«Чушь собачья!» — это самое мягкое определение, которое Захар Прилепин адресовал сомневающимся в шолоховском авторстве «Тихого Дона». Он тщательно, шаг за шагом, изучал биографию Михаила Шолохова, его родителей, предков, соседей. Факты не оставляют сомнений: свои образы, характеры Шолохов писал со знакомых, используя их жизненные истории. Так, в запутанной жизненной драме Аксиньи, по мнению Прилепина, Михаил Александрович отразил судьбу своей матери.

О чём ещё говорил Прилепин на творческой встрече в Ростове и почему его фигура так значима для современного читателя и писателя, выяснил Rostov.aif.ru.

Планирует переезд?
Уже за час до назначенного времени у входа в публичку столпилась длинная очередь. Многие пришли с книгами, за автографом. Но пускали не всех: лишь тех, кто зарегистрировался заранее. Служба безопасности работала чётко. Часть мест в зале была выделена для молодых прозаиков, учеников творческой мастерской Захара, литературных критиков из разных регионов.

Публициста, писателя, общественного деятеля Захара Прилепина встретили овациями. И на то, наверное, у каждого есть свой резон. Читающие его блог поддерживают смелую позицию патриота, кто-то вдохновлён публицистикой и прозой. Сидящие в зале преподаватели вуза говорили о мощных выразительных средствах и стиле автора, позволяющих уже сегодня зачислить его в ряды классиков нашего времени.

«Хотел бы я сказать, что рад встрече с земляками, но я пока не ваш земляк. Надеюсь, скоро им стану», — поприветствовал Евгений Николаевич Прилепин (по паспорту) собравшихся в зале.Нет, это не шутка! Идею переехать на Дон писатель обсуждал вполне серьёзно. Так сложилось, что уже несколько его произведений тесно связаны с донским краем. Начав роман о Шолохове, Прилепин много раз приезжал в Вешёнскую, в работе ему помогал Александр Шолохов, внук автора «Тихого Дона», с которым установились хорошие дружеские отношения.

Следующий роман: личность Стеньки Разина, и теперь уже Старочеркасск, Азов. Есть главы, связанные с Доном и казаками и в других произведениях. Если сначала прозаик приезжал по восемь-десять раз в год, то сейчас бывает здесь несколько раз в месяц. Так почему бы совсем не переехать? Правда, посмеялся писатель, он не ожидал таких заоблачных цен на жильё.

«Но степи донские и ростовские рестораны я уже в свою собственность перевёл», — шутит Прилепин.Гений и место
Важный писательский принцип «гений и место» Прилепин тоже использовал на Дону: в Старочеркасске, по его словам, всё пропитано Разиным.

«Казак из Черкасска Степан Разин на казачьем кругу отпрашивается идти на богомолье, потому что ему тяжелораненый отец так завещал. Для меня станица Старочеркасская удивительна тем, что в отличие от многих деревень, там сохранился круг, где Разин стоял. Кладбище, где похоронены и отец Разина, и его мать-турчанка Мехримах. Они там лежат. Можно смотреть на эту реку, трогать землю и осознавать всю сложную цветущую фактуру той эпохи. Именно этим вещам мы пытаемся обучить молодых людей», — говорит Прилепин.

А почему автор вообще взялся писать о Степане Разине, не побоявшись сравнения с уже имеющимися романами?

«Каждый год появляются документы, которые не были известны при работе предшественников. Теперь мы знаем, что Разин участвовал в русско-польской войне, что дед его был казаком. Вброс, будто Разин и Пугачёв были из одной станицы — полная ерунда», — пояснил публицист.

Потеряли своё лицо
Современному читателю уже приелись ужастики, детективы и руководства о том, как стать богатым. Почему же мы не видим новых Булгаковых, Достоевских? Ведь писатели сейчас не ограничены цензурой, казалось бы, полный простор для талантов. Какими вообще должны быть герои нового дня?

«Последние 35 лет русскую литературу и кинематограф обучали тому, что мы слишком провинциальны. Не имели глобального мировоззрения. Что наши смешные проблемы — рязанские, тульские, донские — никому не интересны. Есть глобальная литература и надо в неё встраиваться. Мы потеряли своё лицо и стали кого-то изображать», — объяснял писатель.

Особенно, по его мнению, это касается начинающих авторов. Они пишут так, словно живут в безвоздушном пространстве. Словно у них не было ни дедушек, ни прабабушек.

«Любая мировая литература абсолютно провинциальна. Фолкнер так же, как и Шолохов, жил в своей деревне. Из окна смотрел на своих соседей и описывал их разнообразные треволнения. Его все соседи ненавидели за это. Или фильм „Крёстный отец“ (1972, реж. Фрэнсис Форд Коппола, 18+). Свой маленький райончик, соседи, проблемы — и весь мир на это смотрит и находит отклик. И мы тоже раньше так умели!» — отметил Захар Прилепин.На фоне этого Шолохов взял из гущи народа двух обычных, едва образованных людей: казака и казачку, Григория и Аксинью.

«А мир состоит из простых. И Шолохов стал мировой звездой литературы. В Лондоне говорили, что у них после Диккенса не было подобного примера восхищения писателем. Я испытываю к Шолохову классовую солидарность. Он принёс свою провинциальную весть. Некоторые читатели, кто плохо знает географию, думают, что тихий Дон — это пол-России, огромный край. А это небольшой пятачок возле Вёшенской», — резюмировал писатель.

Литература травмы
Книжный блогер и литературный критик Александра Макарова приехала на встречу из Омска. Она попросила поделиться мнением насчёт успеха книг, которые учат любить себя. «Как вы относитесь к тому, что литература травмы поглощает своими щупальцами остальную литературу?» — задала вопрос женщина из зала.

«Очень популярны разнообразные квазипсихологические учебники, как спасти свою душу или заработать миллион. А среди молодых писателей популярна литература травмы. То одноклассники в школе обидели, то папа, то мама. Про это пишется повесть или роман. Они ещё и спонсируются очень хорошо. Если даже травмы нет, то они додумывают до нужной степени и поставляют в огромнейших количествах. Книжки, книжонки — о страшных мытарствах молодых людей», — рассуждает прозаик.Он приводит в пример статью в «Литературной газете» за 1937 год со статистикой по переводам и тиражам книг советских писателей. У Шолохова — 68 переводов на разные языки, 72 перевода романа «Как закалялась сталь» (16+) Николая Островского. А после войны появился третий мировой бестселлер «Повесть о настоящем человеке» (12+) Бориса Полевого: 65-70 переводов на разные языки.

«А теперь подумаем, что это за тексты? Конечно же, тексты о настоящей травме. Павка Корчагин, молодой человек, полный сил, обездвижен. Лежит и не сдаётся. Это, возможно, один из первых прецедентов, когда литература травмы — но реальной травмы, реальных сражений и побед — стали предметом мирового интереса. Островский вынес на весь белый свет русскую гражданскую войну и настоящее истинное мужество. К нему ехали со всего мира, чтобы посмотреть на этого несдающегося человека. То же самое „Повесть о настоящем человеке“, которая до сих пор переводится, там с Маресьевым без ног, на протезах, всё понятно о травме. Символ великого русского характера! Сейчас же нам подсунули симулятор литературы о травмах, чтобы больше не восхищаться русским человеком».