У бизнеса до сих пор встречается понятная тактика:

«Сначала ответим налоговой сами. Получим акт — посмотрим, что они доказали. Если доначисления будут серьёзными, тогда подключим налогового юриста или адвоката».

Несколько лет назад такой подход ещё можно было объяснить экономией.

Сегодня он становится одной из самых дорогих ошибок при налоговой проверке.

Проблема не в том, что после акта уже невозможно защищаться. Возможно.

Проблема в другом: к моменту составления акта значительная часть доказательственной картины уже сформирована. Сотрудники допрошены, ответы на требования получены, банковские операции проанализированы, цепочка контрагентов исследована, а объяснения самой компании зафиксированы.

Поэтому задача бизнеса — не ждать акта, а отработать каждого проблемного контрагента ещё во время проверки.

Когда налоговая ставит под сомнение контрагента, компания часто отвечает примерно одинаково:

• договор заключён;

• товар действительно получен;

• работы выполнены;

• деньги перечислены;

• счета-фактуры имеются;

• контрагент был зарегистрирован в ЕГРЮЛ;

• на момент сделки сведений о его недобросовестности не было;

• компания не отвечает за нарушения контрагентов второго и третьего звена;

• директор не мог знать, платит поставщик налоги или нет.

Все эти обстоятельства могут иметь значение.

Но сегодня это не готовая позиция защиты.

Если инспекция говорит: «Ваш непосредственный контрагент был техническим», спор уже идёт не о том, существовал ли договор и перечислялись ли деньги.

Основные вопросы становятся другими:

Кто фактически поставил товар?
Кто реально выполнил работы?
Кто вёл переговоры?
Кого сотрудники видели на объекте?
Почему выбрали именно этого контрагента?
Мог ли он исполнить договор?
Кто организовывал перевозку?
Куда ушли деньги дальше?
Знал ли налогоплательщик, как фактически исполняется сделка?

Именно вокруг этих обстоятельств сегодня строятся споры по статье 54.1 НК РФ.

ФНС в своих разъяснениях также исходит из того, что одних формальных документов недостаточно: исследуются реальность операции, действительный исполнитель и осведомлённость самого налогоплательщика.

Представим обычную ситуацию.

Налоговая запрашивает документы по пяти поставщикам.

Бухгалтерия отправляет договоры, УПД, счета-фактуры и платёжные поручения.

Затем вызывают сотрудников.

Один говорит:

«Такую компанию не знаю».

Второй:

«Товар обычно привозил водитель Сергей, от какой компании — не знаю».

Третий:

«Все вопросы решали с менеджером Петровым».

При этом Петров формально вообще не работает у спорного контрагента.

Через месяц инспекция требует транспортные документы. Их никто заранее не искал.

Ещё позже выясняется, что часть перевозчиков уже ликвидирована, бывший менеджер уволился, переписка в телефоне удалена, а человек, который реально принимал товар, не помнит события четырёхлетней давности.

После этого компания получает акт на десятки миллионов рублей и впервые обращается к специалисту.

Теперь приходится не строить доказательственную позицию, а устранять последствия того, что уже произошло.

Вот почему фраза:

«Сначала попробуем отбиться сами, а если не получится — обратимся к специалистам»

при серьёзной налоговой проверке всё чаще не работает.

Это не только мнение налоговых консультантов.ФНС прямо указывала: если при выездной проверке возникают сомнения в реальности сделок, документы и информацию, подтверждающие спорные операции, в интересах налогоплательщика представлять именно во время проверки, а не ждать досудебного обжалования или суда.

При налоговой реконструкции документы, раскрывающие реальные параметры сделки, также должен представить сам налогоплательщик.

То есть логика достаточно простая:

чем раньше налоговая получает нормальное объяснение операции и подтверждающие документы, тем больше возможностей повлиять на формирование её выводов до акта.

Это не означает подготовить ещё одну папку с выпиской из ЕГРЮЛ и скриншотом сайта поставщика.

По каждому контрагенту, которого налоговая считает проблемным, нужен отдельный анализ.

Я обычно разделяю его на несколько блоков.

Нужно восстановить хозяйственную операцию:

• что приобреталось;

• когда;

• в каком объёме;

• для какого проекта или заказчика;

• где товар был принят;

• где использован;

• кто принимал результат работ;

• кто контролировал исполнение.

Не формально по договору, а фактически.

Это один из центральных вопросов статьи 54.1 НК РФ.

Если налоговая утверждает, что поставщик не имел транспорта, сотрудников, склада или оборудования, недостаточно ответить:

«Это его внутреннее дело».

Нужно понять:

как на самом деле был поставлен товар или выполнена работа.

Возможны разные варианты:

• контрагент исполнил обязательство своими силами;

• привлёк субподрядчика;

• арендовал транспорт или оборудование;

• использовал привлечённый персонал;

• товар отгружался непосредственно производителем;

• поставка шла транзитом.

Каждый из этих вариантов можно защищать.

Но сначала нужно установить, какой из них действительно имел место.

Очень часто компания концентрируется на бумагах и забывает о показаниях сотрудников.

Это ошибка.

В одном из решений Центрального аппарата ФНС инспекция посчитала субподрядчиков техническими, в том числе опираясь на показания работников, которые не видели их на объектах.

Однако вышестоящий налоговый орган обратил внимание, что допрошенные разнорабочие не обладали полной информацией о привлечённых подрядчиках. А прорабы и технические директора дали последовательные показания о фактическом участии субподрядчиков.

В итоге претензии по статье 54.1 НК РФ были признаны необоснованными.

Практический вывод:

нужно заранее понимать, кого может допросить налоговая и кто действительно обладает информацией по конкретной сделке.

Не учить людей «правильным ответам».

А восстановить события до того, как человек впервые увидит инспектора.

По поставке это могут быть:

• транспортные накладные;

• путевые документы;

• заявки перевозчикам;

• пропуска;

• складские журналы;

• документы об оприходовании;

• сертификаты;

• маркировка;

• переписка;

• фотографии;

• данные о последующей реализации товара.

По работам:

• журналы производства работ;

• пропуска на объект;

• исполнительная документация;

• акты скрытых работ;

• наряды;

• переписка;

• фотографии;

• сведения технического надзора;

• документы заказчика;

• показания ответственных сотрудников.

Нередко именно эти документы оказываются важнее красивой папки «Должная осмотрительность».

Ответ:

«Он был дешевле»

может оказаться недостаточным.

Нужно восстановить реальную логику сделки:

• кто нашёл контрагента;

• как проходили переговоры;

• кто рекомендовал;

• какие условия он предложил;

• были ли альтернативные предложения;

• имел ли опыт аналогичных поставок;

• были ли специальные сроки;

• предоставлялась ли отсрочка;

• мог ли он обеспечить необходимый объём.

ФНС при оценке сделки учитывает и её коммерческие условия, и характер операции, и то, должен ли был налогоплательщик увидеть признаки технической компании при обычном деловом поведении.

Налоговая видит расчётные счета значительно лучше самой бухгалтерии налогоплательщика.

Если деньги после поступления контрагенту в тот же день уходят дальше по цепочке, обналичиваются или перечисляются компаниям без ресурсов, это почти наверняка станет частью акта.

Поэтому до получения акта нужно понимать:

• какую финансовую цепочку установила налоговая;

• есть ли связь следующих звеньев с самой компанией;

• есть ли возврат денег;

• имеются ли совпадающие IP-адреса;

• есть ли общие сотрудники;

• доверенности;

• телефоны;

• адреса;

• лица, управляющие счетами.

Это уже вопрос не «проверки поставщика», а возможной оценки согласованности действий.

Это тоже важно.

Если налоговая обнаружила у контрагента долги, отсутствие имущества или проблемы с отчётностью, это ещё не означает автоматического снятия вычетов.

ФНС сама признаёт: необходимо оценивать не только признаки проблемности контрагента, но и обстоятельства конкретной сделки и осведомлённость налогоплательщика.

Поэтому задача защиты — не доказывать, что контрагент был идеальным.

Задача — ответить на более важные вопросы:

операция была реальной?
кто её исполнил?
как это подтверждается?
что знал сам налогоплательщик?
был ли он связан со схемой?

Здесь особенно опасно продолжать до акта писать:

«Все работы выполнил именно он».

если компания уже знает, что фактическим исполнителем было другое лицо.

В определённых ситуациях необходимо рассматривать вопрос о налоговой реконструкции и раскрытии реальных параметров операции.

ФНС указывает: если налогоплательщик раскрывает реального исполнителя и параметры сделки, эти сведения могут учитываться при определении действительных налоговых обязательств. Но для этого нужны документы и информация о реальной операции.

Поэтому выбор позиции:

«контрагент всё сделал сам»

или

«операция реальная, но фактическое исполнение выглядело иначе»

должен быть сделан до того, как компания отправит десяток противоречащих друг другу ответов.

Я бы рекомендовал не ждать акта и сделать простую таблицу.

На каждого контрагента:

1. Сумма операций и потенциальный налоговый риск.

2. Что именно ставит под сомнение ФНС.

3. Кто фактически исполнил сделку.

4. Какие документы подтверждают исполнение.

5. Какие сотрудники обладают реальной информацией.

6. Кто общался с контрагентом.

7. Как выбирался поставщик.

8. Есть ли транспортные, складские или производственные документы.

9. Есть ли слабые места и противоречия.

10. Какую позицию компания будет последовательно занимать.

После этого контрагентов можно разделить на три группы:

зелёные — позиция подтверждается;

жёлтые — есть проблема, но её можно объяснить или дополнить доказательства;

красные — версия первичных документов расходится с фактическим исполнением сделки.

И начинать нужно именно с красных.

Не каждое требование ФНС требует налогового адвоката.

Но специалиста разумно подключать до акта, если инспекция:

• прямо называет контрагента техническим;

• спрашивает реального исполнителя;

• исследует транзит денежных средств;

• вызывает директора и ключевых сотрудников на допросы;

• проверяет IP-адреса и доступ к банк-клиенту;

• утверждает подконтрольность поставщиков;

• исследует обналичивание;

• предлагает «добровольно» убрать НДС или расходы;

• задаёт вопросы об умысле;

• сумма риска уже существенна для бизнеса.

Это означает, что обычная камеральная переписка превратилась в формирование доказательственной базы будущего налогового спора.

После получения акта у налогоплательщика остаётся право представить возражения, дополнительные документы, обжаловать решение в вышестоящий налоговый орган и затем в суд.

Эти инструменты необходимо использовать.

Но гораздо сильнее позиция, когда в акте налоговой уже приходится объяснять:

• почему она проигнорировала документы налогоплательщика;

• почему не учла показания конкретных сотрудников;

• почему не исследовала фактическое движение товара;

• почему её выводы противоречат документам заказчика;

• почему не установлен реальный исполнитель.

Это лучше, чем после акта впервые приносить папку документов и говорить:

«На самом деле всё происходило иначе».

Современная налоговая проверка — это не соревнование в количестве договоров, УПД и выписок из ЕГРЮЛ.

Спор по проблемному контрагенту строится вокруг фактической хозяйственной операции.

Поэтому работать нужно не с актом проверки.

Работать нужно с каждым спорным контрагентом до акта.

И подход:

«Попробуем сначала отбиться сами. Если не получится — найдём специалиста»

может оказаться слишком поздним не потому, что после акта защита невозможна, а потому, что к этому моменту уже потеряны свидетели, документы, переписка, последовательность объяснений и возможность повлиять на формирование доказательственной картины проверки.