Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAЕвгений Щеглов:
БАЛЕТ " КАРМЕН- СЮИТА "1972 г.
================================================================================
МИХАИЛ ЩЕГЛОВ: ТЕАТРАЛЬНЫЙ КОСМОС «МАЛЕГОТА»
================================================================================
Экспериментальная сцена Ленинградского Малого театра оперы и балета всегда требовала от художников смелости, но постановка «Кармен-сюиты» 1972 года стала для Михаила Щеглова настоящим бенефисом чистого визуального новаторства. В сотворчестве с выдающимся балетмейстером Германом Замуэлем художник полностью отказался от привычных бытовых и этнографических штампов «испанской» темы. Вся сценография создавалась в тончайшем резонансе с экспрессивным хореографическим рисунком главных звезд спектакля — блистательной Валентины Мухановой (в паре с Людмилой Филиной) в роли Кармен, харизматичного Василия Островского (в паре с Петром Русановым) в роли Хозе и темпераментного Салавата Кошолкина, чей огненный образ Тореро стал визитной карточкой постановки наряду с великим Никитой Долгушиным.
Все декорации и костюмы этого спектакля дышали потрясающей, дерзкой оригинальностью. Сохранившийся эскиз Щеглова открывает зрителю пространство, превращённое в обостренную графическую метафору страсти и рока. Главным композиционным решением спектакля стал величественный кружевной веер, который с первых секунд увертюры распахивался на всю сцену, мгновенно погружая зал в атмосферу чувственного и опасного испанского мифа.
Тёмное узорчатое полотно мантильи таило в себе грозную фигуру: прямо на глазах у публики из кружевных сплетений проступали очертания исполинской головы быка — символа судьбы. По ходу действия балета, нагнетая драматическое напряжение, глаза быка загорались кроваво-красным светом, предвещая неизбежную катастрофу.
В это зловещее, но гипнотически красивое пространство Щеглов вписал ломаный ритм фиолетово-синих кулис и хрупкую клетку с запертой внутри алой розой — как визуальный манифест несвободы. Костюмы персонажей стали продолжением хореографического рисунка, где на фоне золото-серебряной парчи огненным всполохом кричало багрово-красное пятно. Это было не просто оформление, а создание уникального, пульсирующего в такт музыке художественного мира, опередившего свое время.
================================================================================
Феликс Волосенков
Заслуженный художник РФ, академик Российской академии художеств
Президент Санкт-Петербургской Академии современного искусства
МОИ «УНИВЕРСИТЕТЫ» В МАЛИГОТЕ
Однажды Евсей Евсеевич Моисеенко сказал, имея в виду Союз ленинградских художников: «Союз стал таким большим, что нужно образовать Союз художников».
Когда в 1994 году я задумал «Санкт-Петербургскую академию современного искусства бессмертных», было решено, что в ней будет, как и положено в Академии, только сорок человек. Членами ее станут в первую очередь хорошие художники, являющиеся одновременно и моими друзьями. Кроме того, это должны быть люди, которые не станут членами Академии Церетели, потому что их туда не позовут...
Когда я предложил Михаилу Савельевичу Щеглову стать «нашим академиком», он сказал: «Благодарю за предложение. Я рад». — и стал участником всех наших действ и выставок. Он и до сих пор является членом Академии. Этот принцип мы сохраняем для всех: если человек уходит из жизни, он остается с нами, поэтому и «Академия бессмертных».
Все это касается последнего периода наших отношений со Щегловым, а зародились они давно, где-то в начале 70-х. Я был молод. У нас, у тогдашних молодых, было принято самим знакомиться с художниками, которые нас интересовали. Была такая, как теперь говорят, андеграундная манера. Вот я сам как-то и подошел к Щеглову после очередной выставки в Союзе художников: «Мне интересны Ваши работы... А нельзя ли посмотреть их в мастерской?» — явно напрашивался я на приглашение. Он был несколько удивлен, расспросил обо мне. Договорились, что я приеду к нему домой. Он с детьми и женой жил тогда на проспекте Мориса Тореза, и это оказалось очень далеко. Я никогда в этом районе не был и, проплутав между домами, пришел на час или два позже. «Что за манеры, молодой человек?» — сказал он. В одной из комнат маленькой квартирки было что-то вроде мастерской, где он работал. Запомнились эскизы к фильму «Интервенция», к балету «Икар», который, к сожалению, Щеглов не сделал. Эскизы были очень интересные, но Игорь Бельский чего-то испугался и в результате пригласил другого художника.
Немного позже мы со Щегловым снова встретились в Союзе. «Чем занимаешься?» — спросил он. Узнав, что у меня нет работы и жить не на что, сказал: «А ты иди ко мне в театр декоратором». Предложение было неожиданным. К тому же я считал себя вполне великим художником и идти исполнителем... однако пошел. Надо сказать, работа в Малом оперном театре стала для меня продолжением «школы». Это были мои «университеты», где Щеглов был главным преподавателем.
И я, и он были молоды, но он уже являлся главным художником театра! Тогда это казалось невероятным: такая мощная карьера... тем более для человека, который был полной противоположностью карьериста.
Работать было интересно. В отношениях с декораторами (исполнителями) Щеглов проявлял редкую терпимость. В нем не было занудной, мелочной дотошности, он не требовал скрупулезного выполнения «мазка в мазок»; ему была свойственна широта большого художника. Он понимал, что, когда его декорации выполняют другие люди, замысел несколько видоизменяется, а иногда и обогащается. Подобное отношение в нашем деле встречается не часто. В нем была органичная свобода, которой добиться, как правило, сложно. Его не случайно называли художником-философом, наверное, имея в виду именно широту понимания им всего происходящего. В нем corrugated отсутствовало стремление во что бы то ни стало делать самому все спектакли. Щеглов с удовольствием делился работой, а это очень важный момент, тоже свидетельствующий о подлинной величине и таланте личности. Он познакомил Э. Пасынкова с О. Целковым, З. Аршакуни с Б. Эйфманом. Благодаря этому в театр пришла хорошая живопись. Отношения с художниками у него были доверительными и дружескими.
Помню, когда готовили к постановке «Гаянэ», Щеглов подозвал меня: «Феликс, видишь вот тот станок? Принеси каких-нибудь розовых тряпок и положи их на него». — «А если Аршакуни...» — начал я, памятуя недавний скандал в Театре Комедии, когда декорации Завена перекрасили. «А Завен, думаю, будет не против».
Тряпки наклеили. И я потом спросил у Завена: «Ничего, что Щеглов это сделал?» — «Нормально», — ответил он, и я снова провокационно напомнил о Театре Комедии. Он искренне удивился: «Э, сравнил, Миша же художник!» Взаимоотношения этих людей приятно удивляли. Доверие, которое возникало между ними или которое было у Щеглова к исполнителям, шло именно от их собственной одаренности. Таким людям кажется, что талант — это норма: талантливы все, а вот неталантливость озадачивает. Присутствовало это и в дружбе Щеглова с Доррером. Как-то мы работали в мастерской. Я делал Щеглову сразу несколько макетов к разным спектаклям. Мы были «закручены», устали, и он предложил позвать Доррера: «А то скучно». Пришел Доррер, и он его попросил: «Валя, помоги нам. Покрась, пожалуйста, торцы бревен, а то мы заняты и не успеваем». — «Ну ладно», — ответил Доррер и начал красить. А я смотрю, что он не так красит, и Щеглову об этом говорю, а Щеглов тут же ему: «Ты, Валя, чего делаешь? Ты не в современной манере крась, а как раньше, как ты в молодости делал, потому что бревна должны быть настоящие, а не «черно-белые». — «А-а-я, — говорит Доррер. — Тогда дайте охру, а то дали черную с белой и хотите, чтобы было, как раньше». Вот так все просто, без амбиций... Их дружба была естественна — дружба талантливых людей. Оба — не скучные, тон общения — шутливый. Шутили по любому поводу: «Идем как-то мы с Доррером, переходим улицу у Союза художников, я ковыляю, и он шкандыбает. Машины едут, а мы не торопимся. Милиционер нас останавливает: “Штраф!” — говорит. Показались мы ему подозрительными: походки наши не понравились!» — шутил Щеглов по поводу их парной хромоты.
Михаил Савельевич был человеком нешумным, сдержанным, резких движений за ним как-то не водилось. Тем более меня поразил один эпизод. В декоративных мастерских Малигота был один исполнитель, некий Д., у которого был довольно гадкий язык. Как-то я пришел на работу, и мне говорят: «Вчера был Щеглов и дал по роже Д.». Я остолбенел: «А как же это было?» — «Да так! Тот, как всегда, стал орать... К нему неожиданно подошел Щеглов — и по роже!» — «И что же потом?» — «А потом пошли и стали работать, будто ничего не произошло». Так что он мог и так «поговорить», хотя по складу его характера подобное я даже предположить не мог.
Наши отношения складывались естественно. В Щеглове для меня еще была «перекидка» к Михаилу Павловичу Бобышеву — театральному художнику, с которого все начиналось: его учениками были многие известные тогда мастера старшего поколения (С. Юнович, С. Вирсаладзе и др.). Щеглов был связующим звеном с Академией художеств, в которую я не поступил. Я приносил ему свои эскизы, он смотрел: «Ну что! Что ты хочешь, что бы я сказал?» — спрашивал он. — «Ну как что?» — «Ну, способный, а ты хочешь, чтобы я сказал — талантливый?» Помню, потом я этим «доставал» его много лет, и он уже говорил: «Да талантливый ты, талантливый», дескать: «Только отвяжись!»
У Михаила Савельевича было редкое, неожиданное чувство юмора. Как-то я рассказал ему про «жемчужный цвет». Сегаль, мой учитель по Театральному институту, объяснял, как покрасить раму в такой цвет: «Нужно взять белую и черную краску, смешать, и получишь жемчужный цвет!» Вскоре после этого разговора он звонит мне снизу, со сцены: «Феликс, составь ведро “жемчужного цвета” и приходи на цену, будем красить декорации».
При мне Щеглов сделал классные работы на музыку Р. Щедрина. Оформление балета «Кармен-сюита» и оперы «Не только любовь» было хорошее, на зависть и на удивление. А вот должного отклика в прессе, «звона», что называется, не было, а жаль! Московская «Кармен-сюита» Мессерера стала классикой, а щегловского решения (даже фотографий) я не встречал. Спектакль «Не только любовь» был шедевром. Коллажные декорации напоминали как бы плохо нарисованную колхозную стенгазету. Даже помнить, что у коровы оказалось не четыре, а пять сосцов на вымени... Спектакль вызывал массу ассоциаций. Щедрин сказал тогда: «Вы сделали ринг». Действительно, сельские плетни формировали сценическую площадку и компоновались по-разному в зависимости от места действия.
Удивительными были и костюмы. Казалось бы, полиэтилен — такой странный материал, который с искусством ничего общего не имеет, но прозрачные цветные дождевики и косыночки из него мерцанием создавали живой эффект дождя... В этом спектакле была масса находок.
К творческому вечеру В. Мухановой М. Щеглов с балетмейстером Г. Замуэлем делали балеты-миниатюры («Дон Жуан, или Любовь к геометрии», «В манере Лотрека»). В них тоже было много неожиданного и нового, были находки, привнесенные из драматического театра, которые очень осерьезнили театр балетный. И опять спектакли прошли незамеченными, и прессы не было. Все это выглядело, по меньшей мере, странным. Видимо, Э. Пасынкову не хватало определенной позиции (в театре тогда командовал парадом О. Виноградов). Балеты Замуэля там не очень котировались, они и не шли постоянно. Обидно, потому что очень хорошие были работы.
Положение Щеглова тоже было неестественным: он много и интересно работал, но этого будто не замечали... Да, хороших художников власти не всегда жалуют. А целеустремленно пробиваться, строить карьеру ему совсем не было свойственно. Он оставался человеком из той поры, когда еще были настоящие художники-романтики. Он даже не позволял себе быть излишне радикальным, считая это до некоторой степени неприличным. Щеглову было свойственно высокое отношение к искусству. В нем, я думаю, жило ощущение, что через него идет поток и он является продолжением того, что искусство прервано, поэтому нужно сохранить русло этого потока искусства чистым. Похоже, у него было ощущение, что через него продолжается направление художников «Мира искусства». Ему, во всяком случае, нравилось, что Моисеенко в свое время называл его Судейкиным.