Эта песня про меня. Хотя с Булатом Шалвовичем Окуджавой мы были едва знакомы. А песню я услышал в конце восьмидесятых, спустя пять лет после того, как уехал из Хабаровска…

Вы спросите: а при чём тут Хабаровск, конец восьмидесятых, да и ты сам, голубчик, при чем здесь? Речь-то об Окуджаве, о прекрасной мелодии и волшебных словах.

Ну, да, всё так. Однако, это песня про меня. Помню, что, услышав её, я оцепенел и первое, что подумал - почему он всё это знал?

Я жил в ту пору в Хабаровске с любимыми женой, дочерью и работой. Любовь была взаимной, и я был счастлив. Мы пели песни талантливых бардов под гитару, читали замечательную литературу в толстых журналах, смотрели лучшее мировое кино в клубе "Киноглаз".

Наша любовь, наши увлечения, наше благоденствие были растворены в атмосфере этого прекрасного теплого города у великой реки. На его тенистых бульварах и солнечных улица жили наши мелодии, наши любимая поэзия, живопись, кино, трогательная забота и сочувствие друг другу.

Сегодня мало кому известно, что такое духовой оркестр в городском саду и почему капельмейстеру хочется взлететь. А у нас в Хабаровске, в парке Краснознаменного Дальневосточного военного округа, по выходным и праздникам играл настоящий духовой оркестр с флейтами и валторнами. Люди танцевали прямо на асфальте, а дирижер напоминал взлетающего стрижа, потому что постоянно взмахивал руками, отчего фалды чёрного фрака трепетали как крылья.

Эти недолгие годы счастливого творческого существования во многом сформировали меня и моих друзей, сделали нас единой командой с общими ценностями, общими принципами и общим контекстом прочитанного. Оттого где бы мы ни находились потом - желание вновь встретиться, спеть наши песни, поговорить откровенно, как когда-то, оставалось в нас неизменным.

И этот счастливый жребий выпадал мне не единожды. В нашем "городском саду" ничего не менялось, что позволяло мне возвращаться в мою счастливую молодость легко и погружаться в наши мелодии, растворенные в тенистых бульварах родного города, вдохновенно и безраздельно.

Тогда я еще не знал, что за это благоденствие придется платить тяжелую цену. Печаль утрат, как и радость встреч, проливалась черными ручьями прямо в кровь. Увы, но мелодия прежнего оркестра в нашем городском саду всё чаще становилась печальной, навевая и нам, сроднившимся с нею, незнакомое ощущение предсмертия.

Тем ценнее становилась жизнь и то, что помогало это понять. Например, песня Окуджавы про мелодию в улочках окрестных, которая звучит даже тогда, когда поющих нет.

• После дождичка небеса просторны,
• Голубей вода, зеленее медь.
• В городском саду флейты да валторны,
• Капельмейстеру хочется взлететь.
• В городском саду флейты да валторны,
• Капельмейстеру хочется взлететь.
• Ах, как помнятся прежние оркестры,
• Не военные, а из мирных лет!
• Расплескалася в уличках окрестных
• Та мелодия, а поющих нет.
• Расплескалася в уличках окрестных
• Та мелодия, а поющих нет.
• С нами женщины - все они красивы,
• И черёмуха - вся она в цвету.
• Может, жребий нам выпадет счастливый:
• Снова встретимся в городском саду.
• Может, жребий нам выпадет счастливый:
• Снова встретимся в городском саду.
• Но из прошлого, из былой печали,
• Как ни сетую, как там ни молю,
• Проливается чёрными ручьями
• Эта музыка прямо в кровь мою.
• Проливается чёрными ручьями
• Эта музыка прямо в кровь мою.

1985 год