В арсенале расчёта – FPV-дроны на радиоуправлении и оптоволокне, а также беспилотники самолётного типа «Молния-2». У каждого своё предназначение. Первые несут более лёгкие боеприпасы – до 3 килограммов, чаще всего они наносят удары по подвижным и небольшим целям: живой силе, автомобилям и легкобронированной технике противника. У вторых более серьёзная разрушительная сила – эти «птицы» несут до 10 килограммов взрывчатого вещества. Они применяются по блиндажам, укреплённым опорным пунктам и бетонным сооружениям.

– Боеприпасы используем разного типа, в зависимости от характера цели, – говорит сапёр-инструктор младший сержант Дмитрий Ермелов. – В этом году к нам поступают боеприпасы, созданные специально для работы войск беспилотных систем: кумулятивные, осколочно-фугасные, фугасные, зажигательные и даже кумулятивно-зажигательные.

По словам Дмитрия Ермелова, их расчёт не использует самодельных изделий. Допускается только небольшая доработка заводского боеприпаса. Примером этого может служить выстрел для РПГ-7. В нём меняют взрыватель, и он готов к применению дроном.

– Для боевой работы по воздушным целям я креплю осколочно-фугасный «подарок». Программирую так, чтобы оператор мог управлять подрывом с пульта. При подлёте к вражеской «птице» оператору остаётся только нажать на кнопку – и цель поражена, – делится с нами Дмитрий.

В расчёте у каждого своя чёткая схема действий. Оператор находится в укрытии в готовности отправить дрон по заданным координатам. Сапёр действует на безопасном расстоянии и готовит беспилотник к выполнению боевой задачи.

– Поступает команда, я беру заранее подготовленный БпЛА и выбегаю на взлётную полосу, – объясняет свои действия младший сержант. – По прибытии провожу предполётную подготовку, проверяю все системы. Затем подключаю боеприпас, активирую его и отхожу на безопасное расстояние. Докладываю оператору по радиосвязи о готовности, и он отправляет «птицу» в небо.

Особое внимание уделяется выбору точки запуска. Главный критерий – не быть обнаруженным во время взлёта. Враг не дремлет и ведёт постоянную разведку местности в поисках нашей артиллерии и расчётов БпС. Перед поднятием беспилотника сапёр разведывает обстановку. И приступает к работе, только убедившись, что поблизости нет разведывательного дрона ВСУ.

Героев материала можно с уверенностью назвать универсальными солдатами беспилотных систем. Почему? Во-первых, как было сказано ранее, они работают с разными типами дронов. Во-вторых, выполняют боевые задачи как на линии боевого соприкосновения, так и в тылу противника.

– Цели и задачи у нас самые разные. Перекрываем снабжение, работаем по легкобронированной и автомобильной технике, массовому скоплению личного состава противника, – перечисляет командир взвода прапорщик Максим Кинрайх. – Также расчищаем путь для дальнейшего продвижения штурмовых групп. Уничтожаем пулемётные точки, миномётные расчёты, наносим удары по позициям неонацистов и так далее.

Но нанесением значительного урона ВСУ работа наших военнослужащих не ограничивается. Они также доставляют провизию, боеприпасы и другие необходимые вещи прямо на позиции нашим подразделениям.

– Во время взаимодействия со штурмовиками мы осуществляем их прикрытие с воздуха. Противник всеми силами пытается сдержать наступление и направляет на наши группы тяжёлые гексакоптеры «Баба-Яга» и беспилотники самолётного типа, – говорит прапорщик. – Мы, в свою очередь, ведём охоту на вражеских «птиц» и сбиваем их, как только они появляются в районе сосредоточения наших подразделений. По «самолётникам» работать сложнее, они летят на высокой скорости, но мы их всё равно настигаем.

«Герои фронта»: совместный информационный проект OBOZ.INFO и изданий Министерства обороны России (ФГБУ РИЦ «Красная звезда»): «Уральские военные вести» — Краснознаменного Центрального военного округа, «Военный вестник Юга России» — Южного военного округа, и «Боевая вахта» — Тихоокеанского флота.

Помимо воздушных баталий, где проверяется мастерство пилотов, идёт борьба и с наземными робототехническими комплексами. В последнее время ВСУ стали чаще использовать их для доставки боеприпасов и провизии для своей пехоты. По мнению наших военнослужащих, эта мера вызвана нехваткой личного состава.

– Раньше доставка осуществлялась либо малыми пешими группами, либо транспортом. Сегодня всё чаще нашей целью становится НРТК противника, – анализирует Максим. – В среднем за одну боевую задачу нами уничтожается около 10 таких комплексов. А это значит, что обороняющемуся противнику остаётся только одно – покидать свои позиции, ведь противостоять нашим штурмовикам им нечем.

По наблюдениям Максима Кинрайха, противник строит свою оборону перед населёнными пунктами, а не внутри их. Он возводит укрытия, опорные пункты, блиндажи в лесополосах или на подходах к «населённику».

– Мы взламываем оборону противника в несколько этапов. Вначале бьём по цели «Молнией», затем сразу же направляем FPV-дрон, – делится командир взвода. – Дело в том, что пулемётные точки и опорники противник чаще всего накрывает противодроновой защитой. Поэтому первым ударом мы открываем «окно», а вторым уничтожаем цель.

Наш собеседник поделился одной из своих историй с боевых задач. Тогда они работали на покровском направлении.

– Нам сообщили о движении бронетранспортёра ВСУ по одной из дорог. Мы подняли свои «птицы» и отправили по полученным координатам, – вспоминает Максим. – Когда мы его обнаружили, он свернул с трассы, поехал по полю, и, судя по тому, как он ехал, было видно, что водитель заблудился. Первая «птица» ударила по цели, техника задымилась. Открылись люки, из десантного отсека стала выбегать пехота. Я начал атаку и, залетев в открытый БТР, полностью уничтожил его.

Следующий боевой эпизод, запечатлевшийся в памяти Максима, произошёл на том же направлении. Они работали с наступавшими штурмовиками. В лесополосе противник воздвиг бетонное сооружение, которое по форме напоминало силуэт бабочки.

– Прохода нашим товарищам не давал один пулемётчик. Он вёл огонь из дота, и его никак не могли достать наши штурмовики, – рассказывает прапорщик Кинрайх. – Мы тогда запустили «Молнию». Я направил её прямиком на неонациста. От удара бетонное сооружение рухнуло. Пулемёт замолчал, и наши ребята смогли продолжить движение и взять лесополосу.

Вы, наверное, уже обратили внимание на необычную фамилию нашего героя. Оказывается, его род имеет немецкие корни. И, конечно же, я не упустил возможности расспросить Максима Кинрайха о его семейном древе.

– Мой прадед был чистокровным немцем, – начал свой рассказ Максим. – Я, честно говоря, мало что могу сказать о нём. Но в годы Великой Отечественной войны он был в рядах Красной Армии и участвовал в боях против фашистской Германии.

К сожалению, наш собеседник не назвал имени прадеда. Но была нить, за которую я смог зацепиться и найти информацию о роде Максима. Он вспомнил, что его прабабушку звали Розой. Зайдя на сайт «Бессмертного полка», я нашёл о ней некоторые сведения.

Роза Васильевна Кинрайх родилась в 1923 году. Добровольцем ушла на фронт. Служила автоматчицей в 1077-м зенитном артиллерийском полку. В его составе она участвовала в обороне Сталинградского тракторного завода. Этот полк целиком состоял из девушек-добровольцев. Из наградных листов было известно, что ей вручили орден Отечественной войны I степени.

В наши дни в зоне проведения спецоперации потомки победителей вновь освобождают землю от последователей Бандеры. У каждого нашего подразделения и военнослужащего своя специфика, своя задача. Но надо знать главное – цель у всех одна, и от неё защитники Отечества не отступят.

— Константин Каменский, военный корреспондент издания «Уральские военные вести»