В реальной жизни люди обычно избегают эмоций, а задача артиста — проникнуть в них без страха, уверен Слава Копейкин. Широкому зрителю он запомнился еще по сериалам «Слово пацана. Кровь на асфальте» и «Дети перемен», действие которых развивается в суровые 1990-е. С 24 декабря в прокат выходит фильм «БАСТА. Начало игры», где Копейкин предстанет в образе начинающего рэпера в ранние нулевые. В эксклюзивном интервью «Известиям» он рассказал, к чему готовился после утверждения на роль, в чем суть актерской профессии и почему иногда в кино не хватает возможности поговорить на серьезные темы открыто.

— Вы похудели на 12 кг, учились читать рэп и записывать треки. Как проходила эта трансформацию и что оказалось самым сложным в перевоплощении в молодого Басту?

— Всё было непросто. Труднее всего было читать рэп. Не люблю петь на людях и воспроизводить что-то музыкальное. Я это делаю непрофессионально и, на мой взгляд, плохо, поэтому очень стесняюсь. Когда подхожу к микрофону в наушниках и слышу свой голос — для меня это как скрежет по стеклу. Со временем привык, что-то даже начало получаться. Похудеть для роли тоже было нелегко.

Играть такую личность — большая ответственность. Это сложная актерская задача, неизвестно, как сделать всё правильно. Но процесс оказался интересным и занимательным.

— Баста говорил вам, каким видит героя? Чем ваш экранный персонаж отличается от реального Василия Вакуленко?

— Василий Михайлович не особо вмешивался. При этом рассказал нашему режиссеру Стасу Иванову всё, что ему только нужно было узнать, ничего не утаил. Из немногочисленных встреч с Василием Михайловичем, которые состоялись до начала съемок, я выцепил всё, что мог. Сканировал, пытался понять по его психофизике, что это за человек. Получилось ли? Не знаю. (Смеется.) Посмотрим.

Но сам он не говорил: «Слава, давай, сделай меня таким». Не было ни слова. Мне даже кажется, что наше кино — только номинально про Басту. Больше про молодого парня, в котором очень много энергии и таланта. Необузданная энергия может его погубить либо создать именно того, кого создала. Как с этим поступить, какой выбор сделать? Многие люди совершают ошибки, но потом выбираются. Наш герой — лишь конкретный пример. Поэтому «БАСТА. Начало игры» не байопик, подобный «Майклу», а фильм чуть-чуть про другое.

— Что вы спрашивали у Басты во время работы над ролью? Каким он вам показался в жизни?

— Мне было важно понять его взаимоотношения с родителями. Это важно не столько для развития сюжета, сколько для оправдания поступков персонажа. По психофизике я пришел к итоговой мысли, что Василий Михайлович на самом деле обычный мужик, а не какой-то карикатурный персонаж. Молодым, каким я его должен сыграть, мы Басту не знаем. И что мне делать — пытаться брать документальные видео тех времен и копировать его поведение, которое будет неузнаваемо? Или же обратить внимание на черты из нынешнего времени, которые зритель считает, и попытаться передать настроение, ощущение времени и происходящего?

— Часть съемок прошла в Ростове-на-Дону. Как вас встретил город?

— Ростовчане — прекрасные, живые, открытые и, видимо, очень гостеприимные люди. Тепло нас встречали. Меня как будто знал весь город — сложно было и шагу ступить. В какой-то момент перестал выходить из отеля. Потом начал носить маску, капюшон. Гулять хотелось, город и люди действительно очень впечатлили. Буквально каждый день к концу смены скапливалось до сотни человек, которые хотели сфотографироваться. Я обещал, что выйду после съемок, и почти все дожидались. Переодевался, выходил из вагончика и еще какое-то время после смены со всеми фотографировался почти каждый день.

— Как вы относитесь к такому внимаю? Воспринимаете как моральное давление — или как часть профессии?

— В какой-то степени это часть профессии. Внимание может быть давлением, а может и не быть, всё зависит от конкретной ситуации и моего настроения. Например, всё хорошо, и ко мне подошли, как-то панибратски отнеслись, обняли и попросили сфотографироваться. А если у меня что-то случилось? Это ведь со всеми бывает. На самом деле всё равно сфотографируюсь, никогда никому не отказываю. Внутри может бушевать океан возмущения, но этого я, конечно, не выказываю. Понимаю эмоции людей. Возможно, они не смогли себя сдержать. Тогда я смогу.

— С какой реакцией в соцсетях столкнулись, после того как стало известно, что Басту сыграете именно вы?

— Зрители ждут и пишут в основном что-то положительное. Могут комментировать, похож я на Басту или нет. Когда меня утвердили на роль, сразу подумал: «Готовимся к волне». Хейт ведь тоже не исключен. Когда выйдет фильм, реакция может быть разной.

— Если говорить о музыкальной составляющей, какие именно треки зритель услышит в фильме в вашем исполнении?

— Мне действительно пришлось писать рэп на студии. В этом помогал товарищ Василия Михайловича Вадим Купэ. Спасибо большое, без него я бы не справился. Специально для фильма Василий Михайлович записал трек «Раскачаем, бро», который я уже исполнял в «Лужниках» на его концерте. Он будет в кино. Также, естественно, прозвучит «Моя игра» — трек, который сделал из Василия Михайловича того, кто он есть. Будет и еще пара песен.

— 1990-е уже стали отдельным киножанром — мы прошли бум сериалов об этом десятилетии. Может ли то же самое произойти с нулевыми, куда зрителя перенесет фильм «БАСТА. Начало игры»? Что об этой эпохе еще не рассказано?

— Мне кажется, там есть в чем покопаться и о чем поностальгировать. Возможно, чуть-чуть позже, еще лет через 5–10. Потихоньку в кино уже начинают затрагивать тот период. Мне в нулевые было два года, хорошее время. (Смеется.) Сейчас смотрю, какие фильмы тогда выходили, и понимаю: если бы в моменте мне было 28, как сейчас, мне бы нулевые понравились. Десятилетие, мне кажется, приятное. Не без своих проблем, чаяний и ожиданий, но интересное, с верой в будущее. Естественно, о нем, как и о 1990-х, есть что рассказать.

— В начале 2026 года вышел второй сезон сериала «Дети перемен». Петр — типичный бандит из 1990-х или, скорее, парень с душой романтика, который оказался втянут в бандитский мир по воле судьбы и времени? Могла ли его жизнь сложиться иначе в другом десятилетии — в нулевых, например?

— Сложно рассуждать о том, как могла бы сложиться его судьба. Сложилось как сложилось. Суть истории в том, что у Петра именно такие родители. Событийный ряд таков, и таков итог. Возможно, сам он хотел бы другой жизни. По крайней мере, я не хотел изображать его просто злым бандитом — за таким героем зрителю было бы скучно наблюдать. При другом развитии событий и иных отношениях, в сегодняшнем дне, естественно, Петр мог бы стать совсем другим человеком.

— В перспективе хотели бы снова окунуться в 1990-е и сыграть героя из этого десятилетия?

— Не загадываю, всё зависит от материала.

— Есть ли у вас актерские табу или роль, от которой вы отказались бы, даже если бы она обещала большой успех?

— Об этом тоже почти не думаю, поэтому сложно ответить. Случалось, что предлагали то, что неинтересно, или то, что уже было. Если ничего нового в роли я не покажу и не расскажу, зачем тогда всё это?

— Еще один новый проект с вашим участием — сказка «Царевна Несмеяна». После криминальных драм — Тридевятое царство. Где играть сложнее: на бандитских улицах или в сказке?

— Пока не понял специфики сказочного жанра для себя: как я в нем существую, всё ли удалось и повторил бы нечто подобное. Возможно, в перспективе хотел бы видеть сказки несколько другого характера. Например, чуть мрачнее. «Царевна Несмеяна» — хорошая сказка, но слишком светлая и наивная для меня. Поэтому о результате сложно судить. Смотрю, и на экране всё работает — обаятельно. Но на свой личный актерский вкус хотел бы чего-то другого.

— Получается, вы из тех, кто смотрит проекты, в которых снимались? Насколько спокойно воспринимаете себя на экране?

— Обычно я смотрю фильмы, в которых играл, несколько раз. Первый раз — съежившись. Тяжело воспринимать, в основном не нравится. Потом успокаиваюсь и могу провести работу над ошибками.

— В каких еще проектах вас можно увидеть в ближайшее время?

— В марте 2027 года выйдет фильм «Пропавший». Это художественный полный метр. Режиссер проекта Кирилл Кемниц («Кентавр»). Помимо меня в фильме снимались Лев Зулькарнаев, Максим Стоянов. В центре сюжета молодой парень. Он хочет решить проблемы с деньгами, и товарищ предлагает ему вариант: они похищают человека, чтобы получить выкуп.

— Часто ли вы привносите что-то свое на площадку или, как правило, беспрекословно слушаетесь режиссера?

— Когда начинаются съемки, первым делом как идейный человек всегда что-то предлагаю, насколько это возможно. Если понимаю, что нельзя, — следую за режиссером.

В начале необходим сбор информации о персонаже. Актер интересен тем, как он понимает историю и как рассказывает ее. Я собрал персонажа — так он выглядит, так ходит. Эту конкретную боль понимаю вот так. Надеюсь, правильно. Дальше уже судит зритель — верно получилось или нет.

— Каких сценариев сегодня недостает индустрии, на ваш взгляд?

— Не хватает разговоров про любовь. Не мелодрам, а именно честных разговоров о том, что это сложно, прекрасно и ужасно — по-всякому. В целом недостает честных и глубоких фильмов, в которых может быть по-всякому: и больно, и замечательно. Мы в основном любим чем-то прикрываться. Иногда не хватает возможности поговорить на серьезные темы открыто. Но мне легко судить, я всего лишь актер. Понимаю, что быть сценаристом тяжело.

— Изменилось ли ваше восприятие актерской профессии за годы?

— Мое отношение к профессии скорее крепнет и взрослеет. Просто всё серьезнее отношусь к работе и всё больше ее люблю. Главное — показывать живого человека. Чаяния, переживания, боли во все времена одни и те же. Мы все примерно одинаково любим, страдаем, веселимся. Суть в том, чтобы попытаться прожить чувства честно за счет новых декораций, которые будут понятны сегодняшнему зрителю. Важно, чтобы он посмотрел и увидел не персонажа, а живого человека. Нужно понять, как люди чувствуют, что это за боль или счастье. Проникнуть во всё это без страха. Мы боимся эмоций, стараемся избегать их в реальной жизни. Это нормально. Актерская работа — это прыгать, не боясь.