В онлайн-кинотеатре PREMIER 17 сентября выходит сериал «Истребители» — новая работа режиссера Владимира Щеголькова, который умело погружает зрителей в разные эпохи: от пушкинской «Натали и Александра» или «Цербера» с восстанием декабристов до «холодных» 1960-х на пороге ядерной угрозы. Основное действие нового проекта происходит в 1991 году, на фоне развала Советского Союза и мучительного раздела людей, границ, армии и флота между Россией и Украиной. В центре сюжета — молодой летчик Сергей Денисов, выбравший, вслед за отцом, непростую профессию и оказавшийся в эпицентре спасения легендарного крейсера «Адмирал Кузнецов» и своей любви. Главную роль сыграл молодой артист Кирилл Русин, с которым мы поговорили о подготовке к съемкам, «последнем поколении индивидуалистов», профессиональных династиях и настройке души, которой зачастую не хватает в современном российском кино.

Совсем недавно с вами выходил сериал «Приговор» — со столь же звездным актерским составом, как и «Истребители». Казалось бы, банальный вопрос, но как вы оказались в проекте Владимира Щеголькова?

Это, кстати, была долгая и непростая история. Я ходил на первый кастинг, но еще не понимал историю целиком, поэтому как-то даже для себя не мог объяснить, зачем я иду на пробы, но меня уговорила сходить агент. После проб я отпустил этот проект, но он в итоге оказался на время заморожен, и уже после того, как его разморозили, я снова пошел на пробы, но уже в костюме, с гримом, и стал совсем иначе ощущать своего персонажа, а также влюбился в работу режиссера Володи Щеголькова. Он был и на первых пробах, но именно здесь между нами случилась химия, и я уже сам очень захотел оказаться в «Истребителях». Причем, как позже выяснилось, на мою роль до заморозки проекта был утвержден другой классный артист, но потом он просто не смог сыграть из-за рабочего графика, а я по занятости прошел, так что, видимо, это судьба. И настоящая актерская мечта — получить такую роль и сняться в сериале столь высокого уровня.

Владимир Щегольков снимает сериалы про разные эпохи, в разных жанрах, но в центре его историй всегда именно люди.

У Володи потрясающе развита эмпатия, он умеет слушать и слышать, и это не просто слова, а он реально подключается к каждому, что огромная редкость сейчас, когда люди предпочитают думать в первую очередь о себе. Володя же объединяет всех в единый мир, и это самое ценное в работе. Кроме того, он здоровски всех нас погружал в историю, мы много обсуждали эпоху, в которую развивается действие «Истребителей», и определили книгу, ставшую референсом для нашего существования в кадре.

Что это была за книга?

«Два капитана» Вениамина Каверина — я выстраивал своего героя из этого произведения. Визуальным референсом для нас также был фильм Тони Скотта «Топ Ган». Мне вообще кажется, что у нас получилась русская версия «Топ Гана», не в смысле, что она сделана под копирку, а своя цельная история с атмосферой того классического фильма. Точно могу сказать, что в «Истребителях» были самые красивые и насыщенные съемки в моей карьере. До сих пор вспоминаю фантастический Мурманск с северным сиянием и горы Пятигорска.

А как вы тренировались перед съемками?

Мы с Арсением Каверзиным, который играет антагониста, учились летать на авиатренажерах, а потом поехали в авиапарк Орешково, где снимался фильм «Любовь Советского Союза» и вообще много других российских картин, и уже там вживую снимали наши пролеты, то есть я реально управлял самолетом, летал в воздухе, делал все трюки. Причем в Орешково нас сначала тоже еще готовили на тренажерах, а потом сказали: «Всё, завтра вы полетите, и мы вас уже будем снимать в воздухе». И ровно на этой фразе я, как в кино, перевожу взгляд наверх и вижу, как истребитель в небе делает петлю. Выглядит как самый страшный аттракцион в парке аттракционов, но звучит дико круто! Я не спал ночь перед этой сменой, проходил в голове всю сцену, Арсений тоже был на нервах, мы много репетировали, чтобы четко понимать, как мы будем реагировать на реплики друг друга, находясь в воздухе и исполняя все трюки, — а там надо было заходить на петлю, делать боевой разворот, пикировать, — то есть вся сцена распределена на элементы, поэтому нужно ювелирно знать, что мы делаем и когда. Конечно, с нами был инструктор, который фактически управлял самолетом, но так как для меня такие съемки происходили впервые в жизни, я не понимал, как мой организм себя поведет, несмотря на то что на тренажерах мы прорабатывали моменты, где может, например, вестибулярка дать сбой. Я очень нервничал, когда сел в самолет, мне положили бумажный пакет, если вдруг что…

Ровно так же, как и в фильме.

Да, но это действительно реальная практика! Так делают всё будущие летчики, когда идут на сдачу первых полетов. Это нормально, что организм может сработать не так, как ты планировал. Мне повезло, что ничего не случилось, но позывы были — врать и геройствовать не буду. Я никогда не целовал землю так, как после этого своего первого полета. И дальше мы идем смотреть, что получилось, и Володя говорит: «Так, Кирюха, тебе надо еще раз…»

То есть еще один дубль?

Да, но я сразу понял, что не готов снова лететь, и предложил сделать кадры с Арсением, а уже потом со мной. Слава богу, Володя пошел навстречу — он всегда чувствует, когда актеру комфортно, чтобы он сыграл уверенно и четко, а когда нет. На следующем дубле снимались крупные планы, так что, по сути, нужно было играть самому с собой и проговаривать фразы — по возможности с разной интонацией, где-то чуть мягче, где-то жестче или, наоборот, суше, чтобы режиссер выбрал потом нужный кадр. И Арсений полетел, проиграл эту сцену, а потом и я пошел на второй круг. Еще, кстати, у истребителя есть ограниченное время, когда ты можешь находиться в воздухе, поэтому мы заходили на 30 минут, причем в каких-то дублях уже позволили себе расслабиться, быть более спокойными и даже не просто играть, а именно полетать. Это чувство свободы дало уникальные кадры, которые даже используются в фильме. И я очень благодарен за такой опыт производственной компании, потому что это огромный подарок, так как довольно дорого снимать такие полеты. Запускалось два самолета — в одном сидели мы с Арсением, у нас была внутри камера GoPro, а в другом был оператор со всем оборудованием.

Но вы же не все бои снимали в таком реальном режиме?

Конечно, так как не в учебных истребителях, а в настоящих снимать нельзя, это очень опасно. Часть сцен мы снимали на «зеленке», но могу сказать, что разницы я не испытал, потому что реально переживал все эмоции — и на земле, и в воздухе. И, когда мы смотрели, какие получились кадры, то увидели, что и визуально разницы нет. Моя первая внутренняя мысль была: «Ну, может, и не обязательно было летать». С другой стороны, вот Юлия Пересильд в космос летала для фильма «Вызов». Казалось бы, наша профессия для того и существует, чтобы показывать то, что не обязательно ты переживешь в жизни. Но такое реалистичное погружение внутри актера иначе выстраивает отношение к работе. И здорово, что наша профессия дает возможность погрузиться в другое дело, в абсолютно иной мир. Мое почтение летчикам: они очень крутые и вне зависимости от того, где они работают, на каких рейсах, они каждый раз рискуют жизнью.

Мама вашего героя в исполнении Натальи Земцовой говорит, что её сын никогда не будет летчиком. А вы как относитесь к тому, что люди из одной семьи приходят в одну и ту же профессию из поколения в поколение?

Мне кажется, здорово, когда существуют профессиональные династии, но если все искренне этого хотят. К навязанным историям, когда родители ставят перед детьми ультиматум, что те должны пойти по их стопам, я отношусь негативно.

Актерские династии для вас не являются исключением?

Нет, мне нравится, когда между родителями и детьми существует профессиональная связь. Я, например, смотрю на Верников и вижу, как они поддерживают друг друга. У меня в семье было совершенно не так: актерская профессия — исключительно мой личный опыт, который я переживаю и с трудностями которого справляюсь самостоятельно. Я могу обратиться к старшим коллегам, но, наверное, внутри семьи такой опыт передается несколько иначе. Я обожаю династию Янковских, Добронравовых — они потрясающие! Династии — это здорово, хотя, это палка о двух концах. С одной стороны, кажется, что фамилия дает некую легкость для развития карьеры, а с другой, оказывает определенное давление, потому что нужно оказаться не хуже, чем старшие представители семьи.

В «Истребителях» в юном возрасте ваш герой борется с заиканием. Нужно ли вам вместе с Алексеем Ильиным, который играет Денисова в юности, взаимодействовать и выстраивать образ героя на пути борьбы с этим заиканием?

Мы обсуждали эту тему с режиссером и Алексеем, потому что заикание — и особенность героя, и фактор, который ему необходимо преодолеть, чтобы уже взрослым получить допуск к полетам. Мы решили, что он научился контролировать речь, но полностью заикание не поборол, поэтому в стрессовых моментах иногда у него может эта особенность о себе напоминать. Но нам было важно показать, что он сумел даже в юности уже одержать маленькую победу, чтобы оказаться еще на шаг ближе к своей мечте — стать летчиком, как и его отец. Мы с Алексеем Ильиным много времени проводили на площадке, немало сцен у нас шло параллельно, но это оказалось чуть легче, чем на сериале «Приговор», где мы играли одного героя с Антоном Васильевым, — но это были уже другие возрасты, когда персонажи и внешне не сильно меняются, поэтому там было тяжелее искать сходства в подаче героя.

Кстати, после сериала «Приговор» вас на нашем сайте читатели называли новым секс-символом и писали, что именно из-за вас посмотрели этот сериал. Вы как к таким комментариям относитесь?

Я не то чтобы читаю комментарии про себя. Такие отзывы, конечно, льстят, но я прекрасно понимаю, что зрители, скорее, влюбляются в моего героя, а в жизни же я могу быть совершенно другим и стараюсь проводить параллель между персонажами и самим собой.

В сериале «Истребители» есть фраза, что поколение вашего героя — «последнее поколение индивидуалистов». Согласны ли вы с этим, и что в принципе для вас значит индивидуальность в жизни и в актерской профессии?

Это хороший вопрос, на который я не могу ответить исключительно с позиции себя или своего героя. Лично я не могу сказать, что сейчас нет индивидуалистов, хотя даже контекст этого термина, не исключено, что поменялся с начала 1990-х, где развивается история «Истребителей», до нашего 2026-го. Время меняется, появляются новые варианты существования и восприятия мира. Для меня самого индивидуальность — это очень важно, особенно в актерской профессии, когда ты можешь и умеешь сделать что-то иначе, чем другие, имеешь свое видение, восприятие героя, истории, свой вкус, а главное — принимаешь решения, полагаясь на свои взгляды. В наше время это непросто, потому что под влиянием соцсетей люди больше видят, чем живут другие, порой подстраиваются под какие-то тренды. Но настоящая индивидуальность — вне зависимости от эпохи — никуда не пропадет. Всегда будут люди, которые идут своим путем, готовы вести других по этому пути, и те, кто пойдет за ними, кому нравится, когда их направляют.

Ну, вот у вас вышел сериал «Приговор», сейчас выходят «Истребители». Вы уже чувствуете в себе уверенность отказываться от проектов, которые вам не интересны?

Я её всегда чувствовал и при выборе проектов внутренне отвечал на вопрос: «Насколько я действительно хочу в нем сыграть». Конечно, я стараюсь идти к тому, чтобы было больше предложений, а, соответственно, была возможность осознанно выбирать лучшие, дающие возможность показать себя в разных жанрах и типажах. Это для меня очень важно. Но при этом я прекрасно понимаю, что важно поддерживать актерскую форму, потому что я еще молодой артист, который только изучает индустрию. Опыт, в том числе работы с разными производственными компаниями, с разными режиссерами, коллегами, в нашей профессии очень важен. Но я всегда задумываюсь, куда я иду и зачем, поэтому позиция соглашаться на всё, что предлагают, мне не близка. Мне кажется, от такой позиции не возникает профессионального роста.

Но мало у кого из молодых артистов есть возможность столь осознанного выбора.

Я это понимаю, но выбор для меня — самое главное. Я в этом смысле еще ориентируюсь на взрослых актеров, на работах которых рос, с которыми сам разговаривал или слушал, читал их интервью. Не могу сказать, что нахожусь сейчас на том этапе, когда мне открыта любая дверь и я имею возможность выбирать, но я стараюсь понять, что внутренне сам хочу сказать в том или ином проекте, и, исходя из этого, соглашаюсь на пробы или нет. То есть это тоже всегда самоанализ.

Чего вам сейчас не хватает в российской киноиндустрии?

Мы живем в интересное время: индустрия меняется, но, наверное, каждый человек, так или иначе с ней связанный, всегда найдет, чего ему не хватает. Я скажу за себя. Мне нравится, когда творчество идет от сердца: именно тогда возникают глубокие истории с тонкими, почти хрупкими вибрациями. Такие фильмы сейчас есть, но они зачастую выходят в ограниченный прокат или показываются только на фестивалях. Но то, что авторы, тонко чувствующие такие настройки души, у нас появляются, — это факт. Недавно я посмотрел сериал «Паша» — так вот режиссер Антон Коломеец, который еще и снял один из моих любимых фильмов «Свет», как раз создает кино тонких вибраций и глубины прямо от сердца. И таких фильмов мне не хватает.

Смотрите сериал «Истребители» в онлайн-кинотеатре PREMIER с 17 сентября.

«Истребители»