Именно в таком городе жил юный принц Филипп — любимец своего отца, короля Людовика VI по прозвищу «Толстый». Филиппа уже короновали при жизни родителя, чтобы, не дай бог, не возникло путаницы: вот вам наследник, вот вам будущее Франции, не перепутайте. Правда, сам Филипп, по слухам, был юношей не самым послушным — немного заносчивым, немного дерзким и вполне уверенным, что мир вращается вокруг него.

И вот наступил тот самый день — 13 октября 1131 года. Погода, вероятно, была обычной, парижской: слегка пахло жизнью, слегка — навозом. Принц, как подобает будущему монарху, ехал верхом по городу, окруженный свитой и собственным чувством важности.

А теперь представьте сцену. С одной стороны — юный король на прекрасном коне. С другой — свинья. Обычная, черная, уличная, с богатым жизненным опытом и философским отношением к мусорным кучам.

И вот, в какой-то момент, свинья решила, что ей срочно нужно перебежать дорогу. Почему? Возможно, ее позвала другая свинья-подружка или свин-бойфренд. Возможно, она увидела особенно аппетитную очистку от репы. А может, просто решила: «А почему бы и нет?»

История по этому поводу молчит. Но факт остается фактом: свинья выскочила прямо под ноги коня.
Конь, как всякое благородное животное, не ожидал такого поворота событий. Он споткнулся. Потом, видимо, подумал: «Я на это свинство не подписывался», — и рухнул вперед.

Филипп же, будучи королем, не был готов к столь демократичному падению. Его выбросило из седла, причем эффектно — через голову, с полным комплектом средневековой амуниции. Падение оказалось настолько неудачным, что уже через сутки он умер, так и не придя в сознание.

Свинья, как водится, скрылась с места преступления. Ни суда, ни следствия. Ни даже официального заявления типа «Без комментариев».

А вот последствия оказались куда серьезнее. Во-первых, Франция внезапно осталась без наследника. Пришлось срочно доставать из монастыря младшего брата Филиппа — Людовика, который, вероятно, в тот момент занимался чем-то более спокойным, чем скачки по Парижу. Его быстро короновали, и он вошел в историю как Людовик VII.

Во-вторых, вся эта история выглядела… мягко говоря, неловко. Представьте: король, помазанник Божий, защитник веры — и погибает из-за какой-то там свиньи. Не в битве. Не на турнире. Даже не на охоте. А просто потому, что кто-то не убрал вовремя мусор, которым соблазнилась свинья.

Современники были в легком шоке. Хронисты писали о «дьявольской свинье» и видели в этом дурной знак. Мол, не просто так это все — явно небеса намекают: держите улицы в порядке и королей подальше от животных с характером.

Но если отбросить пафос, картина получается почти комическая. Великая история Европы изменилась потому, что: в Париже было грязно, свиньи гуляли сами по себе, а один принц решил прокатиться. И где-то в этой цепочке событий маленькая, не слишком воспитанная свинья сказала свое решающее «хрю».
С тех пор прошло много веков. Париж стал чище, короли — осторожнее, а свиньи — менее влиятельными в политике. Но история осталась.

И каждый раз, когда кто-то говорит о великих судьбах, роке и предназначении, где-то в глубине хроник тихо похрюкивает она — та самая свинья, которая однажды доказала: иногда судьбу империй решает не меч, не корона и даже не интриги… а случайная соблазнительная корка на дороге, которой необходимо срочно завладеть, пусть даже преградив дорогу принцу.