Сюжет уже готов для политической драмы: одна столица, два уровня власти, сотни тысяч квартир и Основной закон в роли оружия, которое почти восемь десятилетий пролежало в футляре.

Левые хотят доказать, что Конституция позволяет государству радикально менять правила собственности. Фридрих Мерц намерен показать, что федеральный центр способен поставить этому заслон. Поэтому следующий большой квартирный конфликт может решаться уже не у риелтора и даже не в берлинском Сенате, а в Федеральном конституционном суде в Карлсруэ.

Ключи пошли по рукам

На этот раз речь идет уже о том, может ли земля Берлин вывести из частного сектора сотни тысяч квартир, принадлежащих крупным концернам, и вправе ли федеральное правительство этому помешать? После успеха Левой партии на выборах идея перестала выглядеть политической экзотикой. Элиф Эральп и ее соратники настаивают: крупные жилые портфели следует перевести под общественный контроль. В центре внимания — компании, владеющие более чем 3000 квартир каждая. По оценкам сторонников инициативы, потенциально речь идет примерно о 240 тысячах объектов.

Ответ федерального центра последовал незамедлительно. Канцлер Фридрих Мерц заявил, что правительство намерено продвигать закон, который должен не допустить перевода крупных жилых фондов в общественную собственность. Получается почти классический немецкий конфликт компетенций: столица хочет воспользоваться правом, закрепленным в Основном законе, а федеральная власть — не позволить превратить эту возможность в практику.

77 лет на бумаге

Само слово «экспроприация» на слух звучит почти революционно. Однако Основной закон Германии действительно допускает перевод земли, природных ресурсов и средств производства в общественную собственность. Такая возможность прямо предусмотрена статьей 15. Норма действует с 1949 года, но за всю историю Федеративной Республики ни разу не применялась на практике. Иными словами, столица собирается войти на территорию, где почти нет готовых судебных ориентиров, а многие вопросы до сих пор существовали преимущественно в учебниках конституционного права. При этом важно различать обычное изъятие собственности и обобществление (Vergesellschaftung). В первом случае государство забирает конкретный объект ради определенной общественной цели — например, участок для строительства дороги или другой инфраструктуры. Во втором речь идет уже не об отдельном доме или участке, а о смене самой модели собственности в целой сфере. Именно поэтому нынешний конфликт выходит далеко за пределы нескольких крупных арендодателей.

Народ сказал — народ сомневается

У Левой есть серьезный политический аргумент. В 2021 году на берлинском референдуме 57,6% участников поддержали идею изъятия крупных жилых портфелей у концернов и их перевода в общественный сектор. Однако пять лет спустя настроения выглядят уже не столь однозначно. Свежие опросы показывают, что значительная часть берлинцев относится к проекту куда более скептично, чем во время плебисцита. Столица переживает действительно тяжелый жилищный кризис. За последнее десятилетие аренда резко подорожала, предложение не поспевает за спросом, а до 2040 года городу потребуется более 200 тыс. новых квартир. И противники обобществления напоминают: смена владельца не построит ни одного нового дома и не добавит столице ни одного дополнительного квадратного метра.

Свежее исследование Кильского института мировой экономики оценивает рыночную стоимость потенциально затрагиваемого жилого фонда более чем в 40 млрд евро. Авторы считают, что значительную часть таких средств эффективнее было бы направить непосредственно на строительство.

Сторонники инициативы возражают: проблема не только в количестве квартир, но и в том, кто контролирует уже существующий фонд, какой доход намерен из него извлекать и по каким правилам формируется аренда.

Цена передела

Даже если Берлин получит право на обобществление, останется главный вопрос — сколько платить нынешним владельцам. Основной закон требует компенсации, но вовсе не обязательно по полной рыночной цене. На это и рассчитывают сторонники проекта. Однако чем меньше выплата, тем выше риск многолетних судебных споров. А если сумма приблизится к рыночной стоимости, возникнет другой вопрос: стоит ли тратить десятки миллиардов на смену собственника, если на эти деньги можно строить новое жилье?

Федеральный шлагбаум

Коалиция хочет сыграть на опережение. Пока федерация не урегулировала вопрос Vergesellschaftung, земли вправе принимать собственные нормы. Но если федеральный центр займет это поле первым, берлинскую инициативу можно будет остановить. Есть, однако, важное условие: вмешательство федерации должно иметь конституционное основание — например, быть необходимым для правового или экономического единства страны. Поэтому простой запрет на обобществление жилья сам рискует оказаться в Карлсруэ. И тогда квартирный спор окончательно выйдет за пределы Берлина. Левые попытаются впервые заставить работать статью 15 Основного закона, Мерц — не дать им этого сделать. А последнее слово, похоже, останется за Федеральным конституционным судом.

Об этом говорит Германия:

Германия — Отец снимал войну, сын сохранил отца. В Мюнхене представили «Невыдуманные истории» Григория Левитина — книгу о Ленинграде, фронтовом кино и семейной памяти

Германия — Родительский аудит. Совместная опека дает право участвовать в важных решениях, но не контролировать каждый шаг

Германия — Пенсионеры всех профессий, соединяйтесь! Все в кассу: Клингбайль предлагает подключить к пенсионному страхованию тех, кто раньше стоял особняком

Германия — Папины миллионы против маминой пенсии. Богатым детям снова повезло с родителями: 95% крупных родовых состояний приходится на западные земли

Германия — Сыр качает права. Как знакомый продукт получил модную приставку High Protein и новый ценник

Германия — Запах женщины… и миллиардов. Как Kaufland с ИИ–зеркалами и новой Bevola пошел на территорию dm и Rossmann

Германия — Мавр сделал свое дело: заводы могут уходить. Пандемийные мощности BioNTech больше не вписываются в планы концерна

Германия — Последний диагноз — нерентабельно. Почему St. Elisabeth не спасли ни новый корпус, ни протесты, ни поиск инвестора

Германия — У вас девочка. У нас лимит. Беременность по талонам: новые правила оплаты могут сделать свободный термин у гинеколога еще большим дефицитом

Германия — Снежинка есть — счастья нет. Даже громкое имя на боковине не отменяет необходимости сверяться с тестами конкретной модели и размера

Германия — Октябрьский переворот по–немецки. Бензин обещают удешевить, вокзалы — протрезвить, документы — оцифровать, а старый Office оставить без защиты

Германия — Куда ни кинь — везде третий. Парламентская арифметика толкает страну к еще более сложным коалициям