О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ ТАЁЖНОГО ДОБРОПИСЦА В Средние века "доброписцами" ...

Дата публикации: 19-10-2026 08:00:00

О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ ТАЁЖНОГО ДОБРОПИСЦА
В Средние века "доброписцами" называли составителей и переписчиков рукописей. Переписка церковных книг и сочинение оригинальных произведений в средневековом стиле практиковались старообрядцами даже во второй половине XX века. Особенно преуспел в том Афанасий Герасимович Мурачёв — удивительный старец с берегов Енисея.
Афанасий Мурачёв принадлежал к общине часовенных — одного из самых строгих и консервативных направлений старообрядчества, распространенного на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Родившийся при Николае II и умерший при Владимире Путине, Афанасий Герасимович многое видел и многое пережил. Однако его жизнь протекала словно в параллельном мире, в котором не было Политбюро и парадов, "сталинок" и хрущевок, пионеров и комсомольцев, не было там и перестройки. В нем, как и столетия назад, были лишь бревенчатые скиты и мудрые старцы, древние книги и тайные тропы, по которым Мурачёв всякий раз "спасался" от "сквернословных дикобразов" "асфальтового мира", мигрируя по бескрайней тайге.
История жизни Мурачёва тесно переплелась с историей Дубчесских скитов, основанных старообрядцами часовенными в конце 1930-х. Скиты эти существуют и по сей день. История их возникновения, быт и биографии обитателей известны сегодня благодаря творчеству Афанасия Герасимовича, которое является прямым продолжением древнерусских литературных традиций. Мурачёв явил нам, казалось бы, давно ушедший тип средневекового книжника — человека, объединяющего в себе писателя-сочинителя, каллиграфа-переписчика и мастера-переплетчика. Более того — книжника, блестяще владеющего не только старыми, но и новыми литературными формами. Его собственное наследие — это стихи и проза, часто рифмованная, а также многочисленные письма: Афанасий Герасимов, как он сам себя называл, — признанный мастер эпистолярного жанра. В 1990-х годах творчество Мурачёва и он сам становятся предметом пристального внимания исследователей — историков и археографов, по просьбе которых он составил несколько рукописей. На рубеже 1990—2000х годов, несмотря на преклонный возраст, Афанасий Герасимович продолжал совершать дальние поездки за старинными книгами, сам переписывал, украшал и переплетал рукописи, сам же готовил кожу для переплета, помнил секреты выделки бересты для письма. Кроме того, он сотрудничал в различных литературных журналах, делясь с читателями самобытным талантом.
Афанасий Герасимович родился в 1916 году в многодетной крестьянской семье в одном из живописнейших уголков Алтая — верховьях реки Бии. Годы его детства и отрочества были непростыми. В ходе Гражданской войны значительная часть часовенных, считавших новую власть предтечей антихриста, отступила вместе с белыми в Китай. Оставшиеся на родине с началом коллективизации уходили с насиженных мест вглубь сибирской тайги, основывая скиты и маленькие семейные поселения — заимки. В числе подобных скитальцев, живших на полулегальном положении, оказалась и семья Мурачёвых.
В 1940 году Афанасий, следуя наказу родителей, уезжает на один из притоков Енисея и долго странствует по тайге. Голод, и без того частый гость в домах местных крестьян, в те страшные годы, казалось, поселился здесь навсегда. Спасал кедровый орех; а тому, кто не успел его запасти, приходилось есть даже торф и труху — немало местных жителей умерло тогда от недоедания и болезней.
Незадолго до окончания Второй мировой войны Мурачёв знакомится со старцами знаменитого Дубчесского скита и просится к ним послушником, но те, боясь обвинений в укрывательстве, приняли его не сразу, а только в 1947 году.
Мужские и женские скиты на реке Дубчес были в то время главными центрами духовной жизни сибирских старообрядцев, уцелевшими после погромов 1930х годов. Здесь имелось все необходимое для трудной, но относительно нормальной жизни: подсобное хозяйство, скот, различные мастерские и даже собственный скрипторий, где не только копировались старые, но и создавались новые произведения. То есть скиты оставались чуть ли не единственными из сохранившихся центров традиционной книжности; а скитский скрипторий был прямым наследником монастырских скрипториев Средневековья. Здешние обитатели сами варили чернила, изготовляли перья, переплетали и украшали рукописи, некоторые из них писали даже на выделанной по особому рецепту бересте. Скиты на многие километры были окружены небольшими заимками-поселениями, оказывавшими им всевозможную поддержку, а также служившими своего рода сторожками — на случай появления незваных гостей. Эти скиты, равно как и их обитатели, воспринимались часовенными буквально в мессианском ключе — как последний оплот истинной веры, "малого стада". Возложенную на них ответственность осознавали и сами скитники, а также и население окружавших скиты заимок, что давало им в тех суровых условиях невероятную мотивацию.
В скиту Афанасий активно занимается самообразованием. "У меня, — писал позже Мурачёв, — врожденное было желание, чтоб сколь возможно больше прочитать книг церковного содержания. В свободные часы читал днями и вечерами; я всегда уходил последний с читального стола". Настоятель скита, отец Симеон, видя такую неуемную тягу к чтению, даже слегка пожурил нового послушника: "Ты, Афанасий, братию обидишь, один вечеруешь, братский труд лучину жгешь". Афанасий же парировал: "Отче, я сам буду для себя лучину готовить". Так за чтением и различными послушаниями протекала жизнь нашего героя.
В один из дней, по воспоминаниям Афанасия Герасимовича, "в скиту иконы стали извещать, стали почикивать, пощелкивать. У старцев на сердце стало волнение, говорят, что-то иконы извещают. Сперва было реже, а потом чем далее, стало повторяться чаще, каждый день пять-шесть раз щёлкнут иконы, особенно древние. Таких извещений в благополучное время не бывает". И действительно: в 1951 году таежный монастырь был обнаружен с воздуха и разорен отрядом МГБ. "На третий день после Благовещения Пресвятые Богородицы, — вспоминает Мурачёв, — 28 марта, часа в 4 дня я вышел из келии на улицу. Послышался крик, я глянул вправо и вижу толпу бежащих людей, похожее на татарский набег, с оружием в руках и с криком, друг друга перегоняют, один другова подгоняют и от радости вскрикивают". Афанасий Герасимович сразу догадался, что это милицейский отряд. Он вернулся в моленную и предупредил находившихся там троих старцев, а сам "пошол в келарню, , и сял возле стола". Старцы же, "схватив шубы", "улезли в картовную яму".
Однако ни расстояния, ни толстые стены, ни, тем более, "картовная яма" никого не спасли: скитников арестовали, а имевшийся у них мелкий рогатый скот и масло "все начальство поели". Невосполнимой утратой не только для обитателей скита, но и для всей русской культуры стало уничтожение богатейшей скитской библиотеки. Тем не менее одну ценную рукопись, правда XX века, скитникам все же удалось спасти, закопав в землю той пристройки, где их содержали.
Задержанных переправляли на плотах в Красноярск, и при первой же остановке Мурачёву далось бежать: "Берег к соныцу, снегу не было, в лесу метров 6–7 была грядка снегу, а далее косогор весь был голый, покрытый лесом, и он меня взял в свои обятия. Чрез мало минут я был на верху горы с километр, только тогда похватался отряд, что Афанасий исчез: ухали, кричали во весь дух: Афанасий! Афанасий! А до меня только чуть доносилось, как волчей вой. Тогда только я свободно вздохнул и сказал: Слава Богу, отстали от меня все сквернословные дикобразы".
После побега Афанасий вновь скитается по тайге. Вскоре он обосновывается в скиту отца Ефрема, находившемся в Кемеровской области. Вместе со своим новым наставником Мурачёв совершает поездки по Уралу, помогая ему обзаводиться древними книгами. Несколько позже он стал ездить один. Но как-то в Абакане Афанасий Герасимович был задержан милицией как не имеющий документов. Десять дней его содержали в спецприемнике. Самым тяжелым, как вспоминал Афанасий, было не само заключение как таковое, а то обстоятельство, что, когда кончились запасы своей еды, он был вынужден "скверниться", принимая хлеб от "безбожных" (за водой его все же выпустили к колонке). Через десять дней Мурачёва отпустили, выдав первый в его жизни документ — справку для устройства на жительство. А еще через некоторое время в одном из енисейских поселков ему выдали и общегражданский паспорт. Переезжая из одного сибирского села в другое, Мурачёв в итоге оседает в том самом районе Обь-Енисейского канала, куда в конце 1930-х годов и перебрались из Западной Сибири обитатели скитов отца Симеона.
Перу Афанасия Мурачёва принадлежит целый ряд ярких произведений исторического характера. Прежде всего это "Повесть о Дубчесских скитах", впервые опубликованная в "Новом мире" в сентябре 1991 года, из которой мы узнаем подробности уничтожения обители. Переписанная в том же году на бересте тончайшей выделки рукопись "Стихосложении" содержит исполненный пронзительной тоски духовный стих "О разорении и изгнании отцов": "Сяду один на едине, плач воздвигну в тишине. Тишина от плача прозвучит, да и опять на веки замолчит..."
Афанасий Герасимович был одним из составителей и последним редактором изданного в 2014 году "Урало-сибирского патерика" — той самой рукописи, которую арестованные скитники сумели спасти от огня, закопав в землю. "Патерик" — это пространная летопись часовенного согласия, начиная с появления первых старообрядцев-пустынников на уральских заводах в начале XVIII столетия и заканчивая 90ми годами XX века.
Большинство сочинений Мурачёва в той или иной степени автобиографичны. Мир произведений Афанасия Герасимовича — это мир человека Средневековья, сакральный космос, исполненный чудесами, видениями, тайными знаками. В нем нет места случайности, ибо за каждой "случайностью" стоит Вышний промысел. Так, согласно "Повести о Дубчесских скитах", их разорению помимо "почикивания" икон предшествовал сон отца Симеона: "Как будьте раскрылись двери в часовню, и здоровый кот вбежал и как снизу доверху по всем иконам проскакал". Начальник отряда МГБ, некий Софронов, особенно осерчал на книгу "Небеса", которая "что-то на него подействовала, что он ее отдельно жог в костре на отряде, и палкой листы швырял, чтоб сильнее горели" — намек читателю на "адскую" природу покусившегося на святыню пришельца. Основываясь на дошедших до него слухах, Мурачёв акцентирует внимание на том факте, что отнятый у скитников скот "не соединялся с колхозным скотом, ходил отдельно и стал худеть и тощать и потом, говорят, весь пропал" — подобно тому, как и сами часовенные, хозяева скота, не вступали в колхозы и не общались с "афеистами" в посуде и пище. Персонажи библейского повествования здесь органично переплетаются с образами русских крестьян. Например, в своем сочинении, посвященном Благовещению и Рождеству, Мурачёв вкладывает в уста Богородицы народное женское причитание: "Да почто же я тебя отпустила с моих глаз, цветочик ты мой!"...
По мнению современных исследователей, Николая Покровского и Натальи Зольниковой, произведения Мурачёва — "вершина литературного творчества школы урало-сибирских часовенных", а "виртуозное владение словом, образом, метафорой придает необыкновенную эмоциональную, иной раз разящую силу всем его сочинениям".
Еще в Дубчесском скиту под водительством отца Симеона молодой Афанасий "стал изучать Апокалипсис и библейское пророчество". Спустя несколько десятилетий Мурачёв писал о своем наставнике так: "Я как будто родился и жил в подполье, а он меня вывел на електрический свет. Как я увидел его глубокое знание и начитанность, полностью отдался ему в научение, , а он охотно занимался со мной, смотря на мое кипячее желание. За четыре года при его коленях я успел схватить самое важное и нужное для меня. Я был рад до глубины души, что он так ясно мне раскрыл пророчество о последних временах".
Афанасию Герасимовичу принадлежит целый ряд эсхатологических сочинений, написанных в традиционном стиле и трактующих сюжеты и образы Откровения: "О временах" (1970), "О останке Израилевом" (1982), "Предатомные предвестии" (1983), "Наука и техника природе убийца" (1984), "О Конце света" (1994), выполненная разноцветными чернилами и карандашами "Периодическая таблица Апокалипсиса" (1999) и пояснения к ней (2000).
Основная часть старообрядцев востока России относилась к СССР и его вождям как к явлению в мистическом отношении сугубо отрицательному, а потому наставники часовенных не приветствовали даже формальную работу в государственных учреждениях и получение социальных выплат, включая пенсии. Не был исключением в этом смысле и Афанасий Герасимович. Жесткий морализм, бескомпромиссный антикоммунизм и буквальное толкование библейских пророчеств роднили енисейского книжника с протестантскими фундаменталистами Американского Юга. Многие мысли Мурачёва перекликаются с модными сегодня экодвижением и дауншифтингом, хотя, конечно, имеют под собой совершенно иную идейную подоплеку. Кстати, слова у Мурачёва не расходились с делами: до последнего дня он вел жизнь простого крестьянина-промысловика, полную физического труда и самоограничений. Скончался Афанасий Герасимович в 2008 году в возрасте 92 лет. Благодарную память о нем хранят не только старообрядцы, но и все исследователи его уникального творчества.
А. Гудков
[https://vk.com/rusmir.media?ysclid=mjfigxbdi08997830|журнал «Русский мир»]

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	ПОЧЕМУ РУССКИЕ СКАЗКИ ТАК ПОПУЛЯРНЫ У ВЗРОСЛЫХ https://vk.ru/wall-155688991_228160 24 июля ...	0	7.83	28-07-2026
2	Людмила Облапенко Жизнь и похождения Мыколы и Мурчика вна Украине ...	0	6.89	07-09-2026
3	18 октября день рождения Кира Булычева( настоящее имя Игорь Всеволодович ...	0	9.08	19-10-2026
4	Михаил Евсеевич Вишняков (02.09.1945 - 05.07.2008) - забайкальский поэт, прозаик, ...	0	8.39	29-08-2026
5	Сегодня день рождения белгородского поэта, прозаика, члена Союза писателей России, ...	0	6	17-07-2026
6	Овидий Горчаков	0	11.49	16-09-2026
7	18 октября родился Кир Булычёв. Кир Булычёв (настоящее имя И́горь ...	0	14.97	19-10-2026
8	23 сентября 1908 года родился Сергей Георгиевич Жемайтис — русский ...	0	11.22	23-09-2026
9	18 октября родился Кир БУЛЫЧЁВ (наст. имя Игорь Можейко; 1934-2003), ...	0	10.83	18-10-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 5.66. Источник: vk.com.