Нестабильность на мировом нефтяном и топливном рынке может стать хронической в условиях затянувшегося ближневосточного конфликта и российского экспортного эмбарго. О том, когда правительство РФ может снять ограничения на поставки бензина и дизтоплива, почему США на руку сложившаяся ситуация и что будет в дальнейшем с ценами на сырье и нефтепродукты, “Ъ” рассказал эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.

— Как снижение российской нефтепереработки и эмбарго на экспорт бензина и дизтоплива отразились на мировом топливном рынке?

— Последние несколько месяцев баланс спроса и предложения на глобальном топливном рынке сильно расшатан из-за многомесячных ограничений поставок из стран Персидского залива, откуда до обострения ближневосточного конфликта и перекрытия Ираном Ормузского пролива поступало более 5 млн баррелей нефтепродуктов в сутки. В европейских странах ситуацию усугубляет их собственный запрет на импорт нефтепродуктов, сделанных из российской нефти, из третьих стран. Это серьезно ограничило для ЕС количество потенциальных поставщиков.

Запрет на экспорт топлива из России, которая была одним из крупнейших мировых поставщиков дизеля, обострил дефицит предложения. Так что сейчас идет очень жесткая борьба потребителей за оставшиеся на рынке объемы. Масштабы дефицита дизтоплива показывают огромный разрыв между его стоимостью и ценой на нефть, даже несмотря на то что она тоже находится на пиках.

Нехватку дизтоплива на мировом рынке дополняет снижение поставок сырья: экспорт с Ближнего Востока ограничен осложнившимся судоходством через Ормузский пролив, а в России и некоторых других странах — снижением производства. На данный момент национальные компании добывают на 1 млн баррелей меньше, чем разрешено квотами ОПЕК+. Эти объемы, направленные на переработку, немного смягчили бы общую ситуацию на глобальном рынке.

Но сейчас миру приходится проедать имеющиеся стратегические и коммерческие запасы нефти и топлива, чтобы не допустить кризиса.

— Значит, цены продолжат расти?

— Пока не открыт Ормузский пролив, цены и дальше будут расти как на нефть, так и на нефтепродукты. Тем более что тающие запасы сырья все меньше сдерживают котировки. И хотя, конечно, они остаются еще очень значительными, сокращение нефтяных резервов нервирует рынок и толкает цены вверх.

— Сколько еще российские власти могут сохранять эмбарго на вывоз нефтепродуктов?

— Запрет на экспорт бензина и авиационного керосина, скорее всего, будет действовать как минимум до конца года, а может быть, и дольше. Основным фактором влияния будет обеспечение безопасности НПЗ. Чем больше заводов вернется в строй, тем больше шансов на открытие экспорта.

В то же время с дизтопливом ситуация может уже скоро выйти из-под контроля. С учетом того, что Россия производит вдвое больше, чем потребляет, есть риск возникновения переизбытка предложения. Нефтекомпании изначально были против ограничений, и сейчас им приходится искать, куда складировать лишний дизель. Но правительство тоже можно понять: оно исходило из необходимости максимально обезопасить внутренний рынок в период уборочной кампании. Сейчас осенние сельскохозяйственные работы подходят к концу, так что в конце октября экспорт дизтоплива, скорее всего, разрешат, если не будет массового ухода НПЗ на ремонт.

— Есть ли предпосылки для стабилизации ситуации на Ближнем Востоке?

— Кризис сохраняется уже довольно долго, и мы видим, что администрация президента США Дональда Трампа воспринимает эту ситуацию как некий вариант нормы и она ее в целом устраивает. Цены на нефть сейчас не сверхвысокие, но достаточные для того, чтобы увеличивать объемы производства в США. К тому же фактически у Вашингтона есть инструмент влияния на мировые котировки. Стоит заявить о начале переговоров с Ираном — цены снижаются, а каждая эскалация конфликта приводит к их росту. Видимо, поэтому Дональд Трамп не стремится разрешить этот конфликт, и вряд ли мы увидим серьезное изменение ситуации вокруг него в ближайшее время.

— Улучшится ли ситуация на мировом топливном рынке в октябре после снижения сезонного спроса?

— С одной стороны, спрос во всем Северном полушарии действительно будет уменьшаться, но, с другой, продолжат снижаться и стратегические запасы во многих странах. Эти два фактора будут уравновешивать друг друга, так что в октябре ситуация на рынке останется стабильно напряженной, а цены сохранятся около $100 за баррель.

— Индия и Китай, пользуясь высокой рентабельностью переработки, активно увеличивают выпуск бензина. Будет ли вместе с этим расти спрос на российскую нефть?

— Индия, Китай пытаются заменить российской нефтью ближневосточные поставки, так что довольно жестко конкурируют друг с другом за сырье из РФ. Это выражается в размере премии на российские сорта, например Urals: в портах Индии она составляет более $5 за баррель по сравнению с Brent. Но проблема в том, что объемы экспорта нефти из России ограничены не столько логистикой, сколько невозможностью оперативно нарастить добычу.

— Будет ли снижаться дисконт на российскую нефть?

— Российские сорта нефти растут в стоимости и продаются в портах получателя дороже Brent. Но у отечественных поставщиков сохраняются высокие транспортные издержки, растут затраты на доставку, страховку, посредников и т. д. Так что разница между российским Urals и Brent в порту отправления по-прежнему высокая, около $20–25 на каждый баррель.

— Как запрет на экспорт при высоких ценах топлива влияет на состояние российских нефтекомпаний?

— Нефтяные компании сейчас в сложном положении сразу по нескольким причинам. Кроме высоких логистических рисков и растущих издержек на них давит постоянное повышение налогов внутри страны. Растет не только специфическая фискальная нагрузка на нефтегазовую отрасль, но и общая: повышаются НДС, налог на прибыль и пр. Сейчас правительство опять планирует увеличить нагрузку, чтобы покрыть дефицит бюджета. В этой ситуации у нефтяников не остается денег на инвестиции в новые проекты. Это, в свою очередь, влияет на объемы производства нефти.

Интервью взяла Ольга Мордюшенко