Читать ria.ru в

У России есть положительное свойство, о котором редко говорят. А если говорят, то не все понимают, что им стоило бы гордиться.

У нас уже 30 лет нет смертной казни.

Формально-то она существует, но не применяется. И это прекрасно.

Трагический опыт нашего ХХ века, когда простые и кровавые решения принимались уж слишком часто, привел к тому, что сначала, еще в 50-е годы, сами партийные начальники тихо договорились, что за политические прегрешения никого больше не стоит расстреливать — только отправлять послами в дальние страны. Ну а в 90-е, те самые 90-е, которые мы так часто и справедливо ругаем, советское воздержание от политических казней было дополнено общим мораторием. И он с тех пор не нарушается.

Есть, повторюсь, чем гордиться.

Потому что прямо сейчас в Америке главная новость звучит так, словно бы заимствована из какого-то дурного кино: женщину по имени Криста Пайк, которую должны были казнить в штате Теннесси (где находится Нэшвилл, столица кантри-музыки), неудачно отравили. Ей два раза делали смертельную инъекцию, но Пайк осталась жива, лежит теперь в реанимации. И никто не знает, что с ней делать. Будут убивать в третий раз, когда вылечат?

Этой женщине 50 лет. Жизнь ее с самого начала была устроена трудно и страшно: она была изнасилована в детстве, воровала, кочевала по "коррекционным приютам", у нее были (и есть) психические отклонения, ну а в 18 она жестоко убила сверстницу за то, что та якобы хотела увести у нее кавалера (и тот в убийстве участвовал, за что и сидит до сих пор). Словом, она не является невинной жертвой правосудия, но судьба ее такова, что сложно удивиться ее преступлению.

Но удивиться можно другому.

Тридцать лет она ждала в тюрьме казни. То подавала бесконечные апелляции (их отклоняли), то просила, чтобы ее повесили (но это запрещено), а годы шли. И вот она уже немолодая — и, в сущности, совсем не тот человек, что совершил когда-то бессмысленное и отвратительное убийство. Но эта долгая, очень долгая процедура ожидания должна была дойти до финала. И вот дошла: Кристу старались убить, но так и не смогли. Может, еще раз попробуют.

История Пайк — лучший пример того, чем по-настоящему плоха смертная казнь.

Дело ведь не только в том, что возможна судебная ошибка (и они, ошибки, то и дело случаются, пусть и не в деле Пайк, но мы же знаем историю Чикатило).

И не только в том дело, что общество и государство, призванные правовыми принципами справедливо покарать действительно чудовищных злодеев, могут "увлечься" и начать выносить смертные приговоры и за другие, куда менее опасные действия (вспомним, как Хрущев способствовал расстрелу двух так называемых валютчиков, когда людей расстреляли за то, что сейчас буднично происходит в любом отделении любого банка).

Нет, самое скверное — что-то другое.

Рациональное, запланированное убийство не перестает быть огромным злом, даже когда снабжено томами юридических документов и ссылками типа "это она убила первая". И такое убийство — даже и хуже, чем аналогичное ему, но совершенное настоящим разбойником, то есть в большинстве случаев алкоголиком, наркоманом, дегенератом, сумасшедшим, человеком без воспитания, образования, совести. Но вы, казнящие, вы-то обладаете здоровой психикой, у вас нет вредных привычек, у вас были любящие родители, у вас отличные дипломы, вы мусор выбрасываете строго в урну — вы тоже решили кого-то убить.

И в тот момент, когда казнь не получается, этот процесс показывает свою зловещую абсурдность. Травили, да не до конца. Яд не тот. Доза неправильная. Сейчас вылечим в реанимации — и добавим. Кошмар.

Будем, однако, честны.

Смертная казнь популярна. Всегда и везде, по всем опросам.

Людям очень трудно понять, почему преступнику, совершившему нечто ужасное, не нужно ответить тем же. И даже если не доходить до американских приемов мстительности, когда родственники жертв приглашаются на шоу смерти виновных в гибели их родных, ветхозаветная суровость очень сильна во все времена.

Очевидно же, что главная добродетель — это справедливость.

Нет (шепотом, чтобы не слишком злились), возражу я.

Главная добродетель — это милосердие.

И я очень рад, что те же самые 30 лет, что провела несчастная Пайк в ожидании своего неудачного отравления, в моей стране никого не казнят.