Во Всероссийском музее декоративного искусства открылась выставка «Врубель. Рождение нового искусства». Формально она приурочена к 170-летию художника, но совсем не похожа на обычную ретроспективу. Из обширного наследия Врубеля представлена в основном керамика, а дополняет ее искусство разных веков: от античности до наших дней. О том, как не обмануться в ожиданиях, рассказывает Ксения Воротынцева.

Название выставки может ввести в заблуждение — особенно если зритель надеется увидеть главные хиты Михаила Врубеля: от «Царевны-Лебедя» до многочисленных «Демонов». Еще свежи воспоминания о грандиозной ретроспективе в Третьяковке пять лет назад, где нашлось место всем жанрам: и живописи, и графике, в том числе пронзительной, даже страшной, созданной уже душевнобольным художником. Показывали и керамику, причем тоже с размахом.

Нынешняя выставка (куратор Сергей Хачатуров) не берется всесторонне представить творчество Врубеля, обращаясь в основном к керамике.

Но кое-что общее с «блокбастером» Третьяковки все же есть. Обе выставки играют с метафорой кристалла, благо Врубель писал рублеными, изломанными мазками, которые складывались в странную «кристаллическую» структуру. Такой же была и его графика, особенно поздняя: томившийся в клинике художник маниакально зарисовывал все что видел — кровать, смятое покрывало, розу в бокале, исчерчивая бумагу колючими штрихами. Третьяковка в свое время эту манеру воспроизвела в архитектуре выставки: проходы между залами были не обычной прямоугольной формы, а неправильные, кристаллообразные.

В проекте Сергея Хачатурова речь скорее идет о магическим кристалле и Врубеле-визионере, очертившем контуры будущего. Правда, художник предстает здесь не романтическим героем-одиночкой, возникшим словно бы из ниоткуда. Его эксперименты с керамикой вписаны в длинный ряд: от античных краснофигурных ваз до работ современных художников, например Ульяны Подкорытовой.

Экспонатов пугающе много — около 400, но даже их не хватило бы, чтобы развернуть всю историю за две с половиной тысячи лет.

И Хачатуров, как во многих своих проектах, выбирает штучные предметы, составляя из них затейливые рифмы.

Врубелевское блюдо «Садко», например, перекликается с блюдом XVI века, созданным французом Бернаром Палисси. Только если наш художник изображал русский эпос в стиле модерн, то Палисси предпочитал «мистический натурализм»: он помещал в глину живых лягушек и рыб и затем покрывал слепки их тел цветными глазурями. Другой пример — пепельницы, расписанные Врубелем. Они соседствуют с листами современного нижегородского автора Артема Филатова, изобразившего, казалось бы, осенние листья, хотя, приглядевшись повнимательнее, понимаешь, что это окурки.

Многие вещи соединены темой света.

Так в одной компании оказались художник-эмигрант Павел Челищев с его мистическими, сюрреалистическими работами и литовский романтик Микалоюс Чюрлёнис, одинаково успешно писавший музыку и символистские картины. И, например, авангардист Климент Редько, отразивший впечатления от поездки в Арктику на полотне «Полуночное солнце». Причем красные всполохи могут восприниматься и как метафора Апокалипсиса: ведь художник — а картина была написана в 1925 году — стал свидетелем слома эпох. Есть здесь и более «тихий» автор — Виктор Борисов-Мусатов, умерший еще до Октябрьского переворота. Его работа остроумно иллюстрирует идею вспышки, озарения. Керамический наличник «Девушки, застигнутые грозой» — отсылка к конкурсу оформления Московского управления электрической тяги. Панно Борисова-Мусатова на тему электричества оказались отвергнуты — и все же после смерти художника по его эскизам изготовили майоликовые картины: при участии химика Петра Ваулина, работавшего в Абрамцевской керамической мастерской еще с Врубелем.

Ну а желающим увидеть хиты самого Врубеля придется довольствоваться камином «Встреча Вольги Святославича с Микулой Селяниновичем». Роскошная керамическая композиция была изготовлена по эскизу художника в шести экземплярах. Один камин остался во Франции после Всемирной выставки в Париже в 1900 году. Еще пять можно увидеть в Москве и Петербурге: Всероссийский музей декоративного искусства — счастливый обладатель одного из них. От юбилейной выставки ждешь, конечно, ассортимента побогаче, но и попытка по-новому взглянуть на Врубеля вполне может быть засчитана. Только зрителей, ожидающих увидеть обычную ретроспективу, стоило бы как-то предупреждать.