1356550

Они увидели глобус у каждого ученика, школы, открытые до позднего вечера, и услышали неожиданное правило: чем лучше учитель, тем меньше домашней работы.

Оба наблюдения попали в один отчёт. И после запуска первого советского спутника этот вопрос в США обсуждали почти с той же тревогой, что и советские ракеты.

Делегацию возглавлял Лоуренс Дертик, руководитель федерального Управления образования США. Вместе с ним приехали профессора Гарварда и Колумбийского университета, руководители образовательных организаций. С 8 мая по 6 июня они посетили восемь городов, включая Москву, Ленинград, Минск, Свердловск, Алма-Ату и Ташкент.

Обложка журнала Life с репортажем "Кризис в образовании".

Маршрут охватил около сотни учебных заведений — от яслей до вузов. Поездку организовали по советско-американскому соглашению об обменах. Осенью в США отправилась ответная советская делегация.

За американцами следовала советская съёмочная группа из девяти человек. Снять фильм предложил Госдепартамент США: камеру в этой истории пригласили сами гости.

Обстановка вокруг поездки была нервной. В марте журнал LIFE сравнил двух шестнадцатилетних школьников: москвича Алексея Куцкова и чикагца Стивена Лапекаса. На обложке стояло «Кризис в образовании». Один проводил вечера над уроками, другой участвовал в школьном спектакле. Читателю предлагали задуматься: не слишком ли легко учатся американские дети?

Вышедший в 1959 году отчёт назвали «Советская приверженность образованию». Сильнее всего делегацию впечатлило то, сколько сил страна вкладывала в учёбу.

Алексей Куцков — московский школьник, которого LIFE выбрал для сравнения советского и американского образования. В мартовском номере 1958 года журнал показал жизнь двух 16-летних подростков: Алексея, десятиклассника московской школы № 49, и Стивена Лапекаса из Чикаго.

Авторы описывали образование как «великую страсть» советских людей. Учились дети, взрослые рабочие, заочники. Хорошее образование обещало продвижение по службе, а стране — новых инженеров, врачей и учителей.

Когда руководителя московского образования спросили о финансировании, смысл ответа был прост: детей нужно учить, деньги на это находятся. В отчёте привели оценку расходов на образование всех уровней — 10–15% национального дохода. При этом американцы оговорились: точную общую сумму им установить не удалось.

В современной России тратится на государственное образование около 3,5% ВВП.

В стране ещё остро не хватало жилья, продолжалось восстановление разрушенных войной городов. На этом фоне новые школы, оборудование и подготовка учителей особенно бросались в глаза.

И логично - если хочешь, чтобы в будущем были люди, кто строит новый мир - вкладывай в образование.

Советская десятилетка на первый взгляд казалась короче американской школы. Но дети в СССР занимались шесть дней в неделю, в США — пять. По приблизительному подсчёту делегации, за десять лет набегало примерно столько же учебных дней, сколько у американцев за двенадцать.

В старших классах расписание доходило до 34 уроков в неделю. Занятие длилось привычные нам 45 минут. В плане для 5–10-х классов американцы насчитали около 3000 часов математики и естественных наук против примерно 2500 часов гуманитарных предметов.

Первоклассников, по словам учителей, уже на десятый день занятий начинали учить писать пером и чернилами. Учебники родители покупали сами.

Иностранный язык был обязательным с пятого класса до выпуска. По приведённым в отчёте данным, среди изучавших английский, немецкий или французский около 45% приходилось на английский.

Гости узнали и об экспериментальных языковых школах. Там иностранный начинали со второго класса, а с пятого на нём преподавали историю, географию и литературу. Такая программа действовала в отдельных учреждениях, её нельзя переносить на всех советских школьников.

В посещённых школах американцы отмечали обилие приборов, карт и моделей. В том самом ленинградском кабинете каждый ученик мог сам искать нужное место на глобусе, а не следить за указкой учителя у единственного пособия.

Хочу ваше внимание на этот фактор обратить. Теория - это очень хорошо. Но, как ни банально это прозвучит, теоретические знания слабо запоминаются без практики. Позанимался 2 часа теорией - потрать полчаса на практику. И знания утвердятся в голове.

Это важно для любой дисциплины. Даже такая далекая, казалось бы, от практики дисциплина, как философия. Я увидел, как учат аспирантов философии в МПГУ (главный педагогический вуз страны). Так там на семинарах им задают вопросы, стимулируют рассуждать, ведут диалог. И на выходе получаются специалисты, которые реально умеют думать.

А уж по физике, биологии, математике и т д - вообще практика нужна. И практика не формальная. Вот этим то и восхитились американцы и это логично. У нас про практику сейчас говорят много, но вот в том то и дело, что в основном - говорят. И часто забывают это делать системно, на всех уровнях.

В эпоху интернета и ИИ именно практика, именно реальная работа над проектами становится важнейшей частью образования.

В общем, это было мое лирическое отступление по поводу современного образования. А теперь возвращаемся к нашей истории.

Школьники работали в мастерских, ходили в технические кружки. В кружке киномехаников подростки учились обращаться с плёнкой и проектором. После экзамена ученику могли доверить подменять школьного кинооператора.

Учебные фильмы создавали с участием учёных, педагогов и специалистов по методике. Фрагменты проверяли в экспериментальной школе ещё до завершения картины. Копии выдавали через районные фильмотеки, причём одну плёнку могли показывать в нескольких школах за день.

Домашние задания тоже обсуждали. На их выполнение отводили от часа у младших до трёх с половиной — четырёх часов у старших. По сведениям отчёта, на воскресенье задания не давали.

Один директор объяснил гостям, что маленьких детей нужно учить прежде всего на уроке. И добавил: чем лучше учитель, тем меньше требуется домашней работы. Даже при такой насыщенной программе не все считали, что ребёнка нужно загрузить до предела.

После уроков школа не обязательно закрывалась. Американцы писали о зданиях, открытых до девяти-десяти вечера, а иногда до одиннадцати. Работали библиотеки и читальные залы; по впечатлению гостей, ученики могли получить и помощь учителей.

В Москве делегации сообщили: начинающий учитель старших классов получает 750 рублей в месяц за 18 часов преподавания в неделю. Верхняя ставка достигала 1200 рублей, дополнительные уроки оплачивались отдельно. Для сравнения называли зарплату дворника — 300 рублей. Это рубли до денежной реформы 1961 года.

Восемнадцать часов — учебная нагрузка, а не вся рабочая неделя. Помимо уроков оставались подготовка, проверка тетрадей и другие обязанности.

По рассказам собеседников, стартовая зарплата учителя была сопоставима с врачебной. Но сами американцы предупреждали, что сравнивать заработки непросто: в промышленности действовали другие системы оплаты, многое зависело от квалификации и региона.

Обязательный иностранный язык ещё не означал свободного разговора. На посещённых уроках преобладали грамматика, чтение и заучивание. Некоторые дети хорошо воспроизводили материал, но не понимали простых вопросов вне урока. Со студентами вузов общаться было легче.

Не хватало помещений. По данным московского руководства образования, в 1957–1958 учебном году 27% школьников города занимались в школах с двумя сменами. Вторая заканчивалась около семи вечера.

Авторы критиковали идеологическую ограниченность преподавания: об иных экономических и общественных системах ученикам рассказывали мало. Роль партии, по впечатлению гостей, чиновники старались преуменьшить, хотя политическое воспитание было заметно повсюду.

2 сентября 1958 года Эйзенхауэр подписал закон об образовании в целях национальной обороны. Он поддерживал математику, естественные науки и современные иностранные языки, вводил льготные студенческие займы. Закон разрешал выделить свыше миллиарда долларов на семь лет. Это было частью американской реакции на спутник; сводить её к поездке Дертика было бы неверно.

СССР тоже готовил реформу. Закон от 24 декабря 1958 года заменял обязательную семилетку восьмилеткой, а полную среднюю школу превращал в одиннадцатилетнюю с производственным обучением. Анализ перемен включили в приложение к американскому отчёту.

Одиннадцатилетка просуществовала недолго: в 1964–1966 годах полную школу вернули к десяти годам. Обязательная восьмилетка сохранилась. Советскую школу, которую американцы внимательно изучали весной 1958-го, уже через несколько месяцев начали переделывать.