Противостояние президента США Дональда Трампа со средствами массовой информации в период его второго президентского срока обострилось, а в конце сентября и вообще превратились в прямое противодействие, приведшее к введению запрета на посещение СМИ Белого дома. Напомним, что 18 сентября 2026 года Трамп объявил в социальных сетях о запрете на вход в Белый дом для трёх медиакомпаний, CNN, MS NOW и Politico, мотивируя это тем, что они постоянно публикуют «фейковые новости», и пригрозил применить аналогичные меры в отношении других СМИ. Отвечая на вопросы по этому поводу, президент США заявил, что решение не связано с какой‑либо конкретной публикацией, а обусловлено «накоплением негативных материалов», которые эти СМИ публиковали в течение последних двух лет, и обвинил их в попытках «ослабить Республиканскую партию и республиканское правительство». 

«Привилегия, а не право»

Американская история вокруг Белого дома и CNN в этом смысле становится лишь одной, хотя и особенно показательной, частью более широкого процесса. Она позволяет увидеть проблему на уровне, когда решение исполнительной власти о доступе к президенту сталкивается с требованиями журналистов и вмешательством суда.

Конфликт между Белым домом Дональда Трампа и рядом американских СМИ вокруг доступа журналистов к президенту оказался шире обычного спора между политиком и критически настроенными редакциями. В центре противостояния оказался вопрос о том, кто и на каких условиях получает возможность непосредственно освещать работу главы государства.

После введённого Белым домом запрета журналистам CNN, MS Now и Politico работать в административном комплексе несколько телеканалов обратились в суд. Они утверждали, что ограничения связаны не с технической организацией работы прессы, а с содержанием публикаций, которые администрация считала негативными. Судья федерального окружного суда Тимоти Келли, назначенный на должность Трампом, обязал Белый дом восстановить доступ журналистов.

Генеральный прокурор Тодд Бланш заявлял, что присутствие журналистов в Белом доме стоит называть «привилегией, а не правом». Он также говорил, что президент устал от, по мнению администрации, неточных материалов CNN, MS Now и Politico, и ссылался на необходимость противодействовать тому, что Белый дом называл дезинформацией.

Однако судебное решение не завершило конфликт. CNN вновь оказался исключён из телевизионного пресс-пула, а затем его журналистам не разрешили присоединиться к группе, сопровождавшей президента на борту лайнера Air Force One. Позднее возникла новая проблема: при распределении обязанностей телевизионного пула CNN не получил запланированную роль оператора. Таким образом, формальное восстановление доступа не означало возвращения прежнего порядка работы.

Именно эта последовательность событий делает американскую историю показательной. Ограничение доступа к информации может выглядеть как единичное административное решение, но на практике оно способно превратиться в длительную борьбу за правила взаимодействия между властью и прессой.

Игра важнее игроков

Телевизионный пресс-пул существует не просто для удобства Белого дома. Когда несколько крупных телеканалов по очереди получают возможность освещать президентские мероприятия, они обеспечивают материалом и собственные редакции, и другие СМИ, которые используют результаты этой работы.

В рассматриваемом случае пул объединял CNN, ABC, CBS, NBC и Fox News. После первоначального исключения CNN остальные участники временно приостановили работу пула в знак солидарности. Тем самым спор из отношений одного телеканала с администрацией превратился в вопрос о правилах работы всей системы.

Это важно потому, что президентская деятельность физически ограничена: одновременно присутствовать на каждом мероприятии может лишь небольшая группа журналистов. Поэтому доступ распределяется. Но именно механизм распределения создаёт потенциальную точку давления.

Если журналиста исключают из-за ограниченного числа мест, это одна ситуация. Если же доступ начинает зависеть от того, насколько редакция устраивает власть своими публикациями, возникает уже другая проблема — граница между организацией работы и наказанием за содержание журналистики.

Юристы CNN в судебных документах именно это и оспаривали. Они утверждали, что Белый дом предоставляет доступ непредсказуемо и непоследовательно, а первоначальный запрет был связан с критическим характером публикаций.

Администрация предлагала принципиально иную трактовку. Как следует из данных американской прессы, на вопрос о конкретных примерах неточных публикаций Бланш не привёл подробных доказательств, а связывал негативный характер освещения с его недостоверностью. Это принципиальный момент: критическая публикация и фактически ошибочная публикация — не одно и то же.

Именно здесь спор о доступе к президенту соприкасается с Первой поправкой к Конституции США. Свобода прессы не означает, что каждый журналист имеет гарантированное место в каждом ограниченном пресс-пространстве. Но если доступ используется как инструмент наказания за содержание публикаций, возникает уже конституционный вопрос.

Враждебность становится частью среды 

Сербия демонстрирует иную модель давления — системную, но не всегда физическую, отмечают критики. Страна опустилась на 104-е место в рейтинге свободы прессы, самый низкий показатель на Балканах за всю историю индекса с 2002 года. Ассоциация независимых журналистов Сербии (NUNS), представляющая интересы около 2500 журналистов, фиксирует рекордное количество случаев насилия. 

«В прошлом году мы задокументировали 380 случаев, — отмечает Мария Бабич. — Но их, вероятно, гораздо больше, мы зафиксировали только самые серьёзные». Её коллега Раде Джурич добавляет: «Мы поняли, что сейчас юристы нужны нам гораздо больше, чем люди, которые занимаются продвижением журналистики».

Высокопоставленные политики называют журналистов «террористами», «вредителями» и «нацистами», а некоторых обвиняли в причастности к заговору с целью убийства президента.

Около 90 процентов СМИ страны, по оценкам экспертов, находятся под контролем государства через абонентскую плату, рекламу и государственное финансирование. Ежегодно через конкурсы распределяется примерно 13 миллионов евро, которые на практике становятся инструментом поддержки лояльных редакций.

Утечка разговора между генеральным директором Telekom Srbija Владимиром Лучичем и главой United Group Стэном Миллером показала, что президент Вучич требовал замены главы медиаподразделения United Group. Вскоре после этого United Group продала свои критические СМИ инвестиционной группе Alpac Capital, глава которой считается близким другом Виктора Орбана. Ивана Стефанович комментирует: «Судя по Вучичу и его попыткам получить контроль над United Group, он не потерпит никакой критики, какой бы незначительной она ни была. Он ведёт тотальную войну против средств массовой информации».

Безнаказанность за преступления против журналистов остаётся нормой. Фонд Чурувии назван в честь журналиста, убитого в 1999 году. Прошло двадцать лет, прежде чем предполагаемые преступники были осуждены, но в 2023 году апелляционный суд снова их оправдал. По сей день никто не осуждён за это убийство по окончательному приговору. В 2025 году прокуратура возбудила дела по 140 эпизодам, но только по трём были вынесены обвинительные приговоры. 

«Учитывая нынешнюю ситуацию, это может быть лишь вопросом времени», — предупреждает директор фонда Иван Стефанович, имея в виду возможность нового убийства.

Передел рынка по-словенски

Словения оказалась под двойным ударом: возвращение к власти популиста Янеза Янши и его Словенской демократической партии (СДП) совпало с масштабной перестройкой структуры собственности СМИ. Правящая правая коалиция во главе с СДП в мае сформировала незначительное большинство в парламенте, заручившись поддержкой партии Resni.ca, и поспешила внести поправки в законопроект о государственных СМИ. Политологи опасаются, что изменения позволят правительству усилить контроль над Радиотелевизионным вещанием Словении (RTVSlo) и ограничить редакционную независимость. Европейская федерация журналистов призвала к «защите институциональной и редакционной независимости» вещателя. Период общественного обсуждения поправок завершился 9 сентября, после чего законопроект будет вынесен на голосование.

Правящая коалиция также настаивает на проведении 11 октября консультативного референдума по отмене лицензионного сбора с общественных вещателей, что поставило бы RTVSlo в зависимость от государственного финансирования. Медиаисследователь Марко Милосавлевич отмечает: «Партия Янши действует быстро и с военной дисциплиной». Опасения подкрепляются историческими параллелями: в 2004 году правительство Венгрии отменило лицензионный сбор, а в 2011 году правительство «Фидес» Виктора Орбана отменило сборы, которые СМИ платили независимому информационному агентству MTI. В результате к моменту утраты власти «Фидес» в 2026 году все СМИ превратились в рупоры правительства. Аналогичным образом в Чехии кабинет Андрея Бабиша настаивает на замене лицензионных сборов прямыми государственными субсидиями с 2027 года.

Параллельно с законодательными изменениями один из ведущих словенских новостных каналов N1 сменил владельца: United Group продала свою Adria News Network (ANN) компании European Future Media Investments (EFMI). ANN включает каналы N1 в Сербии, Боснии и Герцеговине и других странах Западных Балкан. 

Специалист Марко Рибак отмечает: «Непрозрачная продажа СМИ, критикующих Александра Вучича, фонду, связанному с Орбаном, состоялась» незадолго до назначения внеочередных выборов на 25 октября. Словенское антимонопольное ведомство пока не одобрило сделку, но медиааналитики опасаются дальнейшей масштабной перестройки медиаландшафта. Политический обозреватель Аляж Пенгов Битенц утверждает, что нападки на СМИ — часть плана кабинета Янши, направленного на то, чтобы «уничтожить всё, что делало эту страну настолько либеральной, насколько это было возможно» с 1980-х годов. Он называет Яншу «последним ленинцем» за большевистскую хватку в партии и требование безусловной лояльности от членов кабинета.

Во время предыдущего пребывания Янши у власти с 2020 по 2022 год Nova24TV подвергался критике за распространение ультраправого контента, теорий заговора и дезинформации, а с 2017 по 2022 год его владельцем был венгерский бизнесмен Петер Шац, через которого осуществлялось влияние «Фидес» в Словении. Эксперт Пенгов Битенц поясняет: «Я не могу понять, как что-либо из этого может быть прибыльным. Если бы не Виктор Орбан, оно уже было бы разорено».

Прозрачность процедуры

Мальта демонстрирует иной тип проблем, в котором фигурирует недостаток консультаций при реформировании законодательства. Пять международных организаций по защите свободы прессы обратились к премьер-министру Роберту Абеле и министру юстиции Клифтону Гриме с призывом обеспечить открытое, прозрачное и консультативное рассмотрение законопроекта о реформе СМИ.

Организации приветствуют заявленное намерение усилить защиту журналистов и провести реформы, предусмотренные директивами ЕС, но подчёркивают: предварительные консультации 2025 года не могут заменить более широкое обсуждение фактического текста законопроекта. Они призывают выделить достаточно времени на следующем этапе законодательного процесса и направить приглашение ОБСЕ, а также соответствующим органам Совета Европы для проведения экспертизы до внесения документа в парламент. 

«Мы признаём важность проведённых правительством общественных консультаций, которые послужили основой для этого законопроекта. Однако эти предварительные консультации по реформе не могут заменить более широкие консультации по фактическому тексту законопроекта», — заключают представители организаций.