Есть звезды кино, что всю жизнь пытаются стать иконой стиля. А есть Хелена Бонэм Картер, которая однажды просто вышла из дома в разных туфлях.

Пока Голливуд десятилетиями продает зрителям идеальную женщину — гладкие волосы, белоснежную улыбку, безупречное платье и выверенную до миллиметра жизнь, — она появляется на красной дорожке с прической, которую словно на старом кладбище растрепал ветер, сочетает викторианское кружево с панковскими ботинками, а нитку жемчуга на шее — с чокером. И в 60 лет ведет себя так, будто вообще не знает слова «норма». А главное — все это ей невероятно идет. Хелена Бонэм Картер никогда не хотела кому-то понравиться.

Ее аристократическая фамилия принадлежит британской истории, в ее роду были политики, дипломаты, бароны и люди, разговаривавшие с премьер-министрами на равных. Судьба приготовила ей жизнь идеальной английской леди — с прямой спиной, жемчугом на шее и безупречными манерами. Такой была ее первая роль, и она сыграла ее настолько убедительно, что кинокритики поспешили короновать ее «английской розой» и «королевой корсетов». Казалось, впереди — бесконечная череда экранизаций Джейн Остин и Генри Джеймса, где Хелена будет красиво страдать у окна, пока мужчины объясняются ей в любви...

Но Хелена сбежала. Сначала ее ждали сигаретный дым и размазанная помада Марлы Сингер. Потом — сумасшедший цирк Тима Бертона, где женщины смеются громче мужчин, королевы отрубают головы, ведьмы сходят с ума от любви, а красота рождается из уродства. И стала музой режиссера и вдохновением для стилистов, потому что странность — самая дорогая роскошь, которую может позволить себе женщина.

В эпоху, когда публичные личности тщательно выверяют со стилистом каждую деталь своего образа, Хелена остается вызывающе настоящей. Она смеется над собственной эксцентричностью и с одинаковым достоинством появляется как на красных дорожках, так и в повседневной жизни, где главным ее аксессуаром становится свобода. И пока мир бесконечно обсуждает тренды, Хелена напоминает о гораздо более редком явлении — подлинной индивидуальности. Она никогда не пыталась стать иконой стиля. Но именно поэтому ей удалось стать гораздо большим — символом свободы, которую невозможно купить, скопировать или воспроизвести. Свободы быть собой.

Если бы жизнь Хелены Бонэм Картер стала викторианским романом, никто бы не удивился. Девочка с такой фамилией должна была вырасти безупречной, говорить негромко, выбирать правильные слова и никогда — никогда! — не привлекать к себе лишнего внимания. Но именно в этом доме, где традиции передавались почти как фамильное серебро, родилась одна из самых странных женщин мирового кино.

Хелена появилась на свет 26 мая 1966 года в Лондоне.

По отцовской линии Бонэм Картер принадлежала к одной из старейших британских семей. Ее отец, Рэймонд Бонэм Картер, был банкиром и общественным деятелем. Дед, сэр Морис Бонэм Картер, — влиятельным политиком и ближайшим соратником премьер-министра Герберта Асквита. Это была та самая старая Англия, где происхождение означало не роскошь, а долг. Настоящий статус не демонстрировали — его просто невозможно было скрыть.

Дед Хелены по матери, испанский дипломат Эдуардо Проппер де Кальехон, во время Второй мировой войны, рискуя собственной карьерой, выдавал транзитные визы еврейским семьям, спасая тысячи людей от нацистских преследований. Позже Израиль присвоит ему звание «Праведник народов мира». Ее бабушка, баронесса Элен Фульд-Шпрингер, происходила из знаменитой французско-еврейской банковской династии. Испанские дипломаты, французские банкиры, британские политики, австрийские и еврейские корни — кажется, в семье Хелены смешалась вся старая Европа.

Но ее детство оказалось совсем не похоже на семейный альбом с идеальными фотографиями. Когда девочке было пять лет, ее мать пережила тяжелый нервный срыв и на долгие годы погрузилась в депрессию. Дом, где все привыкли сохранять достоинство при любых обстоятельствах, вдруг столкнулся с болезнью, о которой тогда почти не говорили вслух. Когда Хелене исполнилось 13 лет, она испытала новое потрясение: ее отец перенес инсульт, оказался прикован к инвалидному креслу и почти потерял речь. И если большинство актеров приступают к изучению человеческих эмоций в театральной школе, она начала делать это дома.

Девочка очень рано столкнулась с тем, что взрослые могут быть хрупкими, а семья — источник не только безопасности, но и душевной боли. Актриса признается позже, что именно болезнь родителей научила ее замечать то, чего не видят другие: паузы между словами, выражение глаз, едва уловимые изменения интонации. И пока сверстники переживали школьные драмы, она училась существовать рядом с болезнью, принимать перемены и видеть достоинство там, где другие замечали лишь трагедию. Позже Хелена скажет, что именно отец научил ее стойкости — не словами, а собственным примером.

Возможно, именно поэтому ее экранные героини, будь то Беллатриса Лестрейндж или Червонная королева, всегда скрывают за своим безумием настоящую боль. Они могут быть эксцентричными, смешными, пугающими или величественными, но почти всегда за внешней маской — человек, переживший потерю. Хелена никогда не играет боль — она знает ее природу.

Самое странное решение Хелена Бонэм Картер приняла задолго до того, как впервые вышла на съемочную площадку. Девочка из семьи банкиров, политиков и дипломатов вдруг решила стать актрисой! В ее окружении становились государственными служащими, юристами, финансистами — людьми, которые строили историю Британии. Актерство не считалось недостойной профессией, но уж точно не выглядело естественным продолжением такой родословной. И все же Хелена выбрала именно его. Не потому, что мечтала о славе. А потому, что хотела исчезнуть.

Позже она не раз признавалась, что в детстве никогда не чувствовала себя до конца собой. Была мучительно застенчивой, постоянно сомневалась в себе и гораздо комфортнее существовала в мире книг, фантазий и вымышленных историй, чем в реальной жизни. Уже став знаменитой, она с улыбкой вспоминала, что в 19 лет впервые прочитала о себе в журнале с мыслью: «Теперь наконец узнаю, какая я на самом деле». «Актерство было для меня способом сбежать», — признавалась она спустя годы.

Хелене было 15 лет, когда она увидела фильм «Женщина французского лейтенанта» с Мерил Стрип и Джереми Айронсом и поняла, что кино — это возможность прожить десятки разных жизней.

Почти одновременно произошло еще одно маленькое открытие. В школьной постановке «Ромео и Джульетты» она сыграла... голос Джульетты. Это был необычный стереофонический спектакль: Ромео звучал из одной колонки, Джульетта — из другой. Камеры не было. Не было сцены. Только голос. И оказалось, что его достаточно, чтобы зрители поверили в любовь. Для будущей актрисы это стало важным уроком: иногда достаточно одного дыхания, чтобы создать целый мир.

И Хелена начала действовать. В 15 лет она выиграла национальный литературный конкурс для подростков и весь денежный приз (500 фунтов стерлингов) потратила на то, чтобы оплатить профессиональное портфолио и регистрацию в британском актерском справочнике Spotlight — главной базе, по которой режиссеры и агенты искали новых исполнителей. Она не ждала счастливого случая, а буквально купила себе шанс на него. «Просто пошла и нашла агента, потому что подумала: я могу создать собственный мир. Ты не можешь исправить свою жизнь, но можешь уйти в мир, где у тебя есть контроль».

В середине восьмидесятых удача наконец постучалась в дверь. Хелена получила главную роль в исторической драме «Леди Джейн», где сыграла трагическую королеву Англии Джейн Грей. Почти одновременно на экраны вышла «Комната с видом» Джеймса Айвори — фильм, сделавший 19-летнюю Бонэм Картер новой звездой британского кино.

Еще вчера — застенчивая девушка, сомневавшаяся в себе. Сегодня — открытие года. Критики были очарованы. Они увидели в ней воплощение классической английской красоты: фарфоровую кожу, огромные темные глаза, тонкий профиль, удивительную естественность. Очень скоро за Хеленой закрепились два негласных титула — «английская роза» и «королева корсетов».

Британское кино словно нашло для Хелены Бонэм Картер идеальную клетку. Молодая актриса с аристократической фамилией, густыми темными локонами и безупречной дикцией будто сошла со страниц викторианских романов. «Меня называли corset bimbo, — вспоминала Хелена те годы со своим фирменным сарказмом. — Хотя я предпочитала думать о себе как о секс-символе в корсете».

Корсет стал ее визитной карточкой на экране. Но саму Хелену он интересовал совсем по другой причине. Не как символ благородства, а как актерский инструмент. Позже она признавалась, что чувствовала себя перед камерой «совершенно голой и беззащитной». Именно одежда помогла ей спрятаться. «Я понятия не имела, что делаю. Все время думала: сейчас они поймут, что я самозванка. Костюм же начинает говорить раньше, чем ты открываешь рот», — вспоминала Хелена спустя годы. Большинство актеров надевают его, чтобы выглядеть как персонаж. Хелена надевала костюм, чтобы понять, как персонаж думает. Она полюбила корсеты почти профессиональной любовью: «Если правильно его носить, он выправляет осанку. В нем есть свои достоинства». Он диктовал ритм дыхания, менял походку, заставлял иначе двигать руками и даже по-другому молчать. Она училась играть не лицом, а позвоночником! Именно костюмные драмы научили ее удивительной сдержанности. Пока другие молодые актеры искали сильные эмоции, Хелена открывала мощь почти незаметного жеста. Легкий поворот головы. Пауза перед ответом. Взгляд, который длится на секунду дольше.

Премьера «Комнаты с видом» Джеймса Айвори стала открытием 19-летней актрисы Хелены Бонэм Картер. До этого она была, в точности как ее экранная героиня Люси Ханичерч, только лишь «молодой леди с густыми темными волосами и очень милым, бледным лицом». После выхода фильма на экраны в ней увидели не только милашку с выдающейся родословной, но и выдающиеся актерские способности.

Однако вместе с успехом пришла и ловушка. После премьеры критики были очарованы новой звездой британского кино. Хелена казалась идеальной героиней романов Форстера и Генри Джеймса. Посыпались предложения сниматься в исторических драмах, где ей предстояло играть благовоспитанных девушек в корсетах, кружевах и шляпках.

Картина по роману Генри Джеймса считалась почти невозможной для экранизации, но режиссер Иэн Софтли решился на риск. Он искал на главную роль в ленте «Крылья голубки» актрису, которая смогла бы совместить внешнюю сдержанность с почти шекспировской внутренней жестокостью. Кейт Крой была женщиной, готовой пожертвовать моралью ради любви и свободы. Именно неоднозначность героини заставила Хелену согласиться на роль. «Она не злодейка. Просто отчаянно пытается выжить». Работа оказалась одной из самых эмоционально сложных в ее карьере. Хелена вспоминала, что сознательно избегала осуждать свою героиню. «Если начинаешь судить персонажа, ты перестаешь его играть», — говорила она. Вместо этого актриса искала логику в каждом поступке Кейт, какой бы жестокой она ни казалась зрителю. И доказала, что способна играть женщин противоречивых, опасных и психологически сложных. Эта роль принесла ей первую номинацию на «Оскар» за лучшую женскую роль.

К началу 90-х годов она стала символом британской костюмной драмы — красивым, узнаваемым и невероятно успешным. Со стороны казалось, что судьба наконец расставила все по местам: аристократка играет аристократок. Но это было лишь очередное недоразумение. Сама Хелена отчаянно не соглашалась с этим образом. «Я выглядела как... располневший бурундук», — позже говорила она с привычной самоиронией. «Я всегда хотела быть характерной актрисой, даже когда была заперта в корсете и играла невинных девушек», — признается она много лет спустя. Пока весь мир видел в ней идеальную английскую леди, сама она уже мечтала испортить платье, размазать помаду и сыграть женщину, рядом с которой никому не будет спокойно.

В середине девяностых Хелена Бонэм Картер снималась в костюмных драмах, редко давала откровенные интервью и по-прежнему жила недалеко от родителей. Казалось, ее жизнь развивается по сценарию романов Генри Джеймса. Но одна встреча изменила все.

С Кеннетом Браной они познакомились в 1993 году во время подготовки к фильму «Франкенштейн Мэри Шелли». Брана был не просто исполнителем главной роли Виктора Франкенштейна — он был режиссером картины и одной из самых заметных фигур британского кино. И в свои тридцать с небольшим уже считался наследником Лоуренса Оливье, человеком, который должен был вернуть британскому кино его театральное величие.

Это была встреча двух людей, которым суждено создать большую историю. Но у этой истории существовал один нюанс: Брана был женат на актрисе Эмме Томпсон, подруге Хелены.

Так Бонэм Картер оказалась внутри одного из самых громких любовных треугольников британского кино — и отказалась играть роль роковой женщины. Актриса, которая всю жизнь будет создавать на экране безумных королев, ведьм и женщин, разрушенных страстью, в собственной жизни выбрала молчание.

Хелена хорошо знала Эмму Томпсон. Они вместе снимались в «Говардс-Энде», где играли сестер, и действительно сблизились во время работы. Поэтому история стала для нее особенно болезненной. Когда журналисты пытались заставить ее говорить об Эмме, она всегда уходила от темы. «Да, мы стали друзьями... но дальше начинается территория, о которой мне трудно говорить, потому что это касается ее», — признавалась Хелена.

В октябре 1995 года Брана и Томпсон объявили о расставании. А вскоре фотографы сняли Кеннета и Хелену вместе в одном из лондонских парков. Снимок мгновенно оказался в газетах и превратил их отношения в один из самых обсуждаемых романов британского кино. Спустя четверть века после случившегося, когда журналист The Guardian спросил Эмму Томпсон о Бране, та лишь горько рассмеялась: «О, Кен... Это уже все кровь под мостом», — драматично переделав английское выражение water under the bridge, означающее, что прошлое давно осталось позади.

Марла Сингер. До встречи с ней Хелена была актрисой, которую камера любила за красоту, аристократичность и хрупкость. Но по-настоящему большой актрисой она стала, когда впервые разрешила себе быть некрасивой. И еще важный акцент: Марла — это первая героиня, в которой соединились все будущие черты Хелены-актрисы: черный юмор, безумие, уязвимость, сексуальность и ощущение внутренней катастрофы. И на свободу их выпустила именно Марла Сингер — женщина с потекшей тушью, сигаретой в руке и полным отсутствием желания кому-либо нравиться.

Когда Дэвид Финчер начал искать актрису для экранизации романа Чака Паланика «Бойцовский клуб», студия хотела видеть более узнаваемое имя. Среди возможных кандидаток называли Риз Уизерспун, Вайнону Райдер, Кортни Лав и Сару Мишель Геллар. Но Финчер видел Марлу иначе. После «Крыльев голубки» он понял: Хелена способна сыграть женщину, в которой одновременно существуют хаос, юмор, одиночество и боль. Позже режиссер объяснял свой выбор тем, что Бонэм Картер обладает редкой способностью строить персонажа изнутри. «Она всегда спрашивает: «Что именно вы хотите сказать этой сценой?» — а затем выстраивает роль, двигаясь назад от ответа», — говорил Финчер.

Для самой Хелены сценарий стал потрясением. «Я никогда не читала ничего подобного», — признавалась она. Ее героиня имела смелость. Она появлялась на группах поддержки, хотя не была больна. Покупала одежду в благотворительных магазинах. Курила так, словно у нее не было будущего. И жила с ощущением человека, которому уже нечего терять. «Марла не старается понравиться. И именно это мне в ней нравилось», — говорила Хелена.

Вместе с художником по костюмам Майклом Капланом она искала образ женщины, которая выглядела бы так, словно собирала себя по кусочкам после долгой безумной ночи. Бонэм Картер позвонила ему почти в панике: «Кто, черт возьми, такая Марла Сингер? Вам придется мне помочь». Ответ Каплана стал отправной точкой: «Представь Джуди Гарленд в конце жизни. Не звезду «Волшебника страны Оз», а женщину, которая слишком много пьет, почти не спит и постепенно разваливается». Даже макияж стал частью актерской работы. Хелена предложила гримеру наносить ей косметику левой рукой. Логика была простой: Марла никогда не стала бы аккуратно краситься перед зеркалом. Она бы делала это механически, не глядя на себя. Потекшая подводка, размазанная помада и неровные тени стали не ошибкой, а демонстрацией характера. Даже волосы должны были выглядеть так, будто героиня давно перестала заботиться о чужом мнении. Их почти не укладывали, а иногда Хелена специально ложилась спать с влажными волосами, чтобы утром получить нужный беспорядок.

Но еще был метод Дэвида Финчера. Режиссер мог снимать одну сцену десятки раз, добиваясь почти незаметного изменения интонации. Эдвард Нортон позже шутил, что благодаря энергии Хелены обычные 40 дублей иногда превращались в 70. Но именно это и нравилось Финчеру. Марлу невозможно было просчитать. Она казалась не сыгранной, а найденной.

Когда «Бойцовский клуб» показали на Венецианском кинофестивале, фильм встретили свистом и критикой. Сам Финчер был подавлен. Но мать Хелены, сидевшая рядом с режиссером, спокойно сказала: «Не волнуйтесь. Он станет культовым». Она оказалась права.

В 2001 году Хелена Бонэм Картер приехала на съемки нового фильма великого и ужасного Тима Бертона. И впервые оказалась в ситуации, которая идеально описывала всю ее тогдашнюю жизнь: чтобы стать героиней фильма, ей пришлось исчезнуть.

Для Бертона это был период разрыва с актрисой Лизой Мари, с которой он много лет работал и жил. Для Хелены — время перемен: ее громкий роман с Кеннетом Браной остался в прошлом, а в будущем она, кажется, нащупала образ новой себя. С Бертоном они были бы странной парой — и именно поэтому идеально подходили друг другу.

На съемках «Планеты обезьян» Хелена играла Ари — шимпанзе-ученую, которая отличается от остальных приматов состраданием и любопытством к людям. Каждый день начинался с нескольких часов грима. Лицо скрывали сложные протезы. Менялась пластика тела, походка, голос. «Тим не говорит: «Сделай так». Он просто создает пространство, в котором ты можешь быть собой», — рассказывала Хелена. На съемочной площадке, где обычно царят давление и контроль, Бертон позволял ей экспериментировать.

Для подготовки актеров к съемкам была задействована система Ape School («Школа обезьян») — шестинедельный курс, который проводили хореограф Терри Нотари (впоследствии знаменитый постановщик движений для «Аватара») и актер Джон Александер. Все исполнители ролей обезьян учились двигаться, сидеть, есть, бегать, реагировать и даже смотреть друг на друга как шимпанзе. Хелена потом с юмором вспоминала: «Я провалила «Школу обезьян». Мне пришлось заново учиться быть неподвижной. Перестать все анализировать и сделать каждое действие физическим, жить настоящим моментом. Обезьяны гораздо более чувственные и тактильные, чем мы. Их внимание — стопроцентное. Вообще, всем людям не помешало бы сходить в «Школу». Кроме того, в подготовку к роли входило наблюдение за настоящими шимпанзе. «Они гораздо более открытые, чем люди, и у них огромные сердца. Обнять шимпанзе очень трогательно. Они обладают удивительным любопытством, и этому было интересно учиться», — вспоминала Хелена.

По мере того как она все меньше становилась похожей на себя прежнюю не только в кадре, но и в жизни, к ней рос интерес режиссера — как к женщине. «Хелена — невероятная актриса. Она может быть кем угодно», — говорил Тим в интервью, объясняя, почему так часто приглашал ее в свои фильмы. Сам Бертон всегда был режиссером одиночек: его герои жили на границе между реальностью и фантазией, были нелепыми, немного печальными и совершенно непохожими на остальных. Бонэм Картер, выросшая среди британской сдержанности и семейных традиций, тоже всю жизнь чувствовала себя человеком «не отсюда». В Хелене Тим увидел родственную душу. Позже она скажет: «Он единственный человек, кто действительно понял меня».

Он открыл в ней совсем другую сторону — ту, которая не боялась выглядеть странной. Она говорила, что рядом с ним ей не нужно было объяснять свою эксцентричность.

У них не было пышной свадьбы, громкого предложения руки и сердца. Более того, они сознательно решили не оформлять отношения официально. «Мы не женаты, потому что не чувствуем необходимости в этом», — объясняла Хелена.

Их знаменитое решение жить в двух соседних домах в Лондоне стало способом сохранить индивидуальность. «Это очень хорошо работает. У нас есть свое пространство», — говорила Хелена. Она признавалась, что всегда была человеком, которому необходимо время, чтобы побыть наедине с собой, а Тим — человеком, который тоже любит жить в собственном мире.

После «Планеты обезьян» Бертон начал создавать для Хелены целую галерею персонажей. В «Крупной рыбе» она сыграла сразу несколько ролей, в «Трупе невесты» стала голосом Виктории, в «Чарли и шоколадной фабрике» превратилась в маму, миссис Бакет, а в фильме «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» получила одну из самых сложных ролей в своей карьере, которую назовет одной из своих любимых. «Миссис Ловетт — наверное, самая близкая мне из всех ролей, которые я играла», — говорила она. В этой женщине ей нравилось сочетание юмора, одиночества и отчаяния. Она была одновременно смешной и трагической — именно такие персонажи всегда привлекали Бонэм Картер. За роль миссис Ловетт Хелена получила номинацию на «Золотой глобус». Критики увидели в ней не просто актрису, способную играть странных персонажей, а большую драматическую силу.

Особой частью этой истории стал Джонни Депп. Для Бертона и Деппа сотрудничество началось в 1990 году с «Эдварда Руки-ножницы». Со временем они стали одним из самых узнаваемых режиссерско-актерских дуэтов в современном кино. Хелена вошла в этот творческий круг, и журналисты начали говорить о своеобразной «команде Бертона» — тройке гениев, что вместе создают особый кинематографический язык.

Сам Бертон никогда не воспринимал Деппа как конкурента. Напротив, он говорил о нем как об актере, которому полностью доверяет: «Джонни может сыграть кого угодно!» Идея любовного треугольника — Бертон, Бонэм Картер и Депп — всегда больше интересовала прессу, чем самих участников. «Джонни — один из самых добрых людей, которых я знаю», — спокойно говорила Хелена. Ревность, о которой любили писать таблоиды, не была частью их реальности. Бертон ценил в Деппе именно то, за что ценил Хелену: способность полностью растворяться в необычном персонаже.

В 2003 году у Хелены и Тима родился сын Билли Рэй, крестным которого стал Депп. Через четыре года появилась дочь Нелл. Материнство заставило Хелену иначе посмотреть на карьеру: «Дети делают тебя более настоящим», — говорила она. Бертон, которого часто представляли мрачным и отстраненным художником, дома оказался совсем другим. Хелена рассказывала о нем как о нежном и вовлеченном отце. «Он замечательный папа», — говорила она.

За годы совместной жизни Бертон и Бонэм Картер превратились в культурный символ. Он — режиссер готических сказок, с растрепанными волосами и черным юмором. Она — актриса в кружевных черных платьях, с удивительной способностью сделать странность привлекательной. И вместе они создали собственную эстетику, которая оставила след в мировом кинематографе. А еще их союз критики метко окрестили «Союзом людей, которые не верят в расческу»...

Когда Хелена Бонэм Картер появилась в волшебном мире «Гарри Поттера», это выглядело идеально. Актриса, которую десятилетиями связывали с британской аристократией, старинными особняками и костюмными драмами, получила роль женщины, словно сошедшей с самых темных страниц готического романа.

Беллатриса Лестрейндж стала одним из самых узнаваемых персонажей всей франшизы — безумная, жестокая, преданная Волан-де-Морту и при этом завораживающая. Но за этим образом стояла не просто злодейка из сказки. Хелена увидела в ней сложную женщину, одержимую властью, любовью и абсолютной преданностью.

В этот мир она пришла в 2006 году — для съемок фильма «Гарри Поттер и Орден Феникса». На тот момент серия уже стала мировым культурным феноменом, и Беллатрису ждали с особым нетерпением. Поклонники представляли ее по-разному, но кандидатура Хелены быстро стала одной из самых интересных. Для актрисы это был шанс создать персонажа с нуля. «Мне всегда нравились люди с трещиной внутри», — говорила она.

«Я не думаю, что Беллатриса считает себя злой. Она считает себя правой», — объясняла Хелена. Это стало ключом к роли.

Создание образа стало отдельным спектаклем. Вместе с художниками по костюмам Хелена придумала женщину, которая словно застыла во времени. Ее длинные темные волосы, тяжелый макияж, корсетное платье (надеть корсет на героиню предложила сама Хелена) рассказывали историю еще до первой реплики. Актриса специально сделала свою героиню максимально театральной. Она хотела, чтобы Беллатриса выглядела так, будто слишком долго жила внутри собственного безумия. «Она как рок-звезда, только из мира волшебников», — шутила Хелена.

Особое внимание она уделила пластике. Ее Беллатриса никогда не стояла спокойно: двигалась резко, изгибалась, наклонялась к собеседнику слишком близко. Ее смех был оружием — нервный, опасный и при этом почти детский. «Она абсолютно не контролирует себя — и в этом есть что-то очень освобождающее», — говорила актриса.

Особые отношения сложились у нее с Эммой Уотсон, которая играла Гермиону. Сцена пыток Гермионы Беллатрисой стала одной из самых эмоционально тяжелых в серии. Хелена рассказывала, что ей было важно показать не просто жестокость, а удовольствие от власти над другим человеком. При этом за пределами съемочной площадки она относилась к молодым актерам почти по-матерински. Многие участники фильма вспоминали ее чувство юмора и способность разрядить напряженную атмосферу.

Беллатриса стала настолько популярной, что постепенно вышла за рамки персонажа второго плана. Поклонники копировали ее образ, костюм, прическу и манеру смеяться. Сама Бонэм Картер признавалась: «Такие героини редко появляются. Они дают тебе возможность полностью потерять себя», — говорила она.

Хелена сохранила память о своем темном альтер эго: среди вещей, связанных с фильмом, у нее остались элементы костюма и реквизита, которые актриса получила после завершения работы. И вставная челюсть с гнилыми зубами — элемент образа, который она придумала сама.

В 2010 году произошло возвращение Хелены Бонэм Картер туда, откуда когда-то началась ее карьера: в мир дворцов, правил и британской аристократии. Но на этот раз то была уже совсем другая Хелена.

В фильме «Король говорит!» она сыграла Елизавету Боуз-Лайон — будущую королеву-мать, женщину, которая помогла своему мужу Георгу VI преодолеть тяжелое заикание и стать символом стойкости для страны. Роль принесла ей номинацию на «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана и стала одним из самых важных признаний в ее карьере. «Мне всегда казалось странным, что люди думают, будто я играю таких женщин, потому что сама такая», — говорила Хелена. По ее словам, за красивыми платьями и старинными интерьерами многие не замечали главное — актерскую работу.

С картиной «Король говорит!» ситуация изменилась. Теперь она вернулась в мир, который знала с детства, но посмотрела на него другими глазами. Она выросла среди историй о британской политике, дипломатии и старых семейных связях. Ее бабушка Виолетт Бонэм Картер была близким политическим союзником Уинстона Черчилля, а сама Хелена с детства слышала рассказы о королевской семье и британской истории. Возможно, именно поэтому Елизавета Боуз-Лайон стала для нее не просто костюмным персонажем. «Я чувствовала определенную ответственность, потому что она была реальным человеком», — рассказывала актриса.

Чтобы подготовиться к роли, Хелена изучала архивные записи, фотографии и воспоминания о королеве-матери. Но она сознательно избегала простой имитации. Ей было важно показать не икону, а женщину. «Я не хотела играть святую. Она была живым человеком — с юмором, характером и своими недостатками», — объясняла актриса.

Именно чувство юмора стало ключом к роли. В отличие от многих представлений об аристократии как о холодном мире протокола Хелена увидела в Елизавете женщину с огромной внутренней силой и теплом.

После успеха «Король говорит!» последовала серия аристократических ролей, в том числе роль принцессы Маргарет в сериале «Корона» — персонажа, который оказался почти полной противоположностью королевы-матери. Если Елизавета Боуз-Лайон была символом долга и самообладания, то Маргарет — страсти, бунта и одиночества. Для Хелены это был особенно интересный материал. Она искала в своей героине трагедию человека, которому с рождения была отведена вторая роль. «Она была невероятно смешной и невероятно грустной одновременно», — говорила Хелена о Маргарет. Именно это сочетание — юмор и боль — всегда привлекало ее в персонажах.

К этому моменту Бонэм Картер уже не воспринимала костюмные драмы как ограничение. То, что в молодости казалось ей клеткой, стало инструментом. «Корсет — это не враг», — признавалась она с улыбкой. И вернулась к своему образу «королевы корсетов», но теперь уже сама решала, насколько туго будет затянут этот атрибут ее актерского гардероба.

В мире, где красная дорожка давно превратилась в соревнование по безупречности, Хелена Бонэм Картер всегда появлялась так, будто только что вышла из собственной сказки. Она могла прийти в роскошном платье Alexander Mcqueen, с винтажной сумкой, в кружевных перчатках, с растрепанными волосами — и совершенно спокойно надеть две разные туфли.

Ее стиль всегда был продолжением ее характера: немного викторианский, немного готический, немного театральный и всегда с долей иронии. «Я не думаю о моде как о способе выглядеть красиво. Мне нравится выглядеть интересно», — говорила актриса. На протяжении всей карьеры Хелена избегала идеальности. Ей было гораздо интереснее несовершенство — то, что делает человека живым. «Совершенство меня пугает. В нем нет жизни», — говорила она.

В 2018 году актриса наконец сыграла женщину, для которой одежда является профессией. В фильме «Восемь подруг Оушена», спин-оффе знаменитой трилогии, Хелена исполнила роль Роуз Вайл — эксцентричного британского фэшн-дизайнера, переживающего не лучший период карьеры. Это был персонаж, созданный словно специально для нее: дизайнер с огромным эго и любовью к театральности. Хелена построила ее образ на сочетании ощущения забытой славы и невозможности отказаться от собственной легенды, вложив в роль много самоиронии. Она играла женщину, одержимую созданием образов, одновременно прекрасно понимая всю силу этой игры. «Одежда может рассказать о человеке больше, чем слова», — говорила она.

В 2010 году журнал Vanity Fair включил Хелену Бонэм Картер в список самых хорошо одетых людей мира. А спустя год случился знаменитый модный выход Хелены. Это произошло 16 января 2011 года на церемонии «Золотой глобус». Актриса явилась на красную дорожку в платье Vivienne Westwood, а на ногах у нее были две разные атласные туфли с ремешками на щиколотке: одна — ярко-зеленая, другая — ярко-розовая. Образ мгновенно стал вирусным. Телешоу Fashion Police назвало его модным провалом, а таблоиды несколько дней обсуждали, не перепутала ли актриса обувь в спешке. Но Хелена быстро развеяла все сомнения: это был сознательный выбор. «Почему бы не носить разные туфли? Кто сказал, что нельзя? Я просто веселилась».

Британский Vogue назвал Хелену «главной бунтаркой красной дорожки». А ее непарные туфли так впечатлили дизайнера Марка Джейкобса, что он пригласил Бонэм Картер стать лицом своей рекламной кампании. Стилист Кэти Гранд рассказывала, что Джейкобс специально напомнил ей использовать в съемке разные туфли — так вдохновил его тот выход на «Золотом глобусе».

Сама Хелена называет своими главными источниками вдохновения Вивьен Вествуд и Марию-Антуанетту. В Вествуд ее привлекала свобода смешивать эпохи, панк и историю. В Марии-Антуанетте — способность превращать жизнь в театр. «Мне нравится наряжаться. Одежда может рассказывать историю», — говорила она.

Когда в декабре 2014 года стало известно, что Тим Бертон и Хелена Бонэм Картер расстались после 13 лет отношений, Голливуд лишился одной из самых необычных своих пар. Они сознательно избегали громких светских выходов и жили не так, как принято: в двух соседних лондонских домах, соединенных общей дверью. Этот факт годами обрастал мифами, пока сама Хелена не уточнила: «Мы действительно жили вместе, несмотря на то что все почему-то считали иначе».

Официальный комментарий разрыва был предельно лаконичным: «Тим Бертон и Хелена Бонэм Картер мирно расстались в этом году, остаются друзьями и продолжают совместно воспитывать детей». На этом публичные объяснения закончились. Ни Бертон, ни Бонэм Картер так и не назвали конкретную причину. Лишь спустя несколько месяцев актриса впервые заговорила открыто. «Я могла бы написать целую диссертацию о том, что произошло», — призналась она в интервью. Но вместо подробностей добавила: «Наши отношения всегда были особенными и, думаю, такими останутся».

«Разрыв — это очень болезненно, но, пожалуй, его можно и рекомендовать», — говорила актриса в интервью. И признавалась, что ей пришлось пережить настоящий процесс утраты, но со временем она смогла посмотреть на прошлое без горечи. Но после окончания этой большой главы актриса и женщина Хелена Бонэм Картер продолжила жить в Лондоне, заниматься детьми и выбирать роли не по статусу, а руководствуясь внутренним интересом.

В 2018-м она встретила писателя и историка искусства Рая Дага Холмбо на свадьбе друзей. Ей было 52 года, ему 31 — 21 год разницы! Позже Хелена называла эту встречу «неожиданным волшебством». Их отношения стали полной противоположностью знаменитого союза с Бертоном. Если Тим был частью ее большого кинематографического мира — с готическими декорациями, съемками и фантазией, — то Рай появился в более тихий период жизни. Хелена рассказывала, что они познакомились совершенно случайно: оба едва не отказались прийти на ту свадьбу. «Это был счастливый случай», — говорит она. И редко рассказывает о нем, потому что ценит его частную жизнь. Известно лишь, что рядом с ним Бонэм Картер чувствует себя спокойно и свободно. «Он волшебный», — сказала она о нем в одном из интервью, добавив, что не хочет превращать отношения в публичное шоу. И пусть Рай заметно младше, их это не смущает. «По ночам он пьет мою молодость», — жалуется в интервью Хелена.

Когда Тим Бертон начал романтические отношения с Моникой Беллуччи, журналисты попытались представить это как продолжение старой традиции: новая муза вместо прежней. Но сама Хелена версию никогда не поддерживала. Это человек, с которым связаны важнейшие годы ее жизни, отец ее детей и режиссер, изменивший ее карьеру. Хелена снялась почти во всех его главных фильмах: их творческий союз казался таким же неразделимым, как и личный. Последней их совместной работой стала сказка «Алиса в Зазеркалье», вышедшая на экраны в 2016 году — ко дню премьеры Червонная королева Хелена Бонэм Картер и главный сказочник ее жизни Тим Бертон уже больше года были не вместе. Их творческий союз завершился так же окончательно: в последующих проектах Хелена уже не появлялась. «Успешность отношений не определяется тем, что вы вместе навсегда. Иногда вы просто не предназначены друг другу на всю жизнь», — скажет она, и фраза послужит эпилогом их истории с Бертоном.

Сегодня Бонэм Картер по-прежнему выходит на красные дорожки в странных платьях, смеется над собственной эксцентричностью, снимается только тогда, когда чувствует интерес, и не пытается выглядеть моложе. Когда-то она была аристократичной девушкой на экране, музой великого режиссера, бунтаркой с вызывающим стилем...

А теперь она просто Хелена Бонэм Картер. По-настоящему большая актриса. Счастливая женщина. И ее история продолжается.

Анастасия Костюкович