Уже три месяца порядка ста тысяч горцев Шамильского, Хунзахского, Тляратинского районов, а также Бежтинского участка лишены возможности ездить по привычному маршруту на равнину и обратно из-за повреждения Красного моста. Его должны были восстановить до 31 октября, но две недели назад на Аварском Койсу случился паводок и конструкция обрушилась. Всю прошлую неделю в соцсетях и СМИ шло обсуждение, кто виноват в случившемся. На пресс­конференции в минтрансе Дагестана камни были брошены в огород республиканского филиала «Русгидро». По этой версии, поток, обрушивший мост, возник в результате сброса воды с Гоцатлинской ГЭС. Глава ведомства Джанбулат Гаджиев даже заявил, что эти обстоятельства станут предметом проверки компетентных органов. В «Русгидро» решили устроить нечто вроде очной ставки и пригласили всех заинтересованных лиц непосредственно на Гоцатлинскую ГЭС: представителей минтранса, общественности и СМИ.

Было это дело в среду. Мы выехали на двух автобусах из Махачкалы. Причем сначала я по ошибке сел в машину с общественниками. Это были громкие аварцы, которые в тот момент обсуждали спор насчет судьбы Красного моста, который произошел в каком-­то чате. Кто­то включил гневное голосовое сообщение одного из участников этого спора. Он на аварском ругал народ за неорганизованность, разобщенность, говорил, что каждый тянет одеяло на себя. После того как аудио закончилось, они стали кивать друг другу, мол, он правильно говорит. К сожалению, на контакт со мной они не были настроены. Это стало понятно, когда на мой вопрос, кто вы и откуда, самый громкий из них ответил: «Из роддома». Когда мы проезжали территорию бывшего ипподрома, он почему­-то посмотрел на меня и сказал, что там в советское время была толкучка, где молодой Березовский продавал постельное белье. Факт ареста бывшего олигарха в Махачкале за спекуляцию был мне известен, но эти детали я не знал.

По прибытии в Каспийск недоразумение быстро исправили, и я оказался в автобусе с журналистами и двумя известными общественниками. Один из них — Шамиль Хадулаев, хотя его уже можно включить в наши ряды как автора популярного телеграм­-канала. По дороге мы обсуждали с ним последние новости и слушали рассказ о строительстве ГЭС в Дагестане от Алиасхаба Хархачаева, который сидел на переднем сиденье с папахой в руках. Каждый раз, когда мы проезжали кладбище, он на правах аксакала поднимал руки и говорил: «ФатихIа!»

Где-­то через два часа мы доехали до Красного моста. Обстановка была очень живая: шум Аварского Койсу, гул работающего на развалинах отбойного молотка, скопление машин, хождение людей. Чтобы не ездить по длинной и плохой дороге в объезд, мы перешли на ту сторону реки по старому мосту, который используется теперь как пешеходный. В былые времена его использовали и как автомобильный. Это и есть исторический Красный мост, название которого перешло к известному нам мосту.

На той стороне нас ждали другие машины. На них мы добрались до Гоцатлинской ГЭС, где руководитель дагестанского филиала «Русгидро» Тимур Гамзатов уже общался с журналистами, общественниками и представителями минтранса. Еще в Каспийске он подходил к нам поздороваться со словами: «Салам алейкум, я Тимур Гамзатов, директор филиала «Русгидро»». Если бы не это представление, а также куртка с фирменным логотипом и его инициалами, то по нему никогда не скажешь, что это топ­менеджер одной из крупнейших госкорпораций. Бывает такой тип хакимов, которые внешне не выделяются на общем фоне. Гамзатов уроженец Согратля, сын знаменитого энергетика Гамзата Гамзатова, входившего в Госсовет при Магомедали Магомедове.

Для человека, не имеющего отношение к гидроэнергетике, объяснение принципа работы Гоцатлинской ГЭС кажется высшей математикой из­за обилия профессиональных терминов. Я решил ограничиться тем, что достаточно знать для понимания сути. Чем больше приток воды в реке, тем быстрее поднимается ее уровень в водохранилище. Если воды слишком много, станция сбрасывает излишки. Покончив с этой темой, Гамзатов стал объяснять, почему ГЭС не может быть повинна в обрушении Красного моста, но делал это сложным языком, который является проблемой всех «технарей». Однако то, что он говорит, прекрасно понимали представители минтранса: замминистра Джалалдин Акаев, советник министра Руслан Мамаев и замначальника «Дагестанавтодора» Замир Умаханов. Транспортники задавали наводящие вопросы, пытаясь выставить виновными гидроэнергетиков. Гидроэнергетики крайними никого не делали, но ловко парировали обвинения, используя контраргументы. И происходило все это на понятном одним им языке: «уровень мертвого объема», «проектная документация», «системный оператор» и другие сложные словосочетания.

К счастью, в этот момент появилась опоздавшая группа общественников. Особенно я обрадовался громким аварцам, о которых писал в начале. Не признавая никаких авторитетов, они потребовали отвечать им на простом человеческом языке. Оказалось, Тимур Гамзатов прекрасно владеет этим мастерством.

— Люди хотят знать, стал ли тот сброс воды причиной разрушения Красного моста? — спросил высокий активист. Как мне потом сказали, он прежде работал заместителем главы Шамильского района.

— Нет. Доказываю это следующими цифрами. В 2021 году 700 кубов воды вышло с ГЭС. Семьсот! И никаких проблем не было. А в тот день, про который вы говорите, — 250 кубов всего лишь. Вообще, мы должны иметь возможность пропускать до 1200 кубов здесь. Соответствующим образом и надо было выстраивать работу ниже по течению. Любые попытки Гоцатлинскую ГЭС представить причиной этих событий — они несостоятельны. Мы готовы обосновать это перед любой комиссией, перед любой экспертизой. Любой человек, который имеет малейшее отношение к гидроэнергетике, придя сюда, подтвердит нашу позицию. Она абсолютно неуязвима. Именно поэтому мы в эту полемику и не встревали.

Далее другой активист с голосом генерала стал отчитывать транспортников. Отвечать ему пытался замначальника «Дагестанавтодора», но вопросы с каждым разом ставились все жестче, а голос «генерала» становился все круче. В этот момент все стали смотреть в другую сторону, где замаячила фигура Магомедхабиба Алискандиева. Думаю, из всех характеристик ему больше всего подходит — лидер общественного мнения. Его голосовые сообщения с хлесткими высказываниями пересылают друг другу тысячи людей, а видео с его выступлением в Кизляре, когда там кипели страсти вокруг дорожного указателя на границе Чечни и Дагестана, давно перевалило за миллион. Алискандиев уроженец села Гоготль Шамильского района. Один из сотни тысяч горцев, которые страдают из-­за закрытия Красного моста.

Какое-­то время он молча слушал, а потом вмешался в разговор. В привычной ему экспрессивной манере, с колоритным горским акцентом он обратился к присутствующим на русском:

— Случилось то, что случилось! Дальше что будем делать?! Нужен мост, а не хабары!

Ему вызвался ответить замначальника «Дагестанавтодора» Умаханов — невероятно уравновешенный, спокойный человек. Кстати, горец — уроженец села Цахур. Он объяснил Алискандиеву, что сейчас идет обследование пролетов моста. Если они пригодны для использования, то мост будет открыт до 28 ноября.

— Ты главный здесь, да?! Ма, руку дай перед народом! — изрек Алискандиев, заставив хакима скрепить обещание рукопожатием.

Так Магомедхабиб за две минуты сделал маслиат между гидроэнергетиками, транспортниками и народом. Пользуясь случаем, я взял у него небольшое интервью о ситуации с мостом. Мой ломаный аварский позволял мне задавать только короткие вопросы.

— Как ты здесь оказался?

— Я сам местный житель — имею отношение и к Шамильскому, и к Гунибскому району. Вижу, как люди страдают из­за этой ситуации. А она такова, что человек, который хоть чуть­-чуть любит родную землю, не может оставаться в стороне. Вот я и пришел довести мнение людей до хакимов.

— Получилось?

— Они друг на друга вину спихивают, а нам их вина не нужна. Нам надо, чтобы мост сделали или хотя бы нормальный объезд. Дали железное слово, что сделают до 28 ноября. Если сдержат, им будет баркала от людей и награда от Аллаха.

— С какой проблемой столкнулся лично ты из-­за закрытия моста?

— У меня престарелые родители живут в горах, братья и сестры. Я каждую неделю приезжаю навещать их из города. Но даже если бы меня это все лично не касалось, я бы все равно считал эту проблему своей. Потому что достойный человек не должен оставаться в стороне, когда страдают его земляки. Наши предки так не делали. Любая проблема в Дагестане, особенно за тоннелем — это моя проблема тоже. Повторюсь, люди страдают. Дорога стала длиннее на час-­полтора. Спуски, повороты, серпантин — все это вызывает заторы, аварии на объездной дороге. Сено, корма, стройматериалы, продукты — тысячу вещей горцы везут наверх. В результате растут цены на товары, на поездки в транспорте, другие вещи. Про горцев говорят, что мы слишком доверчивые бываем. Поэтому надеемся, что дорожники слово сдержат. Пусть Аллах даст им силы этот мост закончить, а нам, горцам, терпение.

— Амин!

Просмотры: 4