Дисклеймер. Данный материал отражает субъективную позицию автора, основанную на анализе материалов арбитражного дела № А40-311087/2025, официальной переписке сторон и логах технических систем. Текст не преследует цель умышленно причинить вред чьей-либо деловой репутации, а направлен на публичное обсуждение процессуальных и технических особенностей ИТ-разработки в рамках государственных контрактов.

Меня зовут Алексей Рыбаков, я основатель и директор IT‑компании «Омега Софт» из Йошкар‑Олы. Последние 15 лет наша команда создает сложный промышленный софт для крупных российских предприятий. Мы привыкли работать в правовом поле, сдавать проекты в срок и верить, что добросовестное исполнение контракта — это главная защита бизнеса.

Но прецедент, с которым мы столкнулись в рамках дела № А40-311087/2025, показал: перед лицом гигантской корпоративной машины и судейского формализма независимый российский IT‑бизнес беззащитен.

Заказчики получили результаты труда на физическом носителе и отказались от оплаты в условиях отсутствия судебной ИТ-экспертизы. Мы понесли финансовые потери в сумме 24,7 млн рублей за выполненные работы, а также с нас взыскали независимую гарантию на 3,2 млн рублей и внесли предприятие в РНП (Реестр недобросовестных поставщиков). Причина? Просрочка собственных технических служб заказчика, которые в течение 7 месяцев были не способны настроить свои же сервера. С нашей стороны вся документация была направлена в срок, замечания к ней также устранены в установленный срок.

Этот текст — не просто жалоба. Это детальный разбор вопиющей несправедливости, которая прямо сейчас создает смертельную угрозу для всей отечественной IT‑индустрии и выполнения государственных задач по технологическому суверенитету.

В августе 2024 года мы подписали контракт с ООО «Транснефть‑Технологии». Задача — разработать пилотное решение системы цифрового контроля и координации транспортировки всей нефти Российской Федерации. Чтобы вы понимали масштаб: нефтегазовый сектор формирует 13% ВВП страны, а годовой оборот отрасли превышает 19,9 триллиона рублей.

До нашего прихода диспетчеризация в этой стратегической сфере велась заказчиком полностью вручную — через обмен таблицами Excel по электронной почте. Мы перевели эти процессы на современную автоматизацию.

Срок сдачи первого этапа — 15 января 2025 года. По договору заказчик был обязан предоставить нам развернутый испытательный стенд на своей стороне для интеграции и финальной демонстрации. На практике все 7 месяцев разработки мы писали систему без доступа к целевой среде. Инфраструктурные службы монополиста просто не могли подготовить и настроить железо.

Мы не останавливали проект ни на один день. Наша команда действовала как надежный и добросовестный партнер. Я лично участвовал в 21 онлайн‑демонстрации нашего пилотного решения. Каждое такое мероприятие длилось по 2 часа. Более 40 часов технические специалисты и руководство заказчика в прямом эфире видели, как без единого технического сбоя работает созданная нами система электронного документооборота. К самой программе у «Транснефти» не было ни одного технического замечания.

15 января 2025 года, точно в дедлайн, мы официально передали заказчику результаты этапа. Так как разворачивать систему на серверах заказчика было все еще негде, мы зафиксировали факт сдачи в единственно возможном объективном виде — передали продукт на физическом USB‑носителе под официальный штамп входящего номера от 15.01.2025.

На флешке лежали:

• Полные исходные тексты программ, упакованные в архив.

• Готовые файлы конфигурации для развертывания среды в Docker.

• Пошаговая техническая инструкция по развертыванию приложения.

• Проект Частного ТЗ, методики и протоколы испытаний.

Сейчас эта флешка физически находится в материалах судебного дела (том 9, лист дела 79). Заказчик забрал материальный носитель с кодом, но платить отказался.

Формальный доступ к пустому серверу нам выдали только 30 января 2025 года — то есть послеистечения срока выполнения работ по договору. Это классическая просрочка кредитора (ст. 406 ГК РФ). Но мы продолжили работу, чтобы довести систему до запуска.

Система ожидаемо упала, наткнувшись на внутренний сбой корпоративной системы доставки данных (КСДД) «Транснефти». 28 февраля 2025 года наш ИТ‑директор вытащил логи терминала и официально направил их руководителю проекта со стороны заказчика. Причина лежала полностью на их стороне — неверные настройки безопасности менеджера очередей интеграционной шины.

Консоль выдавала системную ошибку:

JMSWMQ2013: The security authentication was not valid that was supplied for queue manager 'DE.AK.TNT' with connection mode 'Client' and host name 'vdc01-deksdap02.dc-develop.tn.corp(1414)

Собственные ИТ‑службы нефтяного гиганта ковыряли настройки безопасности своего сервера до 3 марта 2025 года. Только тогда нам письменно ответили: «Поддержка со стороны КСДД просит проверить подключение повторно». Полуторамесячная чистая техническая просрочка со стороны заказчика, из‑за которой запуск физически не мог состояться в срок.

Когда сервера заказчика наконец заработали, наш пилот успешно завелся. Но вместо признания собственной вины и оплаты, юристы «Транснефть‑Технологий» развернули масштабную бумажную атаку. Пытаясь переложить ответственность за сорванные сроки серверов, они выкатили лавину из 459 замечаний к оформлению Частного ТЗ.

Мы аргументированно пошли по каждому пункту, доказывая, что эти претензии — немотивированные и выходят за рамки согласованного объема работ по договору. Заказчику просто нечего было ответить на технические факты. В итоге они были вынуждены кардинально сократить свой перечень и уменьшить число замечаний до 118. Остальные 341 требование (а это 75% от их изначального списка) они просто вычеркнули, расписавшись в их полной необоснованности.

В акте от 30 мая было зафиксировано главное: к самому пилотному решению замечания отсутствуют вовсе — код был принят без претензий к качеству. К установленному ими финишному сроку — 15 июля 2025 года — пакет с исправлениями по всем 118 пунктам был передан, однако возник технический спор о качестве их выполнения, разрешить который возможно только через независимую ИТ-экспертизу.

Ответом «Транснефть-Технологии» стал односторонний отказ от договора. Они не вернули нам переданные исходные коды, не заявили, что не будут их использовать, отказались выплачивать 24,7 млн рублей, взыскали с нас независимую гарантию на 3,2 млн рублей и через ФАС внесли нашу компанию в Реестр недобросовестных поставщиков (РНП).

Мы пошли искать справедливости в суде. Но Арбитражный суд города Москвы, а за ним и Девятый арбитражный апелляционный суд подошли к глубоко техническому спору поверхностно и вслепую. Суд полностью поверил голословным утверждениям заказчика и проигнорировал находящиеся в деле доказательства сбоя стенда и логи нашего ИТ‑директора.

В ИТ‑производстве спор о качестве кода — это всегда битва фактов, а не слов. Сложилась ситуация «слово против слова», где одна сторона утверждает, что продукт не работает, а вторая — предоставляет 42 часа записей демонстраций и флешку с исходниками. По моему мнению, суд не имел права разрешать этот спор самостоятельно, поскольку судьи не обладают и не могут обладать специальными техническими познаниями в области разработки и интеграции сложных распределенных информационных систем.

Согласно ч. 1 ст. 82 АПК РФ, назначение экспертизы является прямой обязанностью суда, если для разрешения дела необходимы специальные знания. Мы проявили максимальную процессуальную добросовестность: заблаговременно представили кандидатуру аккредитованной экспертной организации (АНО «Гильдия судебных экспертов и оценщиков»), отобрали дипломированных инженеров‑криминалистов (Д.А. Тарасова и О.А. Ефименко) и внесли 250 000 рублей на депозитный счет суда, полностью заблокировав вопрос финансирования.

Суды в назначении экспертизы отказали, совершив грубейшее процессуальное нарушение. Судьи отказались даже просто вставить флешку из тома 9 (л.д. 79) в компьютер, чтобы сертифицированные эксперты провели проверку. Решение вынесено «на глаз» по бумажным придиркам, что привело к неполному выяснению обстоятельств дела и прямому нарушению ч. 4 ст. 15 АПК РФ.

Прямо сейчас стабильно работающая аккредитованная ИТ‑компания с 15-летней историей уничтожается из‑за того, что госкорпорация оказалась технически неспособна настроить права авторизации на своих серверах.

Мы зарплату в полном объеме каждому инженеру и каждому программисту выплатили за каждый день работы. Мы свои обязательства выполнили, а от заказчика при этом не получили ни копейки.

Этот кейс — сигнал для всего ИТ‑рынка. Пока декларируется поддержка ИТ‑кадров и построение технологического суверенитета, крупные игроки используют лазейки в судебной системе для бесплатного присвоения интеллектуального труда независимых разработчиков.

Получается правовая модель расторжения контрактов:

1. Заказать у региональной ИТ‑компании уникальный софт.

2. Затянуть предоставление стенда или заблокировать доступы.

3. Получить готовые материалы работ на флешке.

4. Заявить о нарушении сроков, отказаться от оплаты и договора.

Если Арбитражный суд Московского округа (Кассация) засилит это решение, думаю, что ни один независимый разработчик больше не рискнет связываться с проектами технологического суверенитета, если его судьбу будут решать не логи и экспертиза, а способность или неспособность заказчика настроить права авторизации на своих серверах.

Мы будем подавать кассационную жалобу и официально обратились к Министру цифрового развития РФ Максуту Игоревичу Шадаеву с просьбой направить представителя министерства в суд.

Мы будем бороться за свою честность, за свою команду и за будущее ИТ‑рынка. И, наверное, без поддержки ИТ‑сообщества, суд снова может сработать формально, не открывая флешку в материалах дела, не оценивая наш большой технический труд. Все что мы просим — это провести экспертизу. Если сообщество нас поддержит, возможно, мы сможем побороться не за один данный кейс, а за будущее всей отечественной ИТ‑индустрии…