Французские власти добрались до предполагаемого организатора поджога исторического здания мэрии Лиможа. Во вторник, 20 октября, бойцы спецназа RAID подняли с постели 34-летнего Одея Докампо Сьярру. Это произошло в 6:15 утра в доме его родителей, примерно в 50 км от Лиможа. Мужчина — активист ультралевого толка, давно известный спецслужбам. На него заведена так называемая карточка S учета лиц, представляющих потенциальную угрозу государственной безопасности.

За три дня до этого, в субботу, 17 октября, на улицы старинного Лиможа на юго-западе Франции, «столицы французского фарфора», вышло около 5 тыс. человек, протестовавших против дороговизны жизни. Это менее 2% от числа жителей. Однако вместо мирной демонстрации город получил разгромленные магазины, схватки с полицией и поджоги. Собравшись на площади перед мэрией, команда погромщиков проникла внутрь и устроила пожар, угрожая смертью охранникам и клеркам. Огонь уничтожил крышу, на глазах у собравшихся обрушилась 43-метровая башня. Мало кто из наблюдавших за этим ужасным зрелищем — вживую или на экранах — не вспомнил пожар в соборе Парижской Богоматери.

К вечеру власти с горечью сообщили, что памятник в значительной степени утрачен. Гибель здания, построенного в 1883 году, стала символом беспорядков, прокатившихся по Франции.

По данным французских СМИ, Одей Докампо Сьярра действительно связан с ультралевыми и экологическими активистами. Его уже судили за насилие в отношении представителя власти, однако наказание было условным, как, впрочем, и само «насилие»: мужчина влепил пощечину полицейскому во время экологической акции. Сейчас следствие проверяет его роль в поджоге ратуши: было ли это, так сказать, движением души, или продуманным планом.

В последнем уверен мэр города Гийом Герен. «Нельзя случайно найти подвал мэрии, чтобы устроить там пожар, если ты просто присоединился к колонне демонстрантов»,— заявил он. По его словам, за поджогом стоят «ультралевые боевики, которые хотят убивать полицейских, разрушать республику и уничтожать все, что связано с государственной властью». Об этом свидетельствовали лозунги митингующих. «Когда пишут “Да здравствует Коммуна!”, то имеют в виду Парижскую коммуну, а не коммуну Лиможа»,— подчеркнул Герен.

Если вспомнить, что во времена Парижской коммуны 24 мая 1871 года коммунары сожгли дотла парижскую ратушу, сравнение мэра покажется небезосновательным.

Особый интерес к делу подогревает история семьи задержанного. В апреле 2026 года его 70-летний отец получил три года лишения свободы условно за участие в серии поджогов промышленных объектов. Даже после вынесения приговора пламенный революционер продолжал говорить о «гражданском сопротивлении» корпорациям и власть имущим.

Совпадение политических взглядов не доказывает единства действий отца и сына. Но для следствия эта история — дополнительный повод проверить, не пересекались ли их связи, и не существовали ли устойчивые семейные контакты внутри радикальной левацкой среды. Задержание предполагаемого организатора дает полиции возможность выяснить, кто стоял за атакой, как распределялись роли и была ли у участников заранее подготовленная схема действий. Если версия властей подтвердится, речь пойдет не о стихийном протесте, вышедшем из-под контроля, а об использовании массовых беспорядков как прикрытия для политических акций запугивания и террора.