Российский прокат озаряет «Надежда» — первая за десять лет работа На Хон Джина, который наделал шума с мистическим хоррором «Вопль». Теперь режиссер возвращается с амбициозным сай-фаем, где снялись голливудские звезды, а бюджет составляет рекордные для Южной Кореи $33 миллиона. В лавине шоустопперов, сортирном юморе и скрытых посланиях фильма разбирался Алексей Филиппов.

Республика Корея, вторая половина XX века. В приморском местечке со звучным именем Надежда, расположенном недалеко от демилитаризованной зоны, приключается чертовщина. Исполинский зверь истребляет коров, будто срывая яблоки с ветки, и на его поимку отправляется группа охотников во главе с лихим Сон Ги (Чо Ин Сон из «Карнавала бесчестия») и полицейским капралом Ко Бун Соком (Хван Джон Мин из «Мстителя»). Хищный гость, в котором подозревают тигра, медведя или даже диверсантов из КНДР, окажется яростным трехметровым пришельцем — и сладить с ним ох как непросто. Тем более в деревне остались в основном старожилы, а помощи ждать неоткуда: окрестные силы брошены на тушение пожара.

Читать Пылающие паразиты Пусана: 10 знаковых фильмов из Южной Кореи

Показанная в каннском конкурсе «Надежда» — четвертый полный метр южнокорейского постановщика На Хон Джина, который с 2008 года снял «Преследователя», «Желтое море» и завораживающий «Вопль», а потом на десять лет пропал с радаров. Возвращение с почти трехчасовым боевиком об инопланетном вторжении соответствует прогрессу режиссерских амбиций: ранее от напряженнейшего триллера про серийного убийцу он пришел к многофигурному хоррору о вере и суевериях.

Читать Я видел дьявола: «Вопль» и другие мистические фильмы из Южной Кореи
В новом фильме он вновь обращается к удаленному населенному пункту, где все друг друга знают, и легкой дымке ретро (предположительно время действия — 1980-е). Никаких смартфонов и вирусящихся фейков: Бун Сок и другие жители сталкиваются с неизведанным, трясясь от страха накопившейся паранойи. На Хон Джин использует спилберговскую формулу «Челюстей», пряча монстра и заполняя кадр саспенсом, а потом неистово давит педаль в пол, устраивая такое паранормальное родео, которому позавидует Джордан Пил с его космохоррором «Нет» (в оригинале их названия даже рифмуются: Hope и Nope).

Чередуя захватывающий экшн и бытовую комедию (гвоздь программы — пенсионерский флешбэк про диарею в шаге от пришельцев), режиссер ведет повествование на орбиту библейского сай-фая в духе «Прометея» Ридли Скотта или «Прибытия» Дени Вильнева, где богоподобных чужаков играют голливудские звезды Алисия Викандер, Майкл Фассбендер, Кэмерон Бриттон и Тейлор Расселл. Искусный камуфляж, сшитый из множества жанров, может сбивать с толку и обманывать ожидания, но в лучших сценах уж точно не дает заскучать: шоустопперов в фильме хватит на пару героических диснеевских франшиз (На Хон Джин робко фантазирует о трилогии).

Читать «Нет» — забористая шарада с плотоядным облаком и критикой человечества

Как уже неоднократно демонстрировали Пон Джун Хо и его земляки, отношение к жанровым конвенциям в Южной Корее значительно отличается от западного подхода, что порой вызывает у зрителей ступор, но не реже — чистый восторг. В «Надежде» многое подается иначе, чем в других историях о близких контактах третьей степени: персонажи с хитринкой, сюжет с подковыркой, на вдохе вошли, на выдохе вышли. Вместо фиги в кармане режиссер

использует

«космическую перспективу» — взгляд пришельца. Аналогично в «Вопле» он рассматривал социум в миниатюре через мистическую призму, направленную на полицейскую рутину.

Читать Динозавры, антиутопии, паразиты: гид по творчеству режиссера Пон Джун Хо
Атмосфера в гавани на границе с КНДР напоминает микс абсурда «Деревни дураков» и безнадеги «Комбината «Надежда»: молодежь бежит или браконьерит, остаются пенсионеры, госслужащие и чудаки. К последним можно отнести и чуткую полицейскую Лим Сон Э (Чон Хо Ён из «Игры в кальмара»), которая

«знает, сколько ложек в деревне»

, и, возможно, нейроотличного таксидермиста Ян Пэ (Ым Мун Сок), играющего роковую роль в первом контакте. На Хон Джин выписывает первый «бастион» человечества максимально заурядным и уязвимым, далеким от героического пафоса космического фронтира.

Как и в предыдущих работах корейца, здесь полно смачных деталей, связанных с характерами, бытом или человеческим фактором. Событие планетарного масштаба не отменяет триумвират потребностей: жрать, срать и лажать. В таком сочетании низменного и фантастического — особенно на фоне исполинской угрозы — видится родство с «Атакой титанов», где великаны-людоеды тоже оказывались не теми, кем кажутся. Только если Хадзимэ Исаяма изображал спираль исторического насилия, опираясь на европейские пантеоны и ужасы разных веков, то корейский режиссер обращается к Библии.

Читать Большая маленькая дрожь: гид по «Атаке титанов»
«Вопль» открывал эпиграф из Евангелия от Луки, а в финале «Надежды» пришельцы цитируют чуть измененную строчку «Послания к евреям»: «Вера есть свидетельство невидимого» (звучит на инопланетном языке,

вдохновленном

доисторическим монгольским). Они не просто разумные Другие, чей ребенок стал жертвой человеческих рефлексов, но серафическое

меньшинство

, связанное чуть ли не с ветхозаветным

богом

. Трудно не вспомнить «Евангелион», где человечество на грани краха отражало атаки гигантских ангелов из открытого космоса, лишь бы не разбираться в себе и тем более не налаживать коммуникацию с окружающими.

«Надежда» в кинотеатрах с 10 сентября.

«Надежда». Трейлер №2