Энди Бёрнем стал премьер-министром Великобритании, а Андрей Келин покинул пост посла России в Лондоне. В британо-российских отношениях, похоже, наступает новый этап. О внешнеполитической повестке Бёрнема известно мало, не говоря уже о его позиции в отношении России. В последние недели стороны обменивались резкими заявлениями, и напряжённость явно нарастает. Однако, если копнуть глубже, можно обнаружить признаки того, что будет происходить дальше.

Бёрнем ясно дал понять, что его приоритетом является внутренняя политика, заявив: «Я предпочёл бы совершать [зарубежные] поездки, только имея веские основания». Он новичок во внешней политике, и ему предстоит прояснить свою позицию практически по всем вопросам. Его недавний вояж в Киев стал тому подтверждением. Это был лёгкий успех, носивший символический характер. Он прибыл туда в годовщину независимости Украины, пообещал всестороннюю поддержку и преподнёс несколько приятных подарков.

С точки зрения британского государства и общества, всё прошло гладко. А вот с точки зрения СМИ, он совершил непростительную оплошность: надел рубашку-поло на молнии вместо делового костюма. Тем не менее Бёрнем продемонстрировал общественности серьёзность своих намерений относительно поддержки Украины – даже если страна не может позволить себе выделять дополнительное финансирование или серьёзные вооружения (а импорт российского газа продолжает расти).

На первый взгляд, Бёрнем, как и его предшественники, страдает из-за отсутствия долгосрочного внешнеполитического планирования на государственном уровне и нехватки новых интеллектуальных идей в политических партиях. В ближайшие месяцы правительству также придётся сосредоточиться на внутренних делах.

Партийные конференции и осеннее представление бюджета станут серьёзным испытанием для Бёрнема и Лейбористской партии, которая вновь лидирует в опросах общественного мнения. Кроме того, избирателей продолжают раздражать рост преступности, аномальная жара и проблемы с мигрантами. Так что пока он вполне может не уделять особого внимания внешней политике.

Возможно, именно поэтому важна фигура нового министра иностранных дел. На сцену выходит Эд Милибэнд – бывший лидер Лейбористской партии и оппозиции, брат экс-главы МИД и политик, которого правые невзлюбили за климатические меры на посту министра энергетики. Милибэнд сформировал впечатляющую команду, в которую вошли многие из тех, кто работал ещё при Гордоне Брауне. В число советников министра входят лорд Том Вуд, Хэмиш Фалконер (участвовал в переговорах с «Талибаном») и Кирсти Макнил (работала над кампанией Make Poverty History – «Сделаем бедность историей»).

Бывший премьер-министр Браун, вероятно, одобрил бы и первые шаги Милибэнда в сферах борьбы с изменением климата и международной помощи. Сам Милибэнд считает себя реалистом: он стремится поддерживать левоцентристские правительства по всему миру в противовес росту популизма и выступает за многосторонний подход в решении глобальных проблем. Словом, это тот самый социал-демократический интернационализм, которого многие лейбористы ждали долгие годы.

Если говорить прямо, Бёрнем не против того, чтобы Милибэнд пока занялся внешней политикой. У него, как у бывшего лидера оппозиции, уже есть определённый опыт в этой сфере. Именно Милибэнд сыграл ключевую роль в решении Великобритании не наносить удары по Сирии в 2013 году. Даже тогдашний премьер Дэвид Кэмерон высоко оценил его роль в сирийском конфликте – шаг весьма необычный, учитывая взаимную неприязнь двух политиков. Кроме того, самому Бёрнему нужно время, чтобы освоиться в новой должности и войти в курс дел. Предстоящая сессия Генеральной Ассамблеи ООН, к примеру, даст ему возможность лично встретиться с мировыми лидерами.

А что же с политикой Великобритании в отношении России? В Лондоне ходят слухи, что и в Вестминстере, и в Уайтхолле осознают необходимость возобновить диалог с Москвой. Лондон хотел бы негласно наладить канал связи с Москвой, но вопрос в том, кого выбрать для этой задачи. (Если вы читаете это, господин премьер-министр, – я не очень занят.)

С 2010 г. число настоящих экспертов по России в Уайтхолле резко сократилось. Даже если удастся найти правильного человека (или нескольких), что смогут сказать друг другу британский и российский представители? Насколько известно, сэр Кир Стармер так и не позвонил президенту Владимиру Путину, и причина почти наверняка в том, что им нечего было обсуждать.

Определённые надежды в этом плане можно связывать с Милибэндом. В российских дискуссиях о внешней политике часто звучит термин «мультилатерализм». Россию также волнуют проблемы изменения климата и сдерживания влияния Китая в Африке и Тихоокеанском регионе. Важной темой также является борьба с преступностью. Противодействие торговле людьми в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке отвечает интересам обеих сторон. Не стоит забывать и об образовательных обменах – сфере, в которой страны раньше успешно взаимодействовали. Ни один британский университет на самом деле не хотел разрывать связи с российскими партнёрами, а некоторые даже пострадали от этих решений.

Любой из этих шагов мог бы стать началом восстановления отношений и продемонстрировать серьёзность намерений обеих сторон в поиске реалистичных решений глобальных проблем. Дипломату, который сменит Андрея Келина в Кенсингтон-Гарденс, будет поставлена задача информировать людей, принимающих решения в Москве, и донести позицию Кремля до Вестминстера. Если этот человек и Милибэнд смогут найти точки соприкосновения, отсутствие у Бёрнема опыта во внешней политике уже не будет иметь значения.

Автор: Джеймс Пирс, специалист по истории культуры России (Великобритания).