Юрий Николаевич, понимание того, что миропорядка, сложившегося после Второй мировой войны, больше нет, уже наступило?

Юрий Жданов: Наступило. Об этом говорят уже не только политологи и историки, но и действующие главы ведущих государств. Напомню, осенью 2024 года на заседании клуба "Валдай" президент России Владимир Путин заявил об уходе в прошлое старого уклада: "На наших глазах формируется совершенно новое мировое устройство, не похожее на то, что мы знаем из прошлого, например, Вестфальскую или Ялтинскую систему".

Президент России Владимир Путин оказался одним из первых политических лидеров, заметивших, что мир больше не живет по правилам, к которым привык за последние десятилетия. А в апреле 2026 года на встрече с премьер-министром Испании Педро Санчесом председатель КНР Си Цзиньпин тоже отметил, что "в современном мире царит хаос, и международный порядок рушится".

При этом в январе 2026 года Вашингтон объявил о выходе из 66 международных организаций, которые, по мнению американской администрации, "представляют угрозу суверенитету, свободам и общему процветанию" страны. Судя по всему, на этом США останавливаться не собираются.

Какое это уже по счету обновление миропорядка?

Юрий Жданов: Если начинать с Вестфальской системы, о которой упомянул наш президент, то пятое. Основой Вестфальского мира считаются мирные договоры, подписанные в 1648 году в Мюнстере и Оснабрюке, завершившие Тридцатилетнюю войну - конфликт, который воспринимался как мировой по числу вовлеченных стран и количеству жертв. Вестфальский мир стал отправной точкой современной системы международных отношений: Европа перестала быть средневековой "республикой" феодальных королевств под духовной властью папы и начала говорить на языке суверенитетов. Вестфальская Европа состояла из суверенных государств, формально признавших равенство друг друга и недопустимость вмешательства во внутренние дела.

Следующий этап - Венский конгресс 1813 года, подведший черту под Наполеоновскими войнами. Наступила эпоха великих держав. Континентальные державы, претендовавшие на статус великих, то есть более значимых, чем прочие - Пруссия, Австрия, Россия и Франция,- стремились к сдерживанию Англии. И в то же время стремились догнать ее.

После Первой мировой войны наступил Версальский мир, подписанный в 1919 году. Впрочем, он считался лишь передышкой и продержался всего около 20 лет. Правда, в Версале на практике был применен принцип самоопределения нации.

И, наконец, так называемый Ялтинский мир - мир блоков. Систему, которая образовалась после окончания Второй мировой войны, часто называют Ялтинской по месту проведения одной из конференций антигитлеровской коалиции в феврале 1945 года. Хронологически войну в Европе подытожила не Ялтинская, а Потсдамская конференция. Однако уже 6 августа, через четыре дня после ее закрытия, США подвергли ядерной бомбардировке Хиросиму, а 9 августа - Нагасаки. 2 сентября был подписан Акт о капитуляции Японии. Атомный фактор сразу же переформатировал идеи, сформулированные в Ялте, Потсдаме и в ходе еще двух десятков союзнических конференций. Строго говоря, "ялтинский мир" практически сразу стал "постъялтинским". Главные партии в нем играли сверхдержавы, СССР и США, сформированные ими блоки союзников - и атомное оружие, которое рассматривалось как средство гарантированного взаимного уничтожения, а поэтому исключала прямое столкновение противников.

Но эти "миры" были многополярными, только Ялтинский - биполярным.

Юрий Жданов: Да. СССР, США и их сателлиты около 30 лет поддерживали относительный экономический и военный паритет, благодаря чему удавалось избегать большой войны. Затем после распада Советского Союза мы в течение десяти лет познавали прелести однополярного мира. Обрушение короткой относительной идиллии 1990-х было довершено, когда выяснилось, что обладание ядерным оружием одной из сторон не исключает региональную войну высокой интенсивности на территории Европы: худший кошмар стратегов мирного сосуществования времен холодной войны.

Наступление многополярного мироустройства было неизбежно?

Юрий Жданов: Безусловно. Бурное развитие многополярных отношений было фактически предрешено бескомпромиссным наступлением американского гегемонизма. Мир ― как любой живой объект ― не терпит моноконструкций. Цели многополярного мира очевидны: равноправные международные отношения, уважение национального суверенитета, глобальная безопасность, ценностная альтернатива западному универсализму. Собственно, концепция многополярности становилась флагманской для российской внешней политики постепенно, еще с середины 1990-х годов, когда ее первые контуры наметил Евгений Примаков. После разрушения биполярной системы стремление к более справедливому миропорядку, скорее, мотивировалось попыткой ограничить бесконтрольное американское влияние, хотя в российской политике 1990-х годов это была непопулярная линия: сильны были иллюзии о перспективе слияния с западной моделью.

План развития трехстороннего сотрудничества России, Китая и Индии (РИК), предложенный в 1996 году тогдашним министром иностранных дел Евгением Примаковым, шел против мейнстрима. По мере укрепления представлений о собственном государственном суверенитете и одновременного ухудшения отношений с западным миром, Россия все чаще заявляла о необходимости реорганизации международных отношений и ухода от американского гегемонизма. А после начала острой фазы украинского кризиса вектор на многополярность стал у нас доминирующим и, что важно, был поддержан иными полюсами глобального мира.

В чем особенности нынешнего формирующегося многополярного мироустройства?

Юрий Жданов: О современной многополярности уже много сказано и написано. Отмечу лишь два важных для России момента. Первый - это внеблоковый статус. На данном этапе БРИКС и ШОС, куда входит Россия, - организации без четких обязательств, но это является их сильной стороной, так как способствует быстрому росту числа ее участников. Вступающие в БРИКС страны практически не несут никаких издержек, но становятся членами клуба, который, возможно, в будущем напишет новые правила международных экономических отношений.

Россия, не будучи скованной блоковыми обязательствами ни в рамках ШОС, ни в рамках БРИКС, добивается своих текущих целей в формате двусторонних отношений. При этом коллективный Запад, завязший в собственных экономических и военных союзах, строго структурированных, быстро утрачивает свои позиции.

И второй момент - это сближение, а в идеале - полное совмещение российского законодательства с понятием "справедливости". В России чувство справедливости всегда было обостренным, и ситуация, когда укравший мешок картошки - вор, а незаконно присвоивший миллиард долларов - успешный бизнесмен, воспринимается весьма болезненно.

Поэтому формирование нового миропорядка не может произойти и без внутреннего переустройства.

Подготовил Михаил Фалалеев