Рост оборонных расходов, перестройка энергетических связей и изменение промышленной политики на фоне противостояния с Россией усиливают споры в странах Евросоюза о распределении государственных ресурсов. Пока ВПК получает новые заказы и инвестиции, политики и представители бизнеса все чаще ставят вопрос о цене такого курса для традиционной промышленности, инфраструктуры и социальной сферы.

Один из наиболее заметных споров развернулся в Италии. В июле министр иностранных дел Антонио Таяни заявил о намерении зарезервировать 14,9 млрд евро в рамках европейской оборонной программы SAFE. Решение вызвало возражения со стороны входящей в правящую коалицию «Лиги»: ее представители заявили, что окончательное решение об использовании средств должен принимать парламент. Позднее Таяни уточнил, что деньги пока лишь зарезервированы.

Для Италии вопрос особенно чувствителен из-за высокого государственного долга и ограниченных возможностей бюджета. SAFE представляет собой механизм европейского заёмного финансирования, поэтому речь идёт не о прямом изъятии денег из медицины или инфраструктуры. Однако новые оборонные обязательства усиливают дискуссию о том, какие направления должны получать приоритет при распределении государственных ресурсов.

«Любой экономист знает: каждый дополнительный евро, направленный в одну отрасль, невозможно одновременно инвестировать в другую», — отмечает основатель международной юридической компании O2 Consulting Ольга Сорокина.

В Германии изменение приоритетов уже заметно на уровне промышленности. В 2026 году оборонные расходы страны запланированы примерно на уровне 108 млрд евро, из которых около 73 млрд евро, по оценке Hamburg Commercial Bank, могут в итоге поступить частным компаниям. Это создаёт масштабный рынок для производителей вооружений и их поставщиков. Rheinmetall, например, объявил об инвестициях около 270 млн евро в расширение производства в Касселе.

Одновременно часть традиционной немецкой промышленности проходит через реструктуризацию на фоне дорогой энергии, слабого спроса и международной конкуренции. Химический концерн Lanxess объявлял о сокращении рабочих мест и программах экономии. Поэтому политические оппоненты правительства, в частности Die Linke, связывают дальнейший рост военных расходов с риском сокращения возможностей для инвестиций в инфраструктуру и социальную сферу.

«Именно это может привести к постепенной деиндустриализации отдельных производств, особенно в Германии и соседних промышленных экономиках», — считает доцент кафедры экономики РЭУ им. Г.В. Плеханова Екатерина Новикова.

Схожая дискуссия развивается во Франции, где увеличение оборонных расходов происходит на фоне необходимости сокращать дефицит и контролировать высокий государственный долг. МВФ отмечал, что дополнительную нагрузку на французские финансы одновременно создают оборона, энергетический переход и старение населения. Представители «Непокоренной Франции» и коммунисты выступают против ситуации, при которой рост военного финансирования сопровождается давлением на социальные и другие государственные расходы.

В результате меняется не только структура бюджетов, но и положение бизнеса. Оборонная промышленность получает долгосрочные государственные контракты и гарантированный спрос, тогда как гражданские отрасли продолжают конкурировать за инвестиции в условиях слабого роста и дорогого капитала.

«Капитал перестает быть нейтральным. В результате постепенно возникает две стоимости капитала: для бизнеса, соответствующего государственной промышленной политике, и для всех остальных», — говорит Ольга Сорокина.

Таким образом, экономическое противостояние с Россией и связанный с ним оборонный разворот Европы все заметнее затрагивают внутреннюю экономическую политику ЕС. Спор идет уже не только о масштабах военных расходов, но и о том, какие отрасли и общественные потребности государства готовы сделать приоритетными — и кто в конечном счете несет издержки этой перестройки.