Прошлое становится золотым не потому, что было безупречным, а потому, что настоящее перестает нравиться. Судя по новой волне интереса к Ангеле Меркель, страна подошла именно к этой точке. Когда–то ее стиль считали скучным. Теперь та самая скука все больше напоминает утраченную роскошь — спокойную, предсказуемую и почти домашнюю.

Меркель не вернулась в канцелярию. Но чем нервознее становится немецкая политика, тем длиннее тень ее бывшей хозяйки.

Ушла, но не исчезла

Она не создает новую партию, не ведет кампанию и не заявляет о политическом камбэке. И все же Ангела Меркель снова повсюду. Берлинский музей продлевает выставку из–за наплыва посетителей, мемуары расходятся миллионным тиражом, встречи с читателями собирают полные залы, а возвращение на съезд ХДС сопровождается продолжительной овацией. Похоже, страна тоскует уже не столько по самой Меркель, сколько по тому чувству, которое когда–то связывала с ее эпохой: мир может трещать по швам, но кто–то все–таки держит руль.

Официальный портрет экс–канцлера кисти Жереми Кейраса неожиданно стал одним из главных магнитов музея Боде. Ярко–синий жакет, черные брюки, узнаваемый силуэт. Интерес оказался настолько велик, что экспозицию продлили до января. Сама героиня приехала подписывать открытки со своим изображением. Для обычного музейного сюжета ажиотажа почти неприлично много. Но он отлично вписывается в новую Merkel–Mania.

Автобиография «Свобода», написанная вместе с Беате Бауман, преодолела миллионный рубеж продаж. В феврале Меркель впервые после ухода из большой политики появилась на съезде ХДС — и зал встретил ее так, словно партия внезапно увидела собственное прошлое и обнаружила, что оно нравится ей больше настоящего. Почему именно сейчас?

Скучная? Теперь это комплимент

Политолог Карл–Рудольф Корте характеризует фирменный стиль Меркель как «отказ от возмущения». В эпоху, когда любое заявление за считаные минуты способно вызвать политическую бурю, такая манера почти экзотична: сначала подумать, потом сказать; не повышать голос; не объявлять каждую проблему исторической катастрофой. Разумеется, ее шестнадцать лет у власти не были тихой прогулкой: долговой кризис еврозоны, миграционный 2015 год, Brexit, президентство Дональда Трампа, пандемия. Но Меркель умела создавать крайне важное для общества впечатление: кризис серьезный, однако ситуацию пока контролируют. Именно этого чувства многим сегодня, похоже, и недостает.

Мерц проигрывает прошлому

Для действующего главы правительства такая ностальгия особенно неприятна. В канцелярию он пришел во многом как политическая противоположность предшественницы: обещал вернуть ХДС более четкий консервативный профиль, действовать быстрее, жестче и определеннее. Однако чем заметнее разногласия внутри коалиции и сильнее недовольство правительством, тем чаще действующего канцлера меряют меркельской линейкой. Ирония почти совершенная: Мерц хотел доказать, что ХДС после Меркель способен стать другим. Теперь именно она превращается в эталон, с которым часть общества сравнивает его работу. Свежий опрос YouGov только усиливает неловкость: почти половина респондентов заявила, что скорее доверила бы решение нынешних проблем страны Меркель, чем действующему канцлеру. Это, конечно, не призыв вернуть ее во власть и не репетиция нового похода на выборы. Но весьма показательный замер политического капитала человека, который уже пять лет не несет ответственности за ежедневное управление страной.

Память включила ретушь

Однако у новой популярности есть и другое объяснение: общественная память редактирует прошлое искуснее любого пиарщика. Наследие Меркель далеко не бесспорно. После начала военных действий в Украине серьезной переоценке подверглись ее курс в отношении Москвы и зависимость Германии от российского газа. По–прежнему спорят о «Wir schaffen das», миграционных решениях 2015 года и ускоренном отказе от атомной энергетики. Поэтому нынешние симпатии вовсе не означают, что страна внезапно пожелала вернуть весь политический курс 2005–2021 годов. Просто стиль постепенно отделяется от содержания. То, что когда–то называли бесконечными колебаниями, теперь кажется осмотрительностью. Медленные компромиссы — выдержкой. Политическая бесцветность — надежностью. А знаменитая скука неожиданно становится синонимом стабильности. Есть у Меркель и преимущество, которого действующий глава правительства лишен по определению: ей больше не приходится платить за последствия сегодняшних слов. Она может призывать к «мере и середине», рассуждать о демократии и советовать партиям не сводить всю политику к борьбе с AfD.

Когда вчера побеждает сегодня

Главный секрет новой популярности Меркель прост: ей больше ничего не нужно доказывать. Она не обязана латать бюджет, тушить коалиционные скандалы и объяснять очередной провал. Зато у общества осталась память о стиле, который когда–то раздражал своей бесцветностью, а теперь выглядит почти успокоительным. Скоро портрет экс–главы правительства повесят в ведомстве канцлера рядом с другими предшественниками Мерца. Но символически Меркель уже там — как немой укор нынешней власти и напоминание о времени, которое теперь кажется устойчивее, чем было на самом деле. Вэтом и парадокс Merkel–Mania: ее не столько полюбили заново, сколько начали иначе смотреть на настоящее. И когда «скучно» вдруг звучит почти как «надежно», это уже комплимент не прошлому, а претензия к сегодняшнему дню.

Об этом говорит Германия:

Германия — Где тонко, там Шредер. На фоне передела западных активов Hyperglobus сделал ставку на политика с особыми контактами

Германия — Паспортный квест по–немецки. Как оформить российский загранпаспорт и не превратить подачу документов в серию лишних поездок

Германия — В стране невыученных уроков. Опять двойка: немецкая школа выглядит убедительно в отчетах, но все чаще спотыкается у классной доски

Германия — Деньги любят счет. Выборы — тоже. В Берлине пересматривают мандаты, а в Магдебурге выясняют происхождение предвыборных расходов

Германия — Доверие с ограниченной ответственностью. Немцы снова сближаются друг с другом, но гораздо меньше готовы верить государству и в справедливость установленных им правил

Германия — Мама есть. Папы нет. Подпись нужна. Почему мать, одна воспитывающая ребенка 12 лет, может зависеть от согласия исчезнувшего родителя

Германия — Не родил — доплати. Тех, кто заботится о родных, решили не наказывать пенсией. Тем, у кого нет детей, счет увеличат

Германия — Кризис полного привода. VW буксует сразу на нескольких фронтах — Китай, расходы, кадры и техника

Германия — Наркоз особой тяжести. После зараженного препарата умер ребенок, еще трое едва выжили — анестезиолог получил 13 лет и шесть месяцев

Германия — Консульство одно, вопросов — миллион. Паспорта, доверенности и гражданство после закрытия Бонна приходится оформлять по новым правилам

Германия — А был ли центр? Кто не с нами — тот на фланге: разочарование в традиционных партиях растаскивает электорат в разные стороны

Германия — Большой передел квадратных метров. Сотни тысяч квартир оказались в центре спора о том, где заканчивается частная собственность и начинается общественный интерес