Протесты старшеклассников за две недели распространились по всей стране и все чаще перерастают в уличные столкновения. Правительство утверждает, что движение «оседлали» крайне левые. Крайне левые обвиняют правительство в том, что оно ищет, на кого бы свалить ответственность. Полиция и протестующие обвиняют друг друга в насилии. В социальных сетях каждый лагерь выкладывает ролики, доказывающие их правоту. Власти пока что склоняются к жесткому ответу, констатирует корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

В пятницу, 2 октября, Министерство образования сообщало о 564 школах, в которых проходили акции протеста, около 400 из них были закрыты. К субботе власти уже говорили более чем о 5 тыс. задержаний с начала недели, причем полиция утверждает, что значительная часть задержанных — посторонние, пришлые погромщики, а не учащиеся тех лицеев, возле которых происходили беспорядки.

Так движение, которое начиналось в середине сентября с блокирования школьных ворот, довольно быстро приобрело масштаб. Напомним, что требования учащихся были сначала не политическими, а вполне прозаическими.

Французские школьники потребовали нормальной (то есть идеальной) школы, а не нынешней, которая давно хромает, несмотря на смену министров и обещания правительств. Но, к сожалению, протест, который еще вчера можно было обсуждать в Министерстве образования, сегодня приходится обсуждать в Министерстве внутренних дел.

Власти говорят о переходе от социальной мобилизации к городским беспорядкам — фейерверки летят в сторону полицейских и преподавателей, у школьных оград строятся баррикады, протестующие поджигают мусорные баки и даже здания. Как из-под земли выросшие погромщики грабят соседние магазины, останавливают транспорт, нападают на полицию.

Протестующие видят происходящее иначе. В социальных сетях распространяются записи жестких задержаний, применения слезоточивого газа и резиновых пуль. Полиция и сочувствующие ей отвечают собственными видео — с летящими в полицейских камнями, поджогами и нападениями на сотрудников. Один и тот же эпизод в зависимости от позиции разместившего его в сети комментатора выглядит то как полицейское насилие, то как восстановление порядка. Социальные сети не затрудняются журналистскими расследованиями, не говоря, что было за пять минут до начала съемки и что произошло через пять минут после ее окончания. Достаточно выбрать удачные 15 секунд и собрать возмущенные лайки.

Правительство пытается одновременно делать вещи, которые во Франции плохо уживаются друг с другом,— соглашаться с частью требований протестующих и угрожать жестким ответом на насилие. Министр образования встречается с профсоюзами учащихся, родителями, директорами школ, учителями.

Но после нескольких дней столкновений власти все меньше говорят о школе и все больше о порядке.

Министр внутренних дел прямо предупреждает, что требования учащихся может быть и легитимны, но насилие терпеть никто не будет. К пятнице правительство перешло от предупреждений к действиям, снова, как во времена «желтых жилетов», мобилизована полиция. Более 5 тыс. задержаний за несколько дней — масштаб, который трудно объяснить только школьной забастовкой. Большая часть задержанных — несовершеннолетние.

Правительство утверждает, что за радикализацией протеста стоят крайне левые группировки, связанные с «Непокорившейся Францией» (LFI) Жан-Люка Меланшона. После экстренного заседания межведомственной кризисной группы власти заявили, что школьный бунт организован при деятельном участии LFI и ее союзников. Эту версию поддерживают и представители полиции, ссылающиеся на отчеты о действиях активистов LFI в первые дни протестов.

У крайне левых, разумеется, другая версия. Координатор LFI Манюэль Бомпар заявляет, что правительство одержимо «теорией заговора» и почему-то считает учащихся неспособными самостоятельно выйти на улицу. Сам Меланшон категорически отвергает обвинения в организации протестов, но при этом вовсю поддерживает требования протестующих. Он все увереннее настаивает не просто на солидарности со школьниками, а на политическом будущем движения, которому он готов помочь правильно организовываться. Очевидно, что первую пользу от этого из всех соревнующихся партий получит именно «Непокорившаяся Франция».

6 октября профсоюзы учащихся готовят массовую демонстрацию. Меланшон называет этот день «отправной точкой» и призывает по всей стране бить в барабаны. Он надеется на «объединение сил» — школьников, студентов, учителей, профсоюзов, агрессивной молодежи предместий и парламентской оппозиции. В переводе с политического языка на французский это означает простую вещь: движение, начавшееся без единого политического центра, пытаются оседлать те, кто умеет организовывать демонстрации, выдвигать требования и превращать социальное раздражение в политическую кампанию.

Пока власти спорят о том, кто зажег первый факел, кто придумал движение и кто его возглавляет, регионы начинают подсчитывать стоимость последствий.

Именно они отвечают за здания лицеев и теперь получают счета за разбитые ворота, поврежденные фасады, сгоревшие помещения и испорченное оборудование. В регионе Иль-де-Франс предварительный ущерб оценивают в €7 млн. В Оверни—Роне—Альпах речь идет о €25–30 млн, в Гранд-Эсте — примерно о €1 млн, в Пеи-де-ла-Луар — более чем о €3 млн. Правительство решило ускорить рассмотрение закона, который уже получил название «casseur-payeur» — «разрушил — плати». Он предусматривает возможность взыскивать ущерб, причиненный во время насильственных акций, и в определенных случаях возлагать гражданскую ответственность на всех участников группы, совершившей разрушения. Министр юстиции Жеральд Дарманен предложил заставить родителей несовершеннолетних погромщиков платить за бесчинства детей, по его словам, родители должны отвечать за то, чем занимаются несовершеннолетние подростки. Законопроекту, правда, еще предстоит обсуждение в парламенте, где у него немало политических противников.

Во Франции, привычной к манифестациям, школьные протесты пока что не вызывают такого шока, как некогда городские рейды «желтых жилетов». Однако всеобщую акцию на улицах ждут с тревогой. День 6 октября станет следующим экзаменом. Не для французских лицеистов — с ними как раз все более или менее понятно. Экзамен предстоит французской политике, которая вновь, как много лет назад, в дни баррикад 1968 года, с удивлением обнаружила, что подростковый бунт способен вырасти в общенациональный кризис.