Оба письма - из Тулы. Оба - от поэтов. Первое - от Наталии Редозубовой.

"Дмитрий Геннадьевич, здравствуйте! Мое знакомство с Софьей Валентиновной Киселевой случилось незадолго до ее трагической кончины. Помню ее в заставленных софитами коридорах и палатах клиники доктора Ульзибата: снимали фильм о новой методике лечения детей, страдающих тяжелыми двигательными патологиями. Помощником режиссера была Соня - легкая, маленькая, почти незаметная среди больных детишек, их родителей, медперсонала. Внимательно слушала, помогала, ласково расспрашивала маленьких пациентов...

В начале ноября 1996-го нас соединила поездка в Москву на научный медицинский симпозиум. Там мне надо было выступать перед высоким собранием, и Сонечка одной репликой "Наташа, создайте образ красивой женщины!" укротила мое провинциальное волнение. А на обратном пути в Тулу помнится до сих пор произнесенная на стоянке веселая и страшная, пророческая фраза шофера: "Соню потеряли!" - и ее затаенное молчание, размышление, грусть в дороге...

Сразу после гибели Софьи Валентиновны проходило немало вечеров ее памяти. Говорили о необходимости издания ее литературного наследия, но архив Сонечки был утрачен и этот замысел не осуществился. Но так хочется, чтобы больше людей узнали о ней как о поэте..."

Второе письмо - от Валентины Патроновой.

"...Соня Киселева - так ее называла дружившая с ней моя мама, журналист и поэт. Сонечка тоже была и журналистом, и поэтом, и сценаристом, и режиссером, и просто теплым человеком, часто бывавшим у нас дома.

С детским мелодичным голоском, маленькая и хрупкая, как ребенок, она была притягательной и пугающей одновременно. Своим душеведческим даром она многих приводила в состояние транса, оцепенения. Это было колдовство, но не зловещее, а сказочное. Точнее будет сказать - магия слова.

Герои ее стихов были крылаты и легки на подъем. Она много писала о птицах. Что-то тревожное, птичье было в ее огромных цыганских глазах.

"И живет в почтовом ящике синица" - назывался сборник ее стихов.

Удивительно - кого ни спросишь из прежних друзей, никто не вспомнит дату рождения Сони, а вот дату ее ухода знает каждый. 15 ноября 1996 года Соню Киселеву и ее брата убили из-за квартиры.

Синичка улетела... Остался след ее синих крыльев - стихи.

Прошло больше тридцати лет, но в Туле многие и теперь помнят Сонечкину доброту, внутренний свет, мерцающий в сосуде маленького тела как большая душа, которой не терпелось выйти наружу.

...Однажды вместе с операторами она снимала меня на камеру - хотела сделать сюжет со стихами, но замыслом до конца не делилась. Утро в Тульском кремле выдалось по-осеннему ветреным, я, тогда 14-летняя, продрогла в летнем красном платье. На паперти закрытого Успенского храма съемка не шла, зажигаемый Соней цыганский огонь гас на ветру...

Вот бы отправить это письмо Сонечке.

Но почта не ходит в те места, куда отбывают друзья..."

Одинокий полустанок Софьи Киселевой

• Осенины. Мои именины,
• суматоха багряных одежд.
• Тут и деревце тонкой рябины
• в горькой ягоде снов и надежд.
• И явление чуда так просто:
• вдруг исчезнет вся горечь обид,
• когда ягоды тронет морозцем,
• когда инеем осенит.

• Одинокий полустанок Осень.
• Там в окно заглядывают лоси,
• заблудился ветер в падших листьях
• на тропинках заячьих и лисьих.
• И живет в почтовом ящике синица,
• чтобы святому месту
• пусто не было.
• И летает к озеру напиться
• то ли синей влаги, то ли неба.

• И пробил последний час,
• и сравнял неровных нас:
• кто убит, кто убивал,
• и кто лгал, и кто не лгал,
• воровал, не воровал,
• на шишки-мешки менял,
• кто последний отдал,
• кто уехал за бугор,
• всем один нам приговор.
• Всем - единая развязка,
• все в одной кровавой связке.
• Где нам дом и где приют?
• Нам всем миром подают...
• И сиротами мы бродим.
• И друг другу все мы - Родина...
• И не вместе, и не врозь.
• И за все одна нам мука:
• Все судьбины жуткий воз
• тянем: лебедь, рак и щука...

• Пора нечаянных итогов,
• Недобрых дат,
• И остается так немного.
• И кто кому сегодня рад?
• Всё позади - наркоз идиллий,
• Победных маршей и речей.
• И кровь, и боль, когда делили
• нас всех на жертв и палачей.
• И все ограблены и преданы,
• и брошены на произвол судьбы.
• Чего же ждать,
• чего же требовать от ворожбы?
• Сложить пустое, и разбитое,
• и колдовать?
• Живые мы или убитые...
• или убитые?
• Не угадать.
• И мертвою водой из мертвых речек
• ...из мертвых речек
• давно обмыты день за днем.
• Но все равно еще не вечер,
• еще живем...
• Друг другу предъявляем счеты,
• грешим,
• Еще работа и работа
• за жалкие гроши.

• И великая чушь, и великая ложь.
• И никак не пройдешь, не обойдешь.
• И направо - мираж.
• И налево - мираж.
• А явление правды - руинный пейзаж.

• Ты прости меня, ты прости,
• что тебе не построила стих -
• вечный терем в стране поэзии,
• на коньке с петушиной песенкой.
• Не хватило мне бревен верности,
• не хватило мне камней ревности,
• а еще не хватило грусти,
• чтобы окна в нем застеклить.
• Ты прости меня, ты прости.

• Еще не ушли морозы,
• И вьюги, лукавые лисоньки,
• А ландыши, лилии, розы
• Подснежник в разведку выслали.
• И он на первой проталинке
• поднялся у первой лужицы.
• Такой еще слабый и маленький,
• В сравнении с собственным
• мужеством.
• Морозы, и те отступили,
• Не смея ему перечить.
• И нежно ладошку синюю
• Пожала весна при встрече.