На экранах — фильм Людовики Рампольди «О чем говорят любовники» (Breve storia d’amore). Режиссерский дебют известной сценаристки сделал Михаила Трофименкова чуть добрее к современному итальянскому кино.

Кто сказал, что итальянский — язык любви? Герои Рампольди периодически ныряют в словари за чужеземными терминами, обозначающими различные стадии любовных отношений, да и вообще человеческой жизни. Итальянского им катастрофически не хватает.

Такие слова они обнаруживают в корейском, тамильском, тайском языках. Не говоря уже о русском. Как сказать по-итальянски «тоска»? То-то и оно — только по-русски! Тоскливого итальянского героя представить трудно. А психоаналитику Сесилии (Валерия Галино), запутавшейся в жизни и профессии, пациенты раздраженно бросают: «Найди же какое-нибудь немецкое слово!»

К чести Рампольди, этот остроумный лингвистически-комедийный ход она не эксплуатирует со всем размахом. Поиски языка любви мелькают на полях фильма, теряются в диалогах так, что легко их вообще не заметить.

Так что любовники на экране не столько говорят, сколько ищут и не находят слова, которые могли бы сказать друг другу.

Но прокатчикам захотелось пришпилить фильм к линейке невыносимых «мужских разговоров» на экране. Отвадив тем самым зрителей, которые пошли бы на фильм под оригинальным названием «Короткая история любви» хотя бы ради ассоциаций, которые оно навевает с «Коротким фильмом о любви» великого Кшиштофа Кесьлёвского (1989).

Ассоциации не случайны. Рампольди, как и Кесьлёвский (с поправкой на режиссерский масштаб), католическая моралистка. Не в том смысле, что они читают зрителям мораль и учат персонажей жить. Напротив, вместе с ними они проверяют, как работают десять заповедей в реальности, и убеждаются, что не очень-то и работают. Люди желают жен и мужей ближних своих не потому, что записные грешники, а потому что они просто люди.

В сюжете «Любовников» — пресловутый кризис среднего возраста. Рампольди написала сценарий в 25 лет, но благоразумно отложила на 20 с лишним, дала настояться, пока сама не вошла в возраст персонажей.

Впрочем, в наши дни средний возраст — понятие относительное. У кого-то он наступает в 30+, у кого-то в 50+, а кто-то благополучно не испытал его и перевалив за 80. В любом случае, средний возраст — это возраст поиска интонации собственной жизни, изрядная, если не большая часть которой вдруг оказалась пройденной. Лихорадочного поиска того, чего в жизни еще не было, или примирения с тем, чего не было и не будет. Возраст иррациональных сентиментальных катаклизмов.

Рампольди выстраивает любовный квадрат, и фильм склоняется то к мелодраме, то к комедии по-итальянски, то почти к триллеру.

Рокко (Адриано Джаннини) — сейсмолог и адепт шахбокса. Это когда партнеры один тайм играют в шахматы, потом один раунд лупят друг друга по головам и, просветленные, возвращаются за шахматную доску.

Рокко женат на Сесилии, в свободное от психоанализа время набивающей руку в тире. Герой 19 лет и помыслить не мог об измене, пока рядом за стойкой бара не оказалась Леа (Пилар Фольяти) — журналистка никчемного издания и автор любовного романа. Роковая брюнетка, которая «не курит, а насилует сигареты», притворяется, что опьянела с трех джин-тоников, и, не говоря ни слова при второй, якобы случайной встрече, ведет Рокко в номера.

Леа живет с отцом своего ребенка, кудрявым инфантильным Андреа (Андреа Карпенцано), подрабатывающим игрой в эпизодах и массовке. Ему сочувствуешь больше всех, но только до поры до времени. У всех героев обнаруживаются в голове изрядные тараканы.

Точнее, муравьи. Когда-то на службе у Рокко их использовали как живые датчики грядущих подземных толчков. Но разочаровавшись, списали в расход. Только добряк Рокко, пожалев, спас одну муравьиную ферму и принес к себе домой.

Ферма разобьется вместе с жизнью Рокко, муравьи же не разбегутся по квартире, а начнут обреченное круговое движение, известное как «кольцо смерти», которое продолжат, пока не упадут от изнеможения.

Очень-очень не хватает финального титра: «На съемках фильма ни один муравей не пострадал».