После провала Llama 4 Цукерберг понял, что его корпорация отстаёт в разработке ИИ. Тогда он создал новую лабораторию, переманил в неё учёных из OpenAI и Anthropic, а боссом назначил 28-летнего миллиардера, предварительно заплатив более $14 млрд за долю в его стартапе.

Первая ИИ-команда у Meta* появилась ещё в 2013 году, задолго до начала массовой ИИ-гонки. Но, несмотря на это и наличие в штате пионеров современного ИИ вроде лауреата премии Тьюринга Яна Лекуна, корпорация не смогла применить научные разработки для создания передового пользовательского продукта и проигрывала гонку OpenAI, Anthropic и Google.

Вышедшее в апреле 2025-го семейство моделей Llama 4 не оправдало ожиданий, которые подогревала сама Meta*, и по характеристикам уступало китайским открытым моделям. Тогда гендиректор Марк Цукерберг решил изменить подход к разработке и начал масштабную реструктуризацию, которую FT назвала крупнейшей в истории компании.

Раньше ИИ-команды возглавляли исследователи и продакт-менеджеры, но этот подход не оправдал себя. Теперь Цукерберг искал не учёного, а прежде всего основателя и предпринимателя, который сможет выпустить конкурентоспособный пользовательский продукт.

Миллиардер решил создать «Лабораторию сверхинтеллекта» (MSL), куда начал переманивать ведущих специалистов из OpenAI, Anthropic, Google DeepMind и Apple, предлагая нетипично высокие зарплаты и многомиллионные бонусы. В «самую элитную и талантоёмкую команду», как описал её он сам, пришли даже бывшие главы GitHub и Safe Superintelligence Нат Фридман и Даниэль Гросс соответственно.

Возглавить лабораторию «в военное время» должен был «гендир-военачальник», и Цукерберг поставил 28-летнего Александра Вана, предварительно купив 49-процентную долю в его стартапе Scale AI за $14,3 млрд. Аналитики сочли это acquihire-сделкой — когда актив покупают прежде всего ради его работников, — и позже сам Ван косвенно подтвердил это предположение.

За девять месяцев команде удалось разработать свою первую модель, закрытую Muse Spark, которую представили в апреле 2026 года. По данным исследователей Artificial Analysis, в тестах она уступала только Gemini 3.1 Pro, GPT-5.4, and Claude Opus 4.6. Релиз там окрестили «возвращением Meta* в ИИ-гонку», но сам Ван назвал её лишь «закуской».

Ещё три месяца спустя вышли модель для генерации изображений Muse Image и мультимодальная рассуждающая Muse Spark 1.1. Появление последней TechCrunch назвал «угрозой» для Anthropic и OpenAI. А в начале октября появились «передовые», по заявлениям компании, Muse Wonder и Muse Wonder Full.

Сын китайских физиков-эмигрантов, Ван с детства был погружён в мир технических наук. Его родители трудились над секретными военными проектами в Национальной лаборатории Лос-Аламос в Нью-Мексико, где Роберт Оппенгеймер вместе с командой Манхэттенского проекта разработал первую атомную бомбу.

В шестом классе он начал участвовать в олимпиадах по математике и программированию, а в 17 лет устроился на полную ставку разработчиком в сервис вопросов и ответов Quora. Для этого он взял годичный перерыв от учёбы, по истечении которого поступил в Массачусетский технологический институт (MIT).

В MIT он обучал свои первые простые модели и разбирался в TensorFlow — библиотеке для машинного обучения от Google, которая вышла в том же 2015 году.

На летних каникулах после первого курса Ван и его бывшая коллега из Quora, 21-летняя Люси Гу, решили создать стартап и подали заявку в акселератор Y Combinator, главой которого тогда был Сэм Альтман. Несколько недель они работали над медицинским ИИ-агентом, но их наставник Джаред Фридман предупредил: скорее всего, у них ничего не выйдет — ИИ-технологии тогда были недостаточно развиты.

Нужна была новая идея. Ещё «играясь» в университете с простыми ИИ-моделями, Ван понял, что в будущем узким местом в разработке больших моделей станут данные.

Двумя другими важными составляющими обучения нейросетей — вычислительными мощностями и кодом — занимались большинство одногруппников. А вот подходящие датасеты уже тогда было сложно достать, но мало кто воспринимал это как проблему.

Так появилась идея стартапа Scale AI: он очищал и размечал массивы данных и поставлял разработчикам очищенные наборы. «Я сказал родителям, что Scale AI — лишь затея на лето — вспоминает Ван. — Разумеется, в университет я так и не вернулся». Кто-то же должен был научить ИИ отличать пакет от пешехода, лишь отчасти иронизировал Forbes.

Компанию запустили в 2016 году, а офис на первые месяцы развернули в подвале раннего инвестора Дэна Левина. Сначала стартап работал преимущественно с производителями автопилотных систем, помогая размечать снятые машинами видео. Среди клиентов числились GM Cruise, Uber, Honda, Toyota, Apple и Alphabet, которой принадлежит Waymo.

В 2019 году, по мере развития ИИ, бизнес начал сотрудничать с крупными лабораториями и корпорациями. Например, данные Scale AI, среди прочих, использовала OpenAI для создания ChatGPT. Meta* с 2019-го была среди клиентов, а с 2024-го — среди инвесторов. Всего к 2025 году услугами Scale AI пользовались более 300 компаний.

«Мы — кирки и лопаты золотой лихорадки генеративного ИИ», — говорил о проекте Ван.

При этом за бизнесом стоял труд тысяч низкооплачиваемых сотрудников, которые размечали данные вручную. Компанию неоднократно обвиняли в несоблюдении условий труда. В материале за 2023 года Forbes писал, что на Scale AI через «дочку» работали почти 240 тысяч жителей разных стран, включая Кению, Филиппины и Венесуэлу, часто получая меньше $1 в час.

Уже когда ИИ «съел» все простые данные, а требования к моделям выросли, Scale AI начала привлекать экспертов с учёными степенями и к 2024 году всё больше полагалась на высококвалифицированных дорогостоящих подрядчиков, преимущественно из США, писало The Information.

Помимо подготовки данных, компания развивала ПО на основе ИИ, которое в том числе продавала государству, и к 2025 году заключила оборонные контракты на $350 млн. По крайней мере часть из них подразумевала использование нейросетей для анализа спутниковых данных, по которым военные оценивали ущерб от военных действий на территории Украины.

Приход Вана в Meta* некоторые сотрудники встретили в штыки, а его подход к управлению и разработке только усилил недовольство:

• Новый начальник выступал за создание закрытых моделей в противовес открытым, на которые ставило предыдущее руководство.
• Во время внутренних обсуждений Ван продавливал «идеалистическую» линию использования ИИ для решения «всех проблем человечества», тогда как другие указывали на необходимость фокусироваться на применении новых моделей внутри экосистемы Meta*: в WhatsApp*, Instagram*, Messenger* и «умных» очках.
• По словам собеседников FT, их раздражала попытка представить новое ИИ-семейство как построенное «с нуля», хотя модели Muse Spark частично использовали код и датасеты прошлых моделей Llama.

Разработкой промышленных моделей и научными исследованиями Ван не занимался, и за это его тоже упрекали. Например, Лекун, занимавший должность главного специалиста по ИИ и уволившийся после реорганизации, из-за которой должен был подчиняться Вану, заявил, что новый босс не умеет проводить исследования и не понимает научной этики.

Однако Цукерберг рассчитывал не на «учёность» Вана, бросившего вуз, а на опыт работы Scale AI с передовыми лабораториями. Ван не только знал, на каких данных обучаются модели и как их совершенствуют, но ещё и находился с разработчиками ИИ на одной волне и понимал, куда движется технология.

Например, как и многие другие главы ИИ-компаний, он верит в скорое достижение AGI — ИИ, который сможет сравниться по способностям с человеческим мозгом, — в то время как Лекун считал, что для этого необходимы кардинально новые идеи и решения (уйдя из Meta*, учёный основал компанию, которая занимается разработкой «моделей мира»).

За десять лет руководства стартапом Ван осознал, как важно стойко переносить сложные для бизнеса периоды, не меняя при этом убеждений. «Думаю, в целом большинство жителей Сан-Франциско ни во что по-настоящему не верят и черпают все свои идеи из Twitter или с вечеринок», — делился он в одном из интервью.

По его словам, без умения отстаивать свою позицию невозможно возглавлять компанию: «В разные периоды ваш проект будет то популярным, то никому не нужным, и так по кругу. Это верно даже для самых крупных компаний вроде Nvidia. Ваша задача — пережить эту сумасшедшую бурю».

Хотя MSL — часть триллионной корпорации, Ван относится к ней как к стартапу. Он считает, что «микрокоманда, в которой все выкладываются на полную, всегда будет работать быстрее, чем крупная организация, где ответственность размазана между большим количеством людей» (над Muse работало менее 200 человек).

Он не пытается указывать коллегам, что делать, стараясь вместо этого «создавать условия, в которых они смогут выполнять свою работу на высшем уровне». Например, для поднятия командного духа он якобы проводит встречи, на которых пьёт с командой бабл-ти.

По заявлениям самого Вана, его подход работает — он с гордостью рассказывал, что посетители по духу сравнивали MSL с ранними OpenAI и Anthropic.

Но настоящий талант Вана — умение находить влиятельных союзников как в Кремниевой долине, так и за её пределами, пишет FT со ссылкой на его коллег и партнёров. Он поддерживает контакты со множеством высокопоставленных фигур, в том числе с:

• Бывшим главой Google Эриком Шмидтом.
• Экс-техдиректором OpenAI Мирой Мурати.
• Техсоветником Дональда Трампа Майклом Крациосом.

С директором по продукту Meta* Крисом Коксом Ван был знаком ещё до прихода в Meta*, а с главой OpenAI Альтманом даже жил под одной крышей во время пандемии.

Очень немногие компании поддерживают тесные отношения со всеми ведущими исследовательскими ИИ-командами. Среди них — Scale AI и Nvidia, но глава Nvidia Дженсен Хуанг, скорее всего, не согласился бы на эту должность.

Дэн Левин, инвестор Scale AI

Как человек, который с 19 лет выступал перед инвесторами, Ван амбициозен, умеет заключать сделки и знает, как привлекать таланты, и в этом он похож на Альтмана, отмечали в разговоре с The Information инвесторы Scale AI.

Один из знакомых Вана замечал: «успех необходим [тому] как воздух». Но предприниматель достиг его благодаря «безумным трудолюбию и рабочей этике», а не потому, что он вундеркинд, пояснял соучредитель финтех-проекта Plaid и член совета директоров Scale AI Уильям Хокки. Возраст наоборот настраивает некоторых против Вана — тот же Лекун называл его «молодым» и «неопытным».

Сам Ван говорит, что давно перестал обращать внимание на подобные сомнения в его компетентности. Учитывая, что Цукерберг пытается трансформировать имидж компании, чтобы привлечь молодых пользователей и соискателей, юность руководителя может быть его дополнительным преимуществом.

После выпуска Muse Ван опубликовал около сотни постов в X за пять дней, в одиночку организовав своеобразную PR-кампанию для ИИ-агента. Целью Вана, отказавшегося от общепринятых корпоративных приёмов, было превратить Muse в мем и объект поп-культуры, предполагает основатель PR-агентства Words+Pixels Ник Браунд.

Через десять дней после запуска Muse обогнал ChatGPT и стал самым скачиваемым бесплатным приложением в американском App Store.

«Кто-то сегодня сказал, что над запуском Muse работала лучшая SMM-команда. Братан, я сам пишу эти твиты и подпускать корпоративных придурков к своей твиттеровской пушке не собираюсь», — писал Ван после успеха Muse. Позже добавил: «Я работаю с крутыми корпами, не подумайте. Но когда жать на спусковой крючок — решаю сам».

По словам техноаналитика Дэна Айвза, Ван — «практически полная противоположность» другим лидерам в сфере ИИ. И это то что нужно в условиях кризиса доверия к Meta*, считает он: топ-менеджер, который публикует посты поздно ночью, спорит с незнакомцами и готов открыто нести ответственность за продукт — один из «активов» корпорации.

После презентации Muse помимо агента в соцсетях обсуждали самого Вана и его образ: камуфляжная футболка с оленем и надписью «Озеро Тахо», Crocs с «лесным» узором, прямоугольные очки в металлической оправе, растрёпанная стрижка маллет.

Ван выглядел «не как самый молодой миллиардер, а скорее как диджей с нестабильной работой и зависимостью от ментоловых сигарет», писал Slate, добавляя: «Возможно, [руководство Meta* считает, что пользователи] охотнее поверят, что продукты компании не так уж [не конфиденциальны] и вредны [для психики], если их презентует парень, который одет как одноклассник, продававший травку**, а потом поступивший в театральное».

Наряд выглядел настолько неподходящим для официального мероприятия, что в интернете появилась контринтуитивная теория: якобы Ван на самом деле выступал в вещах от Prada, Gucci и Balenciaga, которые вместе стоили почти $10 тысяч.

Сам топ-менеджер назвал спекуляции «клеветой» и приложил фото с «реальной» стоимостью — около $250 за всё — и напоминанием самому себе помыть голову.

Не похоже, чтобы Ван специально продумывал образ для презентации — он уже появлялся на публике в той же футболке и тех же Crocs.

В одном из интервью он рассказывал, что у него есть два любимых занятия: гулять по лесу и читать научную фантастику. А озеро Тахо, окружённое национальными заповедниками и лесами, находится в трёх часах езды от штаб-квартиры Meta*. На его же берегу стоит один из домов Цукерберга, где тот договорился с Ваном о назначении.

Ещё в первые годы существования Scale AI Ван разглядел в ИИ технологию, которая может изменить относительно мирный — по его мнению — геополитический расклад, существовавший с конца Второй мировой войны и обеспечивавший гегемонию и духовное лидерство США.

«У меня есть два твёрдых убеждения, — говорил Ван в 2023 году. — Первое: ИИ — это огромная сила, способная творить добро, и его нужно распространять и применять во всех возможных сферах. Второе — что мы обязаны обеспечить США лидирующие позиции [в ИИ-отрасли]».

В январе 2025 года Ван выкупил полосу The Washington Post, на которой разместил призыв только вступившему в должность президенту США Дональду Трампу «выиграть ИИ-гонку» и обогнать Китай.

Ван рассказывал, что много думает над тем, как построить рай на Земле, и видит в сверхинтеллекте «ключевой этап на пути к этой цели». Он сравнивает ИИ с «цифровым богом» и предполагает, что технология продолжит развиваться экспоненциально.

При этом, по его мнению, нынешнего прогресса уже достаточно, чтобы изменить экономику и повседневную жизнь человечества, просто из-за медленного внедрения и развития именно пользовательских продуктов процесс может растянуться на десятилетия.

Одна из долгосрочных целей Вана в Meta* — создать агентную экономику, в которой собственные ИИ-помощники будут и у пользователей, и у бизнеса, а добиться этого он хочет за счёт сервисов Meta*, которые объединяют предпринимателей и клиентов.

По словам главы MSL, команда решила заняться персональными ИИ-агентами из-за «уникального» положения Meta* на рынке. «Теоретики обещают, что c AGI мы сможем практически не тратить время на то, что сейчас должны делать, и посвятить себя тому, что хотим делать», — рассуждает Ван.

С этой точки зрения корпорация занимает выигрышное положение — у неё почти 4 млрд регулярных пользователей по всему миру. Аудитория использует Facebook*, WhatsApp* и Instagram*, которые Вану кажутся воплощением того, чем люди как раз хотят заниматься: узнавать новое, заниматься хобби, поддерживать связь с друзьями и близкими.

В детстве мы все мечтали по-крупному. Представляли, как вырастем и станем астронавтами. Или спасём планету. Изменим мир. Но вот позади учёба, несколько лет работы, и оказывается, что все наши надежды, амбиции и мечты словно «высосаны» из нас. Будучи взрослыми, мы не замечаем, насколько похожи на зомби.

Я думаю, ИИ и персональные агенты вроде Muse позволят каждому построить ту жизнь взрослого, о которой мы мечтали в детстве.

Александр Ван, глава ИИ-лаборатории Meta*

*Meta, которой принадлежат Facebook, Instagram, WhatsApp и Threads, признана экстремистской и запрещена на территории России.

**Редакция не пропагандирует употребление наркотиков, а на территории страны они запрещены законом.