«Танк ехал прямо на меня. Я ещё подумал: в книгах о войне пишут «танк полз как черепаха», а эта громадина неслась, как на гонках «Формулы», через пахоту, в дыму и грязи, и ещё успевала стрелять. Помню, как присел в окопе, пощупал гранату – хоть понимал, что три «эфки» танк точно не подобьют. Но стало спокойнее. Поднялся и стал стрелять. Когда стреляешь, страх уходит» – так Алан Козырев с позывным «Козырь» рассказывает об одном из своих первых боёв под Купянском в октябре 2022-го.

На фронт он ушёл добровольцем. Говорит, по-другому не мог. Подвёл бы память деда – полного кавалера ордена Славы.

Фото: Из лично архива Враг дал заднюю

Спустя 4 года в нынешнем октябре в Москве уже вовсю чувствовалась осень. Мы шли по городу, а Алан продолжал рассказ.

«Тогда холодно было, прямо как сейчас. Но одно дело – город, тут вон в кафешку заскочил и грейся, а другое – поле и посечённая снарядами лесополка, от которой одни пеньки торчали, – вспоминает Козырев. – Блиндажи вырыты наспех. Обжиться ещё толком не успели. Холод собачий. Костёр разжечь смерти подобно: прилетит сразу. Мелкий дождь, автоматы к утру коркой льда покрывались. А я ещё свой зимний бушлат отдал товарищу – он таджик, мы с первых дней вместе. Думал: я же москвич, к холодам привыкший, а братишка, «Азиат» у него позывной, из тёплых краёв, ему-то холоднее. Ну не забирать же назад, – смеётся «Козырь». – Короче, нам приказали зарыться и стоять насмерть. Прямо так командир и сказал, что наш рубеж главный и отходить некуда. Когда танк на нас попёр, начали стрелять из всего, что было. Но пули-то, даже «Утёса» (крупнокалиберный 1­2,7-мм пулемёт. – Ред.), ему что слону дробина. И тут кто-то с фланга влепил из РПГ. Танк загорелся. Не так, как в кино – огненный столб и башню отрывает, а словно тряпку с мазутом подожгли – огонь и чёрный дым хлопьями. Этого хватило. Танк дал заднюю».

С началом спецоперации Алан Козырев сразу решил, что уйдёт добровольцем, – это дело принципа. Романтики, говорит, не было, как-никак взрослый мужчина, под 40 лет. Но понимал, что России жить спокойно не дадут. «Бегал, отжимался, «физику» подкачивал, – рассказывает Алан. – Летом 22-го, когда наши стояли под Николаевом, Запорожьем, Харьковом, думал, что уже не успею, сейчас всё закончится. Но получается, что попал в самую заварушку, как раз на Харьковском направлении».

Семён Дзагеевич Калаев, дедпо материнской линии, – полныйкавалер ордена Славы. Фото: Из лично архива Внук своего деда

«Дело принципа» у Алана семейное: дед Семён родом из Осетии – один из немногих полных кавалеров ордена Славы. Таких на весь СССР было меньше, чем Героев Советского Союза.

«Помню его, суровый очень был. О войне почти ничего не рассказывал. О подвигах деда больше узнал из газет, которые о нём писали. Бывало, слушал их разговоры с однополчанином из Москвы, с которым они постоянно ездили друг к другу в гости. Врезался в память рассказ о том, как дед, будучи сапёром, строил укрепления северо-западнее Москвы. И когда увидел, что убили расчёт миномёта, а наша атака начала захлёбываться, то сам встал к миномёту и несколькими минами накрыл огневую точку фашистов. Наши тогда прорывали оборону немцев, а дед получил первую медаль. Первый орден Славы получил, освобождая Белоруссию. Когда у расчёта закончились мины, начал вести огонь по немцам из трофейного пулемёта. Его именем улица названа. Конечно, на такого деда хотел всегда быть похожим». Мы шли и разговаривали. Алан, отвечая на звонки, часто присаживался на скамейки. Понимая, что ходить с полученными травмами ему тяжело, я несколько раз предлагал зайти куда-нибудь, но он отказывался. Говорит, что хоть и тяжело, но любит гулять по столице. На фронте постоянно думал, что, если вернётся, будет обязательно ходить пешком и любоваться. А ранения… Что же, они теперь на всю жизнь, поэтому унывать и скулить не стоит.

«Запомнилось, как после учебного полигона ехали на фронт и поезд шёл через весь город. Нас много москвичей-добровольцев в вагоне было. До этого разговаривали громко и без умолку. А как увидели знакомые места, кто-то даже свои дома – вагон затих. Долго ехали молча», – вспоминает Козырев.

Алан Козырев. Фото: Из лично архива Три танкиста и пехота

Но в целом переход от гражданской жизни к военной, даже фронтовой, по мнению Алана Козырева, произошёл быстро и незаметно.

«Когда под Купянском нас высадили в лесополке, по сути, людей гражданских, ещё не нюхавших пороху, словно защитный тумблер щёлкнул. Само собой, мы ещё не могли отличить «выход» наших пушек от украинских, пригибались при каждом выстреле, но позиции себе начали оборудовать сразу. Нашли крепкий подвал, укрепили ящиками с песком, определили сектора обстрела, – объясняет «Козырь». – Такое ощущение было, что мы воюем всю жизнь».

Самое первое боевое задание, рассказывает «Козырь», – это освобождение нашего же танка. Он заглох в серой зоне, и танкисты, когда ВСУ начали наступление, его оставили. А утром пришли к комбату и упросили танк отбить.

«Вот и отправили «отбивать». Три танкиста и нас семеро, – рассказывает Алан. – Мы были готовы к бою, но, когда вышли к боевой машине, там никого не было. Танкисты что-то подшаманили, танк завёлся, и в этот же момент нас накрыло миномётами. Слава богу, вышли все без потерь. Только я ногу сломал, прыгая с танка. Левая нога у меня самая бедная – и сломана, и связки порваны, и обморожена».

Сейчас Алан Козырев уволен с военной службы. Проходит обследования и лечение в больницах Москвы. Судя по характеру травм, его признают инвалидом. Но он не отчаивается. Бывший боец – активный волонтёр. Поступил в университет по квоте участников СВО. Мечтает открыть собственное дело и привлечь на работу ветеранов. Верит, что обязательно получится.

Тот самый жёлто-зелёный «броневик». Алан – второй справа. Фото: Из лично архива Был случай: и смех, и плен

Не обходится на войне и без курьёзов. Им в подразделение как-то передали бронированную инкассаторскую машину от одного из банков. Для лучшей маскировки её решили перекрасить в жёлто-зелёный. С жёлтым проблем не оказалось, а зелёный странным образом, особенно на солнце, давал синий оттенок. Получился броневик в цветах украинского флага. На лобовое стекло наклеили красный знак Z. Так и ездили. «Стоило выехать к соседям по фронту, как нас в «плен» и взяли, – весело рассказывает Алан. – На блокпосту увидели нашу «боевую раскраску», автоматы в грудь: «Руки вверх, гады». Понятно, что разобрались, но машину опять пришлось перекрасить».