22 сентября в журнале Headache вышла работа неврологов из Медицинской школы Уэйк-Форест: у женщин с макромастией, то есть с медицински значимым увеличением молочной железы, хроническая мигрень встречается примерно на 40 % чаще, а боль в шее вдвое чаще, чем у женщин без этого диагноза. За сутки новость разошлась по лентам в формулировке «большая грудь вызывает мигрень». Я подбираю бельё с 2019 года, и женщины с большой грудью приходят ко мне с жалобой «к вечеру ноет шея» чаще остальных, поэтому работу я прочитала целиком и пересчитала её цифры сама. Ниже разбор: что именно измерили, какие выводы из этих чисел следуют и какие нет.

Группа под руководством невролога Кристин Покок подняла электронные медицинские карты 687 женщин, которые с 2017 по 2024 год лечились в клиниках головной боли и неврологии Стэнфордского медицинского центра. У 347 из них в карте стоял диагноз «макромастия», 340 составили контрольную группу, подобранную по возрасту, расе и индексу массы тела. Дальше исследователи сравнили, какие ещё диагнозы записаны у тех и у других.

Такой дизайн называется ретроспективным поперечным: берутся уже существующие записи в одной точке времени, за женщинами никто не наблюдает. Он хорош тем, что дёшев и быстро даёт большую выборку, и плох тем, что умеет находить совпадения, но не умеет показать, что из чего вытекает. Авторы пишут это прямо: механизм не установлен, и нужны проспективные исследования, чтобы понять, есть ли здесь причинная связь.

Поперечный срез отвечает на вопрос «что встречается вместе», но не «что из чего вытекает».

Автор: MyBiUSTY

Вторая особенность, которую пересказы теряют, — откуда взяты пациентки. Это не случайные женщины с улицы, а те, кто уже пришёл к неврологу. В такой выборке любая головная боль встречается в разы чаще, чем в населении в целом, поэтому переносить проценты из работы на всех женщин с большой грудью нельзя. Сравнивать можно только группы внутри выборки между собой.

Уравнивание по индексу массы тела при этом делает работу сильнее, чем кажется на первый взгляд. Главное возражение к любой связи «грудь — боль» звучит так: крупная грудь чаще бывает у крупных женщин, а лишний вес сам по себе связан и с мигренью, и с апноэ. Здесь этот фактор снят подбором контрольной группы, и разница осталась.

Цифра «на 40 % чаще» — относительная. Посмотрим на исходные доли до поправок, которые авторы тоже приводят. Хроническая мигрень записана у 48,4 % женщин с макромастией и у 32,4 % в контрольной группе. Отношение 48,4 / 32,4 = 1,49, то есть без поправок разница почти в полтора раза; после поправки на сопутствующие факторы она сжимается примерно до 1,4, откуда и берутся 40 %.

В абсолютных числах это выглядит иначе. Разница 48,4 − 32,4 = 16 процентных пунктов: на каждые сто женщин с макромастией в этих клиниках приходится на шестнадцать случаев хронической мигрени больше, чем на сто сопоставимых женщин без неё. Остальные тридцать два из сорока восьми есть и в сопоставимой группе без большой груди. Относительная цифра звучит громче, абсолютная точнее описывает масштаб.

С болью в шее картина резче. Доли 56,5 % и 23,8 %, отношение 56,5 / 23,8 = 2,37, абсолютная разница 32,7 пункта. Именно шея, а не голова, даёт самое сильное расхождение между группами, и это важно для разговора о механизме ниже.

По мигрени разница в полтора раза, по шее почти в два с половиной.

Автор: MyBiUSTY

Есть стандартный эпидемиологический приём, который отвечает на вопрос «если связь причинная, сколько случаев в группе объясняется именно этим фактором». Доля считается как разница долей, делённая на долю в группе с фактором.

Для хронической мигрени: 16 / 48,4 = 0,33. Даже в самом смелом допущении, что вся разница вызвана грудью, это треть случаев мигрени у женщин с макромастией в этой выборке. Две трети остаются за теми же причинами, что и у остальных пациенток клиник.

Для боли в шее: 32,7 / 56,5 = 0,58. Здесь на связь с грудью в том же допущении приходится больше половины случаев.

Оговорка к обоим числам обязательна: это потолок, а не оценка. Он верен только если связь причинная, а поперечный дизайн этого не показывает. Но сравнение двух потолков между собой содержательно: для шеи он почти вдвое выше, чем для головы.

Оба числа — верхняя граница при допущении причинной связи, а не оценка.

Автор: MyBiUSTY

У этой темы есть предыстория. В 2025 году в журнале Plastic and Reconstructive Surgery Global Open вышло проспективное наблюдение Лайхтер, Покок и соавторов: 34 женщины с головной болью, которые шли на операцию по уменьшению груди, опрошены до и после. Число дней с головной болью в месяц снизилось в среднем с 13,4 до 3,6, средняя интенсивность по десятибалльной шкале — с 6,1 до 2,5, у 79 % участниц дней с болью стало как минимум вдвое меньше. Попутный вывод авторов: головная боль у таких пациенток чаще оказывается мигренью, а не головной болью напряжения, как принято было считать.

Выглядит убедительно, но у пилотной работы свои ограничения. Контрольной группы нет, то есть неизвестно, что было бы с сопоставимыми женщинами без операции. Участницы сами выбрали операцию и ждали от неё облегчения, а головная боль — симптом, который сильно зависит от ожиданий. И люди идут к хирургу в худший период, после которого боль часто ослабевает сама, — в статистике это называется регрессией к среднему. Работа показывает, что гипотезу стоит проверять, но не доказывает её.

34 женщины и без контрольной группы: результат показывает, что гипотезу стоит проверять.

Автор: MyBiUSTY

В новой работе тоже есть деталь про операцию: из всех найденных состояний с операцией по уменьшению груди значимо связана только боль в шее. Это сходится с расчётом выше: самая «механическая» жалоба даёт и самое сильное расхождение, и самую частую причину идти к хирургу.

Объяснений авторы предлагают три. Первое — нагрузка на шейный отдел: вес груди расположен впереди центра тяжести корпуса, и мышцы шеи и верха спины весь день удерживают плечи и голову от наклона вперёд. Второе — сон: апноэ у женщин с макромастией в той же работе встречается примерно на 50 % чаще, а нарушенный сон сам по себе усиливает мигрень. Третье — гормональное: ткань молочной железы участвует в обмене эстрогенов, которые связаны с мигренью.

Бельё может иметь отношение только к первому, и то не как лечение, а как перераспределение той же массы. Второй и третий механизмы от посадки бюстгальтера не зависят никак. В самой работе бельё не упоминается вообще: участниц не спрашивали, что и как они носят, поэтому никаких выводов о бюстгальтерах из неё сделать нельзя.

Из практики могу добавить наблюдение, которое не является данными: у женщин, пришедших с жалобой на шею, чаще всего пояс бюстгальтера к вечеру уезжает к лопаткам, и вес переходит на бретели, которые опираются как раз на верх трапециевидной мышцы. Это та самая зона, где мышца идёт от плеча к шее. Проверить, есть ли здесь вклад в боль, может только исследование, в котором посадку белья будут измерять вместе с симптомами. Такого исследования на выборке с макромастией я не нашла.

Первое: как задан диагноз. Макромастию в картах ставили врачи по своим критериям, и тяжесть состояния не измерялась, поэтому по этим данным нельзя проверить главное для причинной гипотезы — растёт ли риск вместе с объёмом.

Второе, направление связи: поперечный срез не отличает «грудь даёт боль» от ситуации, когда у женщины с уже существующей мигренью чаще фиксируют в карте все остальные жалобы, включая грудь.

Третье: переносимость на другие выборки. Одна сеть клиник в одной стране, пациентки неврологов. В населении цифры будут другими, и насколько — неизвестно.

Четвёртое, про бельё: данных о том, меняет ли посадка бюстгальтера нагрузку на шейный отдел у женщин с макромастией настолько, чтобы это отражалось на симптомах, нет. Измерить это технически несложно, давление на плечи и положение головы давно меряют в биомеханике, но в опубликованных работах я такого сопоставления не встретила.

Итог по цифрам такой. Связь есть, для шеи она сильнее, чем для головы, и даже в самом смелом допущении объясняет треть случаев хронической мигрени и чуть больше половины случаев боли в шее в этой выборке.