Осень нынешнего, 2026 года войдет в историю как сезон, когда медведь перестал бояться человека. С начала августа хищники напали на людей в одиннадцати регионах, погиб по меньшей мере 21 человек, ликвидировано свыше 530 опасных животных. Только в Красноярском крае за сентябрь отстрелили 73 медведей, а после гибели шести человек Следственный комитет возбудил уголовное дело о халатности против сотрудников Минприроды региона. Что же произошло с системой, которая десятилетиями удерживала баланс между человеком и самым крупным наземным хищником Евразии?

Динамика по ключевым годам, по данным Госохотконтроля и Минприроды, выглядит так: 1990 год — насчитывалось около 130 тысяч медведей в стране, 2000 год — около 126 тысяч, 2010 год — 183 тысячи, 2020-й — около 286 тысяч и, наконец, 2026 год — 307,9 тысячи. То есть сразу после распада СССР поголовье даже немного просело, а затем начался неуклонный рост. Регионы-лидеры по численности косолапых: Красноярский край — 26,6 тысячи, Хабаровский — 26,2 тысячи, Камчатский край — 24,2 тысячи, Иркутская область — 22,4 тысячи, Якутия — 18,8 тысячи. По оценкам охотоведов, в Красноярском крае численность превышает норму почти втрое.

Цифры, конечно, поражают.

В СССР управление популяцией медведей было выстроено как государственная система. Главное управление охотничьего хозяйства при Совете Министров РСФСР (Главохота) располагало разветвленной сетью охотоведов, егерей и корреспондентов на местах. На каждый район выделялось не менее десяти-двадцати корреспондентов, охватывавших участки от 1000 квадратных километров.

Охотоведы и егери проводили биотехнические мероприятия: устанавливали кормушки
и солонцы для копытных — оленей и лосей, засевали кормовые поля овсом и соей. В Приазовском заказнике Амурской области, например, для медведей придумали кормушки — железные бочки с селедкой, по 200 килограммов рыбных отходов в каждой. В голодные годы подкормка проводилась заранее — до того, как животные в поисках корма начинали движение к населенным пунктам.

Профессия охотоведа была специфической и часто семейно-потомственной. Нужно было уметь "читать" лес, следы и понимать повадки животных — неслучайно классик охотоведческой литературы Джеймс Кервуд в романе "Бродяги Севера" описывал именно такое знание, которое приходит не из учебника, а из жизни.

После распада СССР система начала разрушаться. Бывалых охотоведов советской школы практически не осталось, а молодых не подготовили. По данным Росохотрыболовсоюза, в России осталось всего три-четыре вуза, готовящих охотоведов.

Как результат — катастрофический недобор квот. В 2025 году при разрешенном лимите почти в 47 тысяч особей охотники добыли лишь 12,7 тысячи — около 27 процентов. В некоторых регионах лимиты выполняются на пять-десять процентов. Медведь как охотничий трофей не востребован: лицензии дорогие, мясо не ценится, шкура требует правильной обработки, для чего нужны знания дубильщика и скорняка.

Зоолог Михаил Кречмар объясняет, что поколение медведей, помнившее советскую охоту, сменилось примерно четыре раза. Звери не наследуют страх перед человеком. "Если зверь обучается матерью, что кого-то надо бояться, он его боится. А если нет — не боится", — констатирует эксперт.

В природе у медведя нет естественного врага. Сопоставимая сила — разве что зубр. Но зубры сосредоточены в Приокско-Террасном заповеднике, на Архызе — на охраняемых территориях. Случаи в Якутии, когда местный эндемичный бык вступал в бой с медведем и выходил победителем, — скорее исключение, чем правило.

А нынешней осенью сработал самый надежный механизм — голод. Из-за неурожая кормов в тайге медведи не нагуляли достаточный внутренний жир для спячки. Зверь, который не лег в берлогу или проснулся раньше срока, становится шатуном — самым опасным типом медведя, движимым инстинктом выживания.

Именно так ведет себя медведь в Красноярске и других регионах: люди говорят о "нападениях", но на деле это не агрессия — это поиск пищи. Световой день сократился, кормовая база истощена, а превентивную подкормку в лесах, как это делали в СССР, своевременно не провели.

Сейчас специалисты предлагают комплекс мер. Краткосрочные: организация лесных кормушек далеко от населенных пунктов — зерно из Ставрополя, Воронежа и Краснодарского края можно перебросить в Сибирь транспортными вертолетами и грузовой авиацией. В Кузбассе уже развернули сеть "лесных столовых", чтобы удержать хищников вдали от деревень. Звуковые пугачи, фальшфейеры, жгучий перец на огородах, тряпки с пахучими химикатами — все это доступные средства самообороны для населения. Необходимо массовое обучение, что делать при встрече с хищником. Среднесрочные меры: временное снижение стоимости лицензий для охотников, чтобы простимулировать добычу в рамках квот. Долгосрочные: восстановление института государственного лесного хозяйства и подготовка охотоведов нового поколения. Выкуп шкур на заготовительных предприятиях, таких как "Сахабулт" в Якутске, для последующей реализации населению в виде изделий.

Кроме того, существует метод химической стерилизации — гуманный способ контроля популяции без уничтожения животных. В мировой практике используются препараты PZP (иммуноконTRACEптивная вакцина из свиных яйцеклеток) и Neutersol, но в России к медведям этот метод пока не применяется. При этом он мог бы стать альтернативой отстрелу, особенно в регионах с превышением численности в два-три раза.

Главный вывод, который делают и специалисты, и сами жители "медвежьих" регионов: в происходящем виноват человек. Не медведь пришел к людям — это люди утратили систему, которая удерживала зверя в лесу. Деградация охотоведческого корпуса, отсутствие мониторинга, отказ от превентивной подкормки, невыполнение квот — каждый из этих факторов складывался десятилетиями.

На Камчатке в сезон 2026–2027 годов разрешено добыть 3443 особи — около 14,6 процента местной популяции. В Республике Алтай утвердили отстрел 1134 медведей — 24,1 процента общей численности. Но без специалистов, способных грамотно реализовать эти меры, цифры остаются на бумаге.

Медведь не просто грозный хищник. Это биоиндикатор состояния лесной экосистемы и одновременно ее вершина. Когда популяция растет неконтролируемо, страдают и люди, и сами звери, обреченные на голод и отстрел. Экстренные отстрелы сами по себе не восстановят баланс. Нужна системная работа — именно та, которую когда-то умели делать в Советском Союзе.

"Жизнь плюшевым!" — прекрасный лозунг, но за ним должна стоять не сентиментальность, а профессиональное управление. Сейчас, когда обсуждается государственный бюджет на следующий год, хорошо бы эту тему предусмотреть. Иначе ничего не изменится.