Читать ria.ru в

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 16 окт — РИА Новости. Что оставит после себя наш век: смартфон, пейджер или картину, которую нарисовала нейросеть? Михаил Пиотровский не спешит назначать будущие ценности. Он вообще советует не торопиться — особенно там, где речь идет об искусстве. Первая часть его интервью РИА Новости была посвящена разрушенным культурным мостам, России и Западу, а также историческим событиям в Йемене, удивительно созвучным новым конфликтам. Во второй появляются неожиданные темы и герои: компьютерные игры, детективы и Дональд Трамп. А заодно выясняется, как сильно изменилась публика роскошного Эрмитажа.

— Новое поколение живет в мире очень быстрого контента. Что бы вы посоветовали молодым людям в первую очередь увидеть, узнать в Эрмитаже?

— TikTok и другие модные платформы — это все быстрые решения. Но решения в сфере больших данных только кажутся правильными: в Big Data среднее число работает, а в нормальной жизни — среднее часто как раз ничего не объясняет.

Все эти быстрые решения удобны, они как наркотик, но они сбивают нормальный ритм. Поэтому стоит помнить: читать надо медленно, думать надо медленно, в музей тоже надо ходить медленно и надолго.

«

У нас в Молодежном образовательном центре есть разные программы такого "медленного внимания": медиации в музее, музыка в музее. Не бегать по залам и пытаться увидеть все. Лучше прийти и вдумчиво провести время в одном месте. Давайте учиться останавливаться!

А после этого можно снова идти, бегать, смотреть TikTok — что угодно.

Сейчас, кстати, происходит и реванш чтения: появляются книжные клубы, профильные выставки. Одни бестселлеры вполне нормально читать с экрана, а есть такие, которые хочется держать в руках. Главное — создавать для людей самые разные возможности. Заставить нельзя, можно показать.

И Эрмитаж сам работает с новыми форматами. Мы впервые показываем компьютерные игры как экспонаты. Есть, к примеру, популярная игра, которая использует визуальные образы советских детских книг. Это абсолютно современная вещь — и она уже становится музейным объектом.

— Как вы относитесь к тому, что искусство, созданное с помощью нейросетей, когда-нибудь окажется в музейном собрании?

— Мы много лет с этим работаем. Были большие выставки, были проекты, где человек выбирает алгоритм, а дальше получается самостоятельный результат. У этого есть перспектива.

Но в какой-то момент нам придется по-другому посмотреть на интеллектуальную собственность и авторство. То, что создается нейросетями, во многом ведь становится общественным достоянием.

В истории огромные периоды существовали без современного представления об индивидуальном авторстве. Гомер — во многом символическая фигура, у библейских текстов тоже нет привычной нам модели авторства.

«

Искусство вообще становится общественным достоянием. Если человек создал произведение, дальше оно живет в культуре.

Великое создается для человечества. Возможно, искусственный интеллект заставит нас снова всерьез обсудить эту идею.

Я, например, читаю детективы. Некоторые явно могли быть сделаны коллективом или при помощи ИИ (AI) — и ладно, если читать интересно. Происходит широкое производство нормальной культуры, и здесь идея автора, возможно, будет ослабевать.

— Вы читаете детективы?

— Конечно, читаю. Я все читаю.

— А какие любимые?

— Нет, этого я рассказывать, пожалуй, не буду (смеется).

— Эрмитаж хранит предметы, по которым мы судим о том, как жили люди до нас. Какие вещи через 100-200 лет будут характеризовать наше время?

— Мы сохраняем память и поэтому все время смотрим на современное искусство, собираем его, думаем, как сохранить эту современность. Но что именно останется главным символом нашего времени — посмотрим.

Сейчас наш век — это телефон. А раньше был пейджер, и мы думали, что он окончательно ушел. Но совсем недавно Биньямин Нетаньяху снова появился с пейджером и напомнил всем о нем. А история со взрывами пейджеров тоже заставила вспомнить, что у старой технологии есть свои особые свойства: через нее, например, сложнее подслушивать. Так что посмотрим, что останется — пейджер, iPhone или что-то еще.

— Кажется, что гости выходят из Эрмитажа другими людьми — с новыми знаниями, новыми впечатлениями…

— Да, кстати, хочу по этому поводу вспомнить веселую историю одну — ее активно обсуждали недавно в прессе и соцсетях: правда ли, что Дональд Трамп скопировал в Вашингтоне для нового бального зала Белого дома наш Георгиевский зал (Большой Тронный зал Зимнего дворца. — Прим. ред.). Что частично, видимо, правда.

«

Трамп когда-то был в Петербурге. И тогда сказал, что Эрмитаж — лучший музей в мире, восхищался им.

Он ведь любит роскошь, и наша русская роскошь, русский стиль пришлись ему по душе: золота чуть больше, чем надо, но не слишком много. Так что каждый, действительно, выносит отсюда свои впечатления, которые остаются надолго.

— Вот Трамп, получается, вышел из Эрмитажа другим человеком, запомнил русский стиль надолго. А изменилась ли публика за последние годы, по вашим наблюдениям?

— Изменилась, да. И в лучшую сторону! Толпы туристов — вот эти огромные организованные группы, из-за которых невозможно было спокойно походить по залам и все как следует рассмотреть, — они практически исчезли. А те, которые остались, мы распределили по времени, чтобы не было сразу слишком много людей.

И сейчас много гостей, которые приезжают сами, а не в рамках организованного тура. Приезжают с детьми, много пар, стало больше молодых посетителей. Они ходят и внимательно смотрят не только то, о чем написано в путеводителе, а что-то специальное, интересное лично им. То есть появилось больше возможностей для спокойного зрителя.

— А есть какая-то статистика по посетителям, кого больше?

— Точно могу сказать, что, по нашим данным, большая часть публики теперь — до 36 лет, а в Главном штабе Эрмитажа посетители еще моложе, они любят там гулять, там немного другая атмосфера. И еще цифры: женщин среди зрителей тоже большинство, около 60 процентов, но это как раз неудивительно.

Знаете, мне когда-то, еще несколько лет назад, говорили: смотрите, как много-много у вас китайцев, просто бум. А я отвечал: я видел китайцев, которые ходят в Прадо (музей в Мадриде), так вот — я хочу таких у нас! И представляете, сейчас у нас именно такие китайцы и другие иностранные туристы, которые ходили в Прадо. Ведь это более внимательный зритель.

С выставками мы пока не частим, у нас освободилось больше времени, чтобы заняться масштабной реставрацией произведений искусства.

Мы регулируем потоки, работаем до 20 часов, поменяли цены, сделали вечером вход дешевле.

— Такого раньше не было?

— Не было никогда. Вечером теперь можно к нам прийти — это непривычно, но для кого-то точно покажется удобным. Мы внимательно относимся к нашему новому зрителю, изучаем запросы.

Это тот вдумчивый зритель, который нам всегда был нужен, к которому обращается все то, что мы делаем.