На пути к Кондурче

В золотоордынском цикле — начало ему было положено статьей Золотая Орда на пути к традиционному исламу: от Бату к Берке — упоминался разгром Тохтамыша Тимуром в битве при Кондурче 18 июня 1391 г.

Думается, это стало не только поворотным событием в истории улуса Джучи, но и Евразии в целом, изменив военно-политический облик региона в пользу поднимавшейся Москвы.

Следом за Кондурчей последовало разорение незащищенных стенами золотоордынских городов, что, по большому счету, обрекло созданную потомками Бату державу на поглощение более сильными соседями.

Гибель городов, на мой взгляд, лишала Сарай перспектив формирования производственной базы, пусть и зависящей от поставок сырья и квалифицированных кадров извне. Выход к Чёрному морю и контроль над генуэзскими и венецианскими факториями позволял Сараю решить эту проблему.

Главное же, формирование бюрократического аппарата из оседлого городского населения, думается, давало золотоордынским ханам шанс преобразовать кочевое вождество — термин историка Н. Н. Крадина — в империю.

Таким путем в XVII в. пошел иранский монарх — см.: Через тернии к шаху: путешествие русского дипломата Григория Васильчикова ко двору Аббаcа I, — сделавший ставку взамен кызылбашской кочевой аристократии на персидскую оседлую бюрократию.

Разумеется, речь о гипотетических шансах Сарая преобразовать вождество в империю, с учетом массы «но». И, тем не менее, полагаю, шансы до 18 июня 1391 г. были.

В конце концов, и подъем Москвы обуславливался не выгодой ее географического положения — у Твери оно было несравненно выгоднее, — а фактором личности и стечением обстоятельств. В отношении Сарая это также могло сыграть в обе стороны.

Могло, если бы не сокрушительный удар Тамерлана, одержавшего победу во многом из-за более развитого типа общественно-экономических отношений в его державе — персидский историк Шараф ад-дин Али Йазди называл ее Тураном, — позволивших создать сильнейшую на тот период армию в мире.

При этом нужно отметить, что проблему преобразования вождества в империю Тимур решил только отчасти, поскольку также опирался, в том числе, на тюрко-монгольскую кочевую аристократию, о чем будет подробнее сказано в одном из следующих материалов, когда речь пойдет об устройстве армии завоевателя. Равно как и, по замечанию историка А. М. Кылычева, Тамерлан обладал мышлением, типичным «для кочевого феодала той поры».

Впрочем, я бы немного дополнил уважаемого исследователя: картина мира Тимура сочетала в себе как номадические черты, так и свойственные правителю оседлого государства.

Первое нашло выражение в скромном титуле эмир, который носил Тамерлан, поскольку, не будучи чингизидом, не имел прав на ханский престол. И в этом плане он следовал Ясе.

Что касается второго, то Яса в картине мира Тимура уживалась с нормами шариата, а сама его держава несла в себе как номадические черты, так и оседло-земледельческие, напоминая государство Хорезмшахов, разгромленное Чингисханом в 1221 г.

Собственно, более совершенный тип государственного устройства, в сравнении с другими вождествами номадов — той же Золотой Ордой или расположенным к востоку от Турана Моголистаном — и позволил Тимуру сформировать армию, оказавшуюся на рубеже XIV и XV столетий сильнейшей в мире.

О некоторых шагах Тамерлана в деле государственного строительства и пойдет речь в статье.

Диваны как шаг к империи

Черты оседло-земледельческой цивилизации, присущей державе Тимура, нашли выражение в создании разветвленной, по словам историка Т. Т. Даубаевой, системы центральных диванов (ведомств), контролировавших ключевые сферы государственной жизни и управлявшихся штатом чиновников из оседлого населения.

Собственно, почему в подзаголовке диваны названы шагом к имперскому, то есть подлинно государственному, строительству? Их деятельность способствовала формированию разветвленного бюрократического аппарата, что вело к преобразованию вождества в империю. Именно таким путем шли Сефевидский Иран и Османская империя.

Так, в компетенции диван-и-ала — другими словами: верховного дивана — находилась координация деятельности правительственных учреждений. Диван-и-истифа представлял собой финансовое ведомство. Прообразом военного министерства являлся диван-и-арз. Его эффективное функционирование позволило наладить учет набранного в армию оседлого населения Мавераннахра и Хорасана.

В свое время выдающийся востоковед В. В. Бартольд обратил внимание на актуальную для рассматриваемой нами темы деталь касательно социально-экономического развития этих двух земледельческих регионов с разветвленной в домонгольский период ирригационной системой: завоевавшие их номады постепенно попали под влияние стоявшего на более высоком культурно-религиозном уровне оседлого населения, отдаляясь от родственных им этнически кочевников упомянутого Моголистана, возникшего немногим ранее державы Тимура на развалинах Чагатайского улуса.

Эмир понимал важность данных регионов для культурного и военно-экономического развития его государства:

Грандиозные оросительные работы, — писал В. В. Бартольд, — проводились Тимуром не только в его родном Мавераннахре и соседнем Хорасане, но в таких отдаленных местностях, как Муганская степь и бассейн Кабула.

Роль сербедаров

Но о роли земледельческих регионов в развитии Турана будет сказано ниже, здесь же буквально несколько слов о движении сербедаров — в переводе с персидского: висельников. Оно сыграло существенную роль в становлении державы Тимура, затронув Мавераннахр, Хорасан и Иран, и представляло собой, по оценке историка А. П. Новосельцева, выступление различных социальных слоев оседлого населения против засилья кочевой знати.

О самом движении нужно говорить отдельно, для нашей же темы важно подчеркнуть: при поддержке сербедаров Тимур изгнал из стратегически и экономически важного Мавераннахра правившего там Илийас-Ходжу — наместника и сына первого хана Моголистана Туглук Тимура.

Однако позже эмир, при помощи земледельческой феодальной знати, напуганной радикализмом отстаивавшего идеи социального равенства дервишского крыла сербедаров, подавил движение.

Фактор сейидов и суфиев

Следует упомянуть о еще одном аспекте внутренней политики Тимура: влиянии на него сейидов — потомков Мохаммеда через его дочь Фатиму и внука Хусейна.

Они и по сей день уважаемы в исламском мире, прежде всего в шиитском. Пример — Али Хаменеи, убийство которого расценивалось немалой частью иранцев как святотатство.

Так вот, сейиды, по словам В. В. Бартольда,

были в его (Тимура — И.Х.) государстве, может быть, единственными людьми, жизнь которых считалась неприкосновенной.

Василий Васильевич следующим образом описывал влияние на эмира одного из них:

Тимур приобрел нового духовного покровителя, сейида Береке; о его происхождении приводятся разноречивые известия. Сейид остался в государстве Тимура и получил в удел город Андхой, остававшийся и в XV в. во власти его потомков. По словам Шереф ад-дина (персидского историка и поэта XV столетия — И.Х.), сейид после этого всегда сопровождал Тимура; после смерти они были похоронены в одном мавзолее, причем лицо Тимура было обращено в сторону сейида.

Влияние сейидов затрагивало прежде всего сферу идеологии, что также важно для нашей темы, поскольку вне, простите за тавтологию, идеологии невозможна империя, равно как и благодаря им держава Тимура все больше начинала жить не по языческим обычаям, а по нормам шариата. Последний, в свою очередь, испытал на себе, по словам историка Х. Н. Бехруза, влияние римского права.

На пути преобразования языческого мировоззрения номадов в мусульманское также немаловажную роль сыграли суфии, чья заслуга, как отмечает историк Л. А. Вердиева, «в исламизации и умиротворении кочевых племен была велика». О роли суфизма в становлении ислама на просторах от Волги и до территории современного Казахстана см.: Золотая Орда: от Ясы к Корану.

Примечательно, что отход от сформированных в рамках кочевой культуры тенгрианских обычаев нашел выражение в сфере, напрямую связанной с обороноспособностью государства:

С самого начала своего правления, — писал В. В. Бартольд, — Тимур строил крепости, окружал стенами города и этим нарушал заветы Чингис-хана.

И столь же показательна реакция некоторой части номадической элиты на нарушение заветов «Потрясателя вселенной»:

Создание укрепленной столицы вызвало, — пишет историк Т. М. Султанов, — заговор против Тимура и смуту в стране.

Впрочем, заговор был подавлен. Повторю вышесказанное: большинство золотоордынских городов не имело крепостных стен, что обрекло их на гибель во время вторжения армии Тамерлана.

Мавераннахр — ключ к империи

Но, пожалуй, главным аспектом превосходства Тамерлана над Тохтамышем стало владение им Мавераннахром и Хорасаном.

Понимая военно-экономическое значение в особенности первого для развития формируемой им державы, эмир сразу же, по словам А. М. Кылычева, поставил Мавераннахр на положение своего личного улуса, одаривая его заботами и привилегиями.

Мавераннахр — экономическое и политическое сердце, а также легкие державы Тимура

Забота выражалась, например, в интеграции значительной доли приведенных из покоренных земель пленных в хозяйственную жизнь Мавераннахра, равно как и в городское строительство.

Темпы развития региона при Тимуре оказались настолько высокими, что это дало повод узбекским экономистам М. М, Мухаммедову и Д. Х. Аслановой написать об образовании зачатков ни больше ни меньше капиталистической мануфактуры.

Выдвигая столь смелое утверждение, исследователи исходят из развитости экономики Мавераннахра и Хорасана, что способствовало, по их утверждению, укрупнению и концентрации производства.

По словам упомянутых ученых:

Ткацкие заведения, — «байтуттироз», действовавшие в Бухаре, в Мерве (сообщение Наршахи - ал -Утби) независимо от того, что в них трудились вольнонаемные рабочие, крепостные работники, пленники, рабы, представляли собой образцы феодальных коопераций. К разряду аналогичных средневековых предприятий относилось крупное оружейное заведение в Самарканде. На базе казенных крупных мастерских и по опыту организации труда в семейных кооперациях сложились сходные капиталистические институты. Таким образом, в Средней Азии в реальной среде — в мелкотоварном ремесленном производстве и в различных институтах семейной кооперации, назревали условия для зарождения капиталистической мануфактуры.

Полагаю, что тему зарождения последней все-таки следует отнести к разряду дискуссионных, особенно учитывая апологию Тамерлана в современном Узбекистане. Но для нас в данном случае важно обратить внимание на два аспекта.

Первый. В любом случае капитализм тождественен предприимчивости.

О своем положительном отношении к подобному качеству говорил сам Тимур:

Мой опыт показал, что человек обладающий качествами решительности, предприимчивости, бдительности, воитель, смелый, бесстрашный предпочтительнее непредприимчивых, равнодушных людей. Человек, обладающий опытом, дает работу тысячам людей. По опыту познал, что победителем можно быть при помощи Всевышнего и предприимчивости его раба.

Понятно, что приведенные рассуждения в большей степени затрагивают военную сферу, но и к области экономики, думаю, их также можно отнести.

Второй аспект. Развитие названных земледельческих регионов позволили Тимуру сформировать из оседлого земледельческого населения боеспособную пехоту, о едва ли не решающей роли которой в битве при Кондурче речь пойдет в статье, посвященной уже непосредственно войне Тохтамыша и Тамерлана.

Контуры пропасти

При этом, разумеется, я далек от идеализации внутренней политики Тимура и склонен видеть, что предпринимаемые им шаги по преобразованию кочевого вождества в полноценную империю носили половинчатый и непоследовательный характер.

Во-первых, развитие одних регионов — того же Мавераннахра, где располагалась столица Самарканд — происходило за счет других земель, в частности покоренного Тимуром Ирана и территории современного Азербайджан, о чем пишет А. М. Кылычев.

Согласно его выводам:

В целях упрочения своей власти он (Тимур — И.Х.) поселил в разных областях страны, прежде всего в Азербайджане, кочевые племена, в основном из тюрок кыпчакской языковой группы, тогда как до этого в Иране селились преимущественно туркменские племена. Это дало новый импульс к дальнейшей тюркизации населения Южного Азербайджана. По-видимому, на XIV–XV вв. приходится окончательное завершение тюркизации ираноязычного населения этого исторического региона.

Иными словами, в период правления Тимура по меньшей мере частично Иран и в большей степени Южный Азербайджан пережили упадок, в том числе и вследствие распространения на их территории номадизма, вряд ли стоявшего на одном уровне с более развитой земледельческо-оседлой исламской культурой.

Что ж, эмир великолепно чувствовал политическую конъюнктуру и, когда считал необходимым, поддерживал элиту номадов, даже если это шло в ущерб экономическому развитию его державы.

Кроме того, Тимур невольно заложил мину замедленного действия под будущее Турана. Речь о покоренных землях или владениях побежденных политических противников, раздаваемых эмиром своим сторонникам.

Подобного рода пожалования назывались суюргал. Он представлял собой наследственное владение, что после смерти Тимура стало одной из причин распада государства.

Таким образом, созданное Тимуром здание не носило устойчивый характер и рухнуло после его смерти, хотя и далеко не сразу. Однако эмир прожил достаточно долго — 69 лет по средневековым меркам весьма прилично, — чтобы извлечь выгоду из экономического процветания пусть и отдельных, но ключевых регионов.

Развитые оседло-земледельческие из них позволяли снабжать армию продовольствием и поставлять, как было сказано выше, в нее пехоту. Благодаря степным регионам Тамерлан располагал великолепной конницей.

Впрочем, об армии Тимура нам предстоит еще разговор. Следующий материал будет посвящен Тохтамышу: что двигало им в противостоянии с Тимуром и что представляла собой его держава?

Использованная литература
Бартольд В.В. Сочинения. Т. II, часть 2. Работы по отдельным проблемам истории Средней Азии. М., 1964
Бехруз. Х.Н. К вопросу о влиянии на исламское право римского права
Вердиева Л.А. Конфликты суфийских наставников с Тимуром (1336 – 1405) в мусульманской агиографической традиции // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 13. Востоковедение. 2022. № 3. C. 82 – 92
Даубаева Т.Т. Cистема государственного управления амира Тимура и принципы централизованной власти
Клавихо, Руи Гонсалес де. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403—1406). Пер. со староиспанского, предисл. и коммент. И.С. Мироковой. – М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1990
Кылычев А.М. Центральная Азия и сопредельные территории во время Тамерлана
Муминов И. Роль и место Амира Тимура в истории Средней Азии в свете данных письменных источников. – Ташкент: ФАН, 1968
Мухаммедов М. М., Асланова Д. Х. Экономическая политика амира Тимура и развитие производительных сил Узбекистана в эпоху правления Тимуридов
Новосельцев А.П. Генезис феодализма в странах Закавказья. (Опыт сравнительно-исторического исследования). М.: – «Наука», 1980
Султанов Т.М. К историографии этнополитической истории улусов Джучи и Чагатая

Следите за нашими новостями на Facebook, Twitter и Telegram