы быть такой машиной, оно все время платит и все время использует для этого внутренний человеческий ресурс. Это основа отчуждения и эксплуатации. Человеческое общество является зульмом [«тиранией»] и тагутом [идолом], ибо в нем очень жестко противостоят внешняя среда, космос, вакуум и внутренняя среда, наше человеческое пространство, где мы чувствуем себя тепло и комфортно, занимаясь воспроизводством и будучи уверены, что наши дети и внуки тоже будут жить и пойдут в школу. За все это платятся гигантские средства. Но не деньгами, конечно, — вакууму не нужны наши деньги — а энергией наших сердец. Пророки приходят для того, чтобы освободить нас от этого рабства. А это рабство физическое, реальное, измеряемое в цифрах. О нем, не понимая его подлинной природы, писал Маркс, который косвенно был религиозным человеком и на самом деле пытался сформулировать религиозные претензии к гнету, но он жил в то неудачное время, кода для Европы, чтобы быть услышанным, надо было говорить на атеистическом, псевдонаучном языке. Поэтому теология марксизма, будучи по сути религиозно инспирированной, говорила убогим и кургузым языком научного атеизма, что в результате и привело к ее катастрофе.
Итак, что же есть такое столкновение цивилизаций? Это социальные законы, которые постоянно подтягивают и глобализуют низшие уровни, когда отряды человечества более продвинутые в эксплуатации, где отчуждение выше, а с членов социума взимают больше, распространяют ноу-хау по поводу того, как топтать, эксплуатировать и вымогать у людей, живущих сравнительно с ними еще в блаженном заповеднике. В нем тоже есть зульм. Приезжают, допустим, англичане в Индию, а там моголы, палач с мечом, ковер крови, зинданы [темницы]. Скажи кому «у вас счастливое райское существование», посмеются очень горько. Но по сравнению с тем, что привозят англичане — это сахар, который потом начинают вспоминать, как туземное счастливое время, ибо англичане привезут с собой кнут, жесткую дисциплину, учет каждой секунды времени, сверхэксплуатацию, администрацию, массовые расстрелы восставших, которых, как при подавлении сипайского восстания, привязывали к пушкам. Они привозят такой порядок, по сравнению с которым прежние зинданы и двуручные мечи, которыми казнили, кажутся просто детской сказочкой. Это и есть столкновение цивилизаций, когда против обычных зинданов выступает сверхизощренное Гуантанамо.