Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAСергей Переслегин
Сергей Переслегин. АКТИВИЗАЦИЯ ВОЙНЫ И ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ЗАЯВЛЕНИЯ ЗЕЛЕНСКОГО.
Наступило 1 сентября, осень, мир пришёл в движение. Наконец отсутствие новостей сменили хоть какие-то новости. Хотелось бы посмотреть, что происходит в первую очередь на фронте, и заодно прокомментировать заявление Зеленского о том, что теперь воздушное пространство России будет небезопасным – хотя и до этого оно, наверное, было небезопасным, – а также ответ Владимира Владимировича. Попробуем начать рассматривать ситуацию последовательно по всем направлениям.
Это абсолютно правильно: начинать нужно с ситуации на фронте. И по этому поводу существуют два диаметрально противоположных мнения. Я говорю именно «мнение», потому что до точки зрения, уж тем более до позиции и тому, и другому очень далеко.
Первое мнение распространяет российский Генштаб: противник вот-вот будет сломлен, началось успешное наступление на Запорожском направлении, главным направлением удара остаётся Славянско-Краматорское. Мой комментарий: ошибка, повторяемая четыре года подряд, не перестаёт быть стратегической ошибкой. Понять, что это направление не является главным, надлежало уже довольно давно. Тем не менее, учитывая, что Россия объективно сильнее Украины, даже при таком плане определённый успех наблюдается – по сообщениям нашего Министерства обороны, войска действительно подходят к Славянску и Краматорску. Речь идёт о 7 км, 4 км, 11 км. Понятно, что города довольно крупные, вопрос – от чего считать. В любом случае бои за эту агломерацию уже начались, и с этим, по всей вероятности, нужно согласиться. Учитывая, что до сих пор украинцам не удалось удержать ни один пункт, за который начиналась борьба, надо полагать, что и эти они не удержат. Далее идёт разговор о крупном полукотле в районе Волчанска. Прошла важная информация: по-новому защищённые танки продемонстрировали большую успешность при частной локальной атаке. Если это действительно так – а похоже на то, судя по данным из Интернета, – ситуация может резко измениться, потому что танков много. Если современные малые дроны не могут с ними бороться, то ситуация может начать сильно улучшаться. Итак, позиция, вернее, мнение Генерального штаба: мы успешно наступаем, противник близок к тому, чтобы его фронт сломался. Но кроме фронтовой ситуации есть ещё усиливающиеся удары по Одессе, по Киеву.
Это я рассмотрю чуть позже и отдельно, потому что существует и противоположная точка зрения, и она тоже идёт в российских пабликах. Кто её носитель? Официально считается, что Рэтклифф. Полуофициально заявляется, что у американского руководства имеются совершенно другие представления о ходе борьбы: противник удерживает позиции, ситуация для России хуже, чем в августе 2025 года, и России нужно немедленно соглашаться на тот мир, который предлагают американцы по линии боевого соприкосновения, иначе будет хуже. Утверждается, что по этому поводу был большой конфликт, когда президент запросил военное руководство о реальной ситуации на фронте и продемонстрировал им данные, которые привезли американцы. Хочу сразу сказать: как высказывание военных, так и это высказывание – мнение, на которое невозможно опираться. Но необходимо посмотреть, на что больше похожа ситуация в реальности, поскольку у нас два мнения. Здесь очень интересная ситуация, мне она просто по-человечески нравится. Это бывает не всякий раз. Цитируя Гилберта Кита Честертона, точнее, отца Брауна: «В расследовании преступления сложнее всего поставить себя на место преступника и учесть, что он, в общем, довольно глуп». Нужно автоматически обрезать своё мышление до его, чтобы понять, что он мог решить. Дальше пастор говорит: «В этой ситуации всё было нормально, потому что на этот раз я имел дело с человеком, который не уступает мне по уровню мышления». Что я имею в виду? Действительно, очень тяжело работать с такими людьми, как Мерц, Макрон, Байден – всё время нужно понимать, что уровень их мышления крайне невысок, и многие вещи они могут не понимать, не знать, не учитывать. А когда имеешь дело с Путиным, Си Цзиньпином, Эрдоганом, Алиевым, с Трампом при всех его недостатках и любви к сказкам барона Мюнхгаузена – имеешь дело с людьми, которые заведомо не глупее нас, а скорее умнее. Это означает, что во фразах типа «Путин не знал», «Трамп не учёл», «Си не понимал», как любил говорить по такому поводу Бронштейн, мой любимый шахматист, подлежащее несогласовано со сказуемым. Если мы понимаем все проблемы, сложившиеся на фронте, проблемы управления войсками, проблемы, связанные с Генштабом и методами его руководства, – а мы их понимаем и об этом говорили ещё в июне, – то само собой разумеется, об этом великолепно знал и Путин. С этой точки зрения визит Рэтклиффа мог быть для него поводом поднять этот вопрос всерьёз, но уж никак не причиной. Далее надо иметь в виду, что, подняв вопрос, Путин мог поступить одним из двух основных способов.
<...>
Это первое направление – фронт. Ещё раз подчеркну: мы имеем дело с двумя мнениями, но если рассматривать их с точки зрения правдоподобия, я сформулирую ответ так. Первая позиция – российская армия ведёт наступление – подтверждается данными воздушной, спутниковой и другой разведки. Вторая – российская армия проигрывает – не поддерживается ничем, кроме заявлений отдельных журналистов со ссылкой на Рэтклиффа, на встречи с которыми они, кстати, не были. Поэтому я за первую позицию, хотя стопроцентной уверенности, что противник находится на грани распада фронта, у меня пока нет.
Теперь очень важно посмотреть вторую сторону дела. Мы уже говорили, что воздушное наступление играет ничуть не меньшую роль, чем действия на фронте. Скажу иначе – стало играть. В течение долгого времени по разным причинам, многие из которых вызывают у меня уважение – имею в виду желание хоть как-то сократить потери народа, который не так давно был для нас братским и, возможно, ещё станет таким, – мы не столько вели воздушное наступление, сколько демонстрировали возможность его вести. Но ситуация стала жёстче, и с начала лета обе стороны используют все свои возможности по полной. Обеим сторонам удалось многое.
Начнём с противника и его сообщений. Противник утверждает – и, вероятно, с определённым основанием, – что воздушная топливно-энергетическая блокада Крыма им достигнута. Скорее всего, это правда. Противник продолжает атаковать Москву, Петербург, Усть-Лугу, география расширяется, а содержательное наполнение становится всё меньше. С этой точки зрения киевскому режиму удалось достичь определённых успехов в Крыму и поставить проблемы перед российской логистикой в европейской части страны. Это результаты. И здесь нужно вспомнить два заявления Зеленского, сделанных почти подряд. Первое – он собирается утроить количество дронов, атакующих Россию. Пока с этим не очень хорошо, напротив, количество падает. Второе – относительно воздушного пространства. Оно меня удивляет во всех смыслах. Во-первых, с формальной точки зрения, с самого начала войны российское воздушное пространство не было зоной безопасности – это понимали все. Поэтому при обнаружении дронов закрываются аэропорты и объявляется режим закрытого неба. Причины две: чтобы не путать цели на экранах и потому что удары по самолётам вполне возможны и всегда рассматривались как возможные. С этой точки зрения ничего не произошло. Я встретил мнение, что обычно происходит наоборот: сначала удары, затем за них берётся ответственность. В конце концов, дроны – это дроны, но закрытие аэропорта из-за ракетной опасности, наверное, ещё не осуществлялось. Ракет у Киева мало, а то, что есть, используется для ПВО. Но меня беспокоит не этот факт. Да, Киев может найти возможность что-то сделать и кого-то убить, но ни к чему это не приведёт. Невозможно вести активное авиационное сообщение в масштабе страны и ни разу не дать возможности что-то сбить. Если вспомнить удары с фур в Иркутской области, среди средств может быть и способное действовать против самолётов. Элементарный устаревший комплекс «Стрела» 1970-х годов гражданскую авиацию не защищает. Если это сделать вблизи аэропорта, это возможно. Я обеспокоен даже не этим фактом – это один из многих рисков войны, неприятный, но он был всегда. Гораздо хуже другое. В Первую и Вторую мировые войны обе стороны топили гражданские суда, в том числе океанские лайнеры, но никогда по этому поводу не отдавался приказ и никогда не пытались взять на себя ответственность ни кайзеровские, ни даже гитлеровские военные. Когда это происходило, они говорили: «Это ошибка, мы неправильно опознали» – как с «Лузитанией». Этого никто никогда не признавал официальным способом ведения войны. Я не могу представить кайзера Вильгельма, который официально заявляет: мы будем топить в нейтральном море английские лайнеры. Он скажет: мы будем бороться с контрабандо
продолжение по ссылке ...