Севастопольский театр оперы и балета под руководством Ильдара Абдразакова привез в ГАБТ уникальный спектакль — балет по роману Федора Достоевского «Игрок». Британский хореограф и исполнитель роли крупье Джона Пол Кук исследует азарт как состояние души. В главных партиях — Дмитрий Соболевский, Ксения Рыжкова, Вячеслав Лантратов, Мария Александрова. Костюмы созданы Модным домом Алены Ахмадуллиной. Поскольку «Игрок» впервые воплощен в танце, вместо оригинальной партитуры здесь звучат произведения Баха, Рамо, Скарлатти, Перселла, Альбинони и Вивальди. «Известия» побывали на премьере и оценили масштаб сценического действа.

Произведения классика давно привлекают хореографов. Так, Борис Эйфман поставил балеты по «Идиоту», «Братьям Карамазовым» и «Преступлению и наказанию». При этом сюжет «Игрока» до британца Джоны Пола Кука на балетной сцене не воплощали. Получилась не просто адаптация, а попытка передать языком движения обжигающую прозу о страсти, риске и саморазрушении.

Это уже вторая премьера Севастопольской труппы на сцене Большого. За балет «Грозовой перевал» театр получил «Золотую маску». Успешный старт коллектива подогрел интерес публики к новой работе. На «Игрока» пришел уже подготовленный зритель. В зале было много коллег из столичных театров.

Хореограф Джона Пол Кук не сглаживает острые углы сюжета. В его прочтении азарт — не только игра на деньги, а зависимость, подчиняющая всех вокруг. Танец передает потерю контроля — резкие линии, внезапные остановки и срывы в стремительное движение становятся внутренним монологом Алексея, отражая его колебания между надеждой и отчаянием.

— Я старался ничего не менять в Достоевском, не хотел делать ничего нового, — признается Кук. — Балет исследует роман. Все ответы на вопросы артистов были в тексте, его надо просто прочитать.

В центре постановки — Алексей, запутавшийся в мучительных отношениях с Полиной и все сильнее поддающийся притяжению рулетки. Для героев риск — способ испытать себя и других, попытка вырваться из обстоятельств и обрести свободу либо окончательно ее потерять.

Год назад Кук впервые обратился к прозе Достоевского — так появился одноактный балет «Кроткая». Психологическая глубина материала заинтересовала хореографа, а сплав артистов из разных театров придал спектаклю особую энергию. Либретто создала Ольга Кузнецова, сценографию — Ольга Скурихина.

На сцене — пространство усадьбы с огромными дверьми и высокой лестницей, по которой спускаются герои. Слева — лежащая на полу люстра, под куполом которой скрыта Полина.

Роль Полины исполняет Ксения Рыжкова, супруга хореографа. В день премьеры прима Севастопольского балета отмечала день рождения. Образ героини в романе «Игрок» списан с Аполлинарии Сусловой — женщины, с которой у Достоевского были драматичные отношения.

— Я прочитала биографию Сусловой, дневники, письма — так сложилось представление о том, кем была эта женщина и что ею руководило, — рассказала Ксения Рыжкова. — Джона — очень одаренный танцовщик и постановщик. Он умеет сочетать классическую и современную хореографию, что позволяет раскрывать глубокие, насыщенные тексты. Герои обретают особую пластику. Это хорошая почва для экспериментов. Классику я могу станцевать хоть ночью, а современная хореография дает возможность считывать язык постановщика, присваивать его и оставаться при этом драматической артисткой, чтобы зрителю было интересно следить за действием, как в кино.

Партию Алексея, возлюбленного Полины, ведет Дмитрий Соболевский Его исполнение — непрерывное внутреннее напряжение, баланс между холодностью и скрытой болью. В партии Француза — заслуженный артист РФ, премьер Большого театра Владислав Лантратов. Его присутствие придает спектаклю узнаваемую динамику. Генеральский китель примерил заслуженный артист РФ, ведущий солист балета МАМТ Алексей Любимов, известный также по сотрудничеству с Сергеем Полуниным.

Перед хореографом стояла задача раскрыть образ Бабушки в танце. На роль пригласили народную артистку России Марию Александрову. Ее появление сквозь разорванный портрет задает масштаб. В пластике — груз лет и разрушительная сила: гордая походка, шаг от бедра, трость как атрибут статуса. Властная героиня, неожиданно приехав в родные места, отказывает племяннику-генералу в деньгах, но сама увлекается рулеткой. Выиграв сперва крупную сумму, она стремительно проигрывает почти всё состояние. Деньги то и дело взлетают над сценой.

Карточную игру постановщики показали нестандартно. Вместо привычного стола — круг из чемоданов, который задает атмосферу постановки и погружает артистов и зрителей в действие. Партию Крупье Кук оставил за собой. Его персонаж становится смысловым центром, вершащим судьбы героев.

Костюмы от Модного дома Алены Ахмадуллиной соединили хореографию с эстетикой высокой моды. Наряды вручную расшиты кружевом. Герои ходят в шелках и бархате, юбки легко взлетают в движении.

Музыкальная основа — барокко (Бах, Рамо, Скарлатти, Перселл, Альбинони, Вивальди). Строгие формы служат холодным фоном для кипящих страстей, ярче подсвечивая внутренний надлом персонажей. Музыкальный руководитель и дирижер — Артем Абашев. В спектакле участвует Московский молодежный камерный оркестр. Отдельные музыканты исполняют драматические роли: трубач Ильяс Невретдинов предстает в образе проигравшего игрока, сопрано Диляра Идрисова воплощает Марию Дмитриевну Исаеву, а контртенор Вадим Волков — Аполлона Майкова.

Оркестр — полноценный участник действия. Барочные ритмы то подталкивают героев вперед, то заставляют замирать. Второй акт открывает соло ударных. Часть спектакля идет под барабанную дробь. Игроки в казино появляются под звуки литавр. Стремительные события разворачиваются под «Грозу» из «Времен года» Вивальди. Казалось, что оркестр играет не в ритме Presto (быстро), а Prestissimo (максимально возможный темп). Бурная и стремительная мелодия еще больше закручивает вихрь страстей.

Финал выстроен художником. На сцену опускается люстра, а под ее куполом скрывается Алексей — жертва азартных игр, человек, потерявший всё. Вместе с люстрой он взлетает ввысь, и занавес закрывается.

«Игрок» — не просто история о рулетке, а исследование того, как идея способна целиком захватить человека, лишив его воли. А танец здесь становится точным языком для прозы Достоевского.