14 сентября на ТНТ стартует «Профессиональный сосед» — комедия о том, как квартирный рейдер (Владимир Сычев) пытается выжить из сталинской высотки неполную семью Малютиных. А уже в октябре на телеканале выйдет долгожданный второй сезон «Олдскула». В обоих проектах снялась Анастасия Имамова: в первом она сыграла главную героиню — отчаявшуюся владелицу жилплощади Надежду, во втором — учительницу физики Елену Жук. В интервью Кино-Театр.Ру актриса рассказала о шокирующей реальности квартирных афер, впечатлениях от работы с Марией Ароновой и о том, как импровизация на съёмках порой рождает лучшие дубли.

В основе сценария «Профессионального соседа» лежат реальные мошеннические схемы, когда люди забирают квартиры у их владельцев из-за неправильно оформленных документов. Слышали ли вы про такое до участия в проекте?

Я никогда о таком не слышала, для меня это стало огромным открытием. Я была в шоке, что подобные истории происходят в нашей жизни. Сценаристы проекта познакомились со специалистом, которого действительно нанимают для такой работы. Так что это реальность, а не придумка наших авторов, хотя лучше, конечно, было бы ею.

Что привлекло вас в проекте на уровне сценария?

Сценарий мне прислали не весь сразу, и я даже была немножко раздражена этим, потому что хотела дочитать и скорее узнать, чем все закончится! В этой истории настолько плотный событийный ряд, изменения происходят так быстро, что у персонажей в какой-то момент начинает дергаться глаз. Все время нужно что-то делать, и это, с одной стороны, увлекательно, но с другой, ты порой даже не успеваешь сопереживать героям, а просто летишь за ними.

В сериале реализуется троп «от ненависти до любви». В какой момент ваша героиня Надежда впервые видит в Баеве не зловредного профессионального соседа, а человека со своей душой и с чувствами?

Это всегда происходит в один момент — когда человек не льет перед тобой воду в прямом и в переносном смыслах (а Баев там и воду лил, и окна закрашивал), а совершает настоящие поступки. В одной из серий моя героиня-педиатр бегала по детям, но в какой-то момент стала подозревать, что все вызовы — ложные. И когда она поняла, что из-за эмоций пропустила несколько настоящих обращений, она была в ужасе. Видя такую реакцию Надежды и ее сомнения в своем профессионализме, Баев впервые пытается ее поддержать. После нескольких подобных ситуаций все и поменялось. Надежда — невероятно душевный, чуткий и открытый человек — на таких катаются — она всем поможет, всех спасет. Возможно, это минус, но в нашей истории такие качества позволили ей увидеть перед собой человека.

А какие еще слабости, уязвимости и, наоборот, суперсилы современной женщины показывает этот сериал?

Эта история случилась с ней не зря, она вскрыла многие скелеты в шкафу. Такие экзерсисы, взрывающие спокойное, привычное течение жизни, показывают проблемы, которые были в семье. Оказывается, что дети уже давно живут своей собственной жизнью, они там взрослые, а Надежда — как ребенок, которого пытаются уберечь от проблем. И ребята действительно молодцы, они идут на рискованные шаги, чтобы помочь маме, а она тем временем об их жизни практически ничего не знает. Воссоединение семьи в этом сериале — одна из гениальных арок. А суперспособность Нади в том, что она может все на себе вытянуть, все преодолеть, и в этом сумасшествии найти какие-то человеческие отношения. Еще и поверить бандюгану! Так, конечно, может только русская душа, только русская женщина.

Если бы вы встретили свою героиню Надю в реальной жизни, какой совет вы бы ей дали?

Я бы посоветовала ей плюнуть на все и пойти на массаж. То, что она проживает, очень тяжело: двое детей, проблемы с квартирой, все это героиня тянет на себе одна. Надежда была долгое время зависима от мамы, от необходимости поднимать на ноги детей, к тому же она талантливый детский терапевт и очень щедрый человек. Так что помимо массажа ей можно было бы посоветовать иногда перестать спасать других.

В «Профессиональном соседе» вашим главным партнером стал Владимир Сычев, а в «Олдскуле» вы снимаетесь с Марией Ароновой. Это два очень разных, но сильных артиста. Как строится ваша совместная работа с ними?

Мария Валерьевна — профессионал высочайшего класса. Мы сейчас не говорим про талант, про одаренность — все это включено. Это актриса all inclusive. Мое восхищение ее работоспособностью и профессионализмом не имеет границ. Она всегда приходила готовая, моментально запоминала мизансцены, точно знала текст. И если вдруг кто-то на площадке не помнил своих реплик, то она ничего не говорила, но от взгляда можно было просто застрелиться самому.

Володя Сычев — живой, подвижный, умный, у него очень активное мышление, яркие реакции, эта классная энергия из него прямо прет. При этом он, безусловно, очень тактичный человек. На одной из первых смен нам нужно было поцеловаться в сцене, и я ему сказала: «Владимир Владимирович, я с чужими мужчинами не целуюсь, мне очень страшно». Он мне ответил: «Настенька, расслабься, я все сам сделаю». Деликатнейше, тактичнейше все сам сделал, я выдохнула, и дальше уже даже наши постельные сцены пошли на ура.

Новый сериал снял Михаил Шулаев, он также работал над другими проектами ТНТ: «Гусар», «Семья», «Универ. Молодые», восьмой сезон «СашиТани». Похож ли «Профессиональный сосед» на что-то из перечисленного?

Мне кажется, это действительно уникальный проект. Он получился очень душевным и человечным. Мы снимали про людей, и я очень надеюсь, что мне удалось показать глубину своей героини. Главная сильная сторона Нади — это искренность. Нет большего оружия против искренности, это замечают все, и поэтому, я думаю, ситуация поворачивается в ее сторону.

История развивается в пространстве одной квартиры. В сериале есть сцены в больнице, на выездах, но в основном все происходит на жилплощади, за которую идет борьба. Этим проект напоминает и уже упомянутых «СашуТаню», и «Ворониных». Как удержать внимание зрителя в четырех стенах, и избежать монотонности в таких ситкомах?

Все дело в реакциях, в оценках на происходящие события. Актерам необходимо быть полностью включенными в ситуацию здесь и сейчас, быть живыми на площадке. Только так.

«Профессиональный сосед» — история о том, как чужака впускают в дом на законных основаниях. Бывают ли у вас такие ситуации в работе и в жизни, когда кто-то «въезжает» без спроса? Как вы отстаиваете свои границы?

Сначала я достаточно долго терплю, мне кажется, что человек одумается, даю предупредительные знаки. Но в какой-то момент, когда человек уже залез с ногами на стол, я просто отрезаю его от себя.

Теперь хочется перейти к «Олдскулу», который получил признание и у зрителей, и у критиков. В чем, по-вашему, секрет этого проекта? В ироничной интонации, в актерском ансамбле, в сценарии, в форме мокьюментари?

Во-первых, форма — мне кажется, она грандиозная, классная, живая. Я так рада, что ее приняли, при том, что отзывы слышала разные: кому-то вообще не зашло, а кто-то смотрит на одном дыхании. Второе — тон, в котором написан сценарий: там пахнет добром. Третье — эта тема соединяет нас всех — это школа, причем показанная с потрясающим юмором. Я бы сказала, что над учителями еще так не шутили: их выставляют либо грымзами, либо добряхами-раздобряхами. Такого калейдоскопа педагогов я пока не видела. Четвертое — это каст, который собрал Евгений Шелякин. Во главе актерской группы, с которой мне очень повезло, стоит Мария Валерьевна, задающая тон своим профессионализмом. Пятое — наш невероятный режиссер Александр Александрович Жигалкин, его легкость и атмосфера. Я считаю, что обстановка на площадке зависит только от одного человека — режиссера, это закон. Он собирает команду, и здесь она получилась очень крутой на всех уровнях, во всех цехах. Шестое — наши сценаристы, которые написали просто удивительный второй сезон.

Продолжение удивит зрителей новым или подарит радость от уже знакомого?

Банда педагогов остается, но мне очень нравится, как сценаристы разворачивают ситуации, которых ты вообще не ждешь. А самое главное — продолжают развиваться отношения родителей и детей. Прошло 1 сентября, и мы видим, сколько ребят в бантиках, белых фартучках, костюмчиках приходят в школу. А эти ролики в социальных сетях: «— Что тебе погладить, футболку или рубашку? — В слезах я пойду, в слезах!» У мальчика трагедия, а нам смешно — почему? Потому что все в этом узнают себя! В «Олдскуле» эти проблемы показаны без давления, классно и с юмором.

Были ли у вашей героини, физички Елены Жук, какие-то референсы?

Елена Сергеевна говорит в начале первой серии второго сезона: «Вы так мало сняли про физику, пойдемте, я вам покажу». Референс я брала с потрясающей женщины-физика из Хьюстона, она русская, но преподает на английском. Ее эмоции во время занятий просто зашкаливают, она так кайфует от своей науки, от опытов, которые постоянно проводит, и при этом сама им удивляется, будто первый раз в жизни такое видит! Этот ее восторг от предмета и увлеченность я и хотела привнести в свою героиню.

В «Профессиональном соседе» и в «Олдскуле» есть камео: в первом появляется Иосиф Пригожин, а во втором сезоне «Олдскула» — Валерий Сюткин. Как вам работа с такими медийными лицами?

С Сюткиным я не пересекалась на съемочной площадке, а вот с Пригожиным мы вместе играли сцену. Это было гомерически смешно. Иосиф мог сказать: «Ой, подождите, я ошибся», а съемка продолжается. И мы еле сдерживались от смеха из-за его самоограничений: он решил остановить сцену, потом продолжить, потом снова прервать, исправить слово, — это было очень весело, особенно на крупных планах. В кадре был абсолютно живой человек — у него нет зазора между тем, что он делает на камеру, и тем, что делает в жизни. Это потрясающе.

Если бы снимали сериал о вашей жизни, кого бы вы взяли в камео?

Марию Валерьевну Аронову, наверное. Я очень хотела бы, чтобы она участвовала. И позвала бы Анну Михалкову, мы снимались с ней недавно во «Врагах» Душана Глигорова. Она уникальная, невероятно одаренная артистка, потрясающий партнер, и вдобавок ко всему любит импровизировать!

В «Олдскуле» показано столкновение классических методов обучения с трендами нового поколения. Попробуем перенести эту проблему на театральное образование: что вам, как педагогу, кажется важным в традициях и что привлекает среди новшеств?

Я бы сказала, что мастер курса обязательно должен пересматривать программу каждый год, потому что поколения меняются быстро. Но базовые настройки нужно оставлять, например, этюдный метод, который мне так нравится. Сейчас я преподаю во МХАТе у Евгения Александровича Писарева курс по импровизации. Он рискнул и сделал открытые уроки: к нам набивался целый зал зрителей, включая комиссию, а мы с детьми импровизировали перед ними. Мы осознанно пошли на эту авантюру, чтобы испытать те ощущения, когда кажется, что ты на грани провала, и вдруг ты выскальзываешь на другой уровень. Это важно почувствовать студенту. К базовым настройкам относится и работа по сказкам, которую ввел у нас на курсе Сергей Васильевич Женовач. Это важное соединение со своим прошлым, с архетипами.

Классные нововведения, которые уже состоялись — это вербатим, соединение разных жанров, слом четвертой стены, иммерсивный театр! Я думаю, что нужно смотреть, чем дышит молодежь. У нее есть то, что нужно брать в оборот, — энергия жизни! Они еще не забиты опытом, не залеплены штампами. Они еще в таком состоянии: «Люблю весь свет, все сделаю, всех догоню, Оскар получу!» Неважно, что будет в результате, дело не в этом. Жажда жизни — это то, за что надо цепляться и что надо подкармливать.

Вы упомянули импровизацию, а насколько широки ее возможности в российском кино? Можете привести пример, когда вы прибегали к импровизации и она входила в финальный монтаж?

Сейчас вышла короткометражка Кирилла Логинова «Последний день», она была на «Горький fest». Я сыграла в ней психолога и горжусь этой работой. Моя сцена идет три-четыре минуты, она юморная, но нужно было работать со слезами. В какой-то момент я так устала, что начала выть: «Я не могу больше, не могу!» Я жаловалась и говорила, думая, что это не записывается, а в итоге Кирилл взял все в дубль. И смотрится это настолько по-живому! Низкий поклон режиссеру, получилось грандиозно. Он просто не останавливал запись, и из меня перло все: сначала вышло сопротивление, потом я начала рыдать по-настоящему, потом стала произносить какие-то монологи. Так что, конечно, все возможно, если режиссер не против.

И очень много моментов было и в «Профессиональном соседе», и в «Олдскуле». Это инструмент, которым надо пользоваться, порой не спрашивая разрешения. Есть моменты, когда режиссер говорит: «Нужно так, так и так, только эта структура». Я с огромным уважением отношусь к тем, кто знает, чего хочет, и видит картину целиком. Значит, будем делать так и наполнять эту схему жизнью. А если у меня есть возможность и никто не запрещает, то организм сам должен рваться в импровизацию, это должна быть внутренняя провокация, чему я пытаюсь учить детей. Потому что, если не попробуешь, не поймешь, что ты можешь — а на этом импровизация и основана.

Чему в актерской профессии вам удалось научиться сразу, в театральном институте, а что пришло только со временем, опытом и большим количеством проектов?

Со временем пришло понимание длительности. Когда играешь роль второго плана — дистанция одна, а когда роль главная — совсем другая, ты пользуешься уже иными инструментами. Если каждый раз играть до дна, ты не выдержишь до финала. Нужно провести роль от начала до конца, найти акценты, увидеть, как персонаж меняется, переходит из сцены в сцену. Чтобы пробежать 100 метров и 10 километров нужны разные силы, разное дыхание. Так что ко мне пришло умение распределяться.

Второе — я научилась кидать себя в сцены, где пока не знаю, как играть. Теперь иногда я без репетиций смотрю, какую реакцию выдает мой организм в моменте. И тогда я понимаю, на что еще способна, раздвигаю свои границы. Я просто научилась доверять своему организму.

Последние два года у вас выдались насыщенными, вы снимались в большом количестве проектов. Приходилось перестраиваться на новый режим? Удалось ли из этого опыта что-то новое почерпнуть?

Да, пять проектов шли один за другим, некоторые пересекались. Помогал режим самосохранения, жесткий распорядок дня: пришла, повторила текст, спать. В тот момент мне хотелось получить этот опыт, и я его получила. Однако, я могу все, что угодно, хотеть, но тело иногда говорит тебе «нет», и это проблема. Сейчас я бы пересмотрела этот план, потому что в какой-то момент я не понимала, где я, что я и чем занимаюсь. Но тогда я была счастлива, мне нравилось учить роли, приходить готовой, мне нравились партнеры, разные площадки. Это очищает от ощущения, что ты все знаешь и все можешь. Приезжаешь, а ситуация разворачивается на 180 градусов, и тогда приходится быть «здесь и сейчас», включение должно быть мгновенным.

В одном интервью вы назвали непрофессионализм главным раздражителем на площадке. А что для вас — профессионализм в актерской профессии, без каких качеств актер не может считаться профессионалом?

У актера должна быть своя органика — это база. Она проявляется тогда, когда человек внутри свободен. Второе — актер должен хотеть стать актером и что-то для этого делать: он может быть безумно талантливым, но если он сидит в комнате и говорит: «Я могу печь пироги», но не печет, не угощает, не продает, — он сидит с пустой кастрюлей. Третье — удивляться жизни. И еще классно бы обладать мышлением, но это уже высокий уровень — когда у человека есть своя точка зрения, парадоксальный взгляд на мир.

Что вы хотели бы сказать студентам, которые только поступили в театральные и киновузы?

Дерзайте. У вас есть огниво в руках — жажда жизни и энергия молодости. Эту печь надо кормить!

Смотрите сериал «Профессиональный сосед» на ТНТ с 14 сентября.

«Профессиональный сосед». ТВ-ролик