В Краснодаре за работу в сети подпольных аптек приговорили к 3,5 года колонии местную жительницу. Женщина участвовала в торговле сильнодействующими веществами без рецептов, упаковки и маркировки. В результате деятельности преступной группы погибли пять человек, четверо из них — подростки. Несмотря на серьезную зарегулированность рынка, по-прежнему остаются лазейки, благодаря которым существует серая зона, и едва ли не главные игроки на ней — это так называемые челноки, перевозящие препараты нелегально из-за рубежа. Как работает серый рынок медикаментов, читайте в материале «Известий».

Приговор в отношении Ольги Шевченко вынес Прикубанский районный суд Краснодара. Ее обвинили по двум статьям уголовного кодекса — ч. 2 ст. 210 об участии в преступном сообществе и ч. 3 ст. 238.1 об обороте фальсифицированных лекарств — и отправили в колонию общего режима на 3,5 года.

Подпольная сеть была создана в январе 2020 года — всего появилось 48 «аптек» и складов для сбыта лекарств без лицензии по всему Краснодарскому краю. Среди препаратов, которыми торговала преступная группа, — габапентин, фенибут и циклопентолат. В продажу они поступали без рецептов, вторичной упаковки, надлежащей маркировки и инструкций по применению.

Ольга Шевченко была участницей преступного сообщества — достоверно установлено, что с июня 2023 по март 2024 года она лично продавала габапентин и фенибут, осознавая незаконность такой работы. Сначала была простым продавцом, затем — заведующей несколькими точками в Краснодаре.

Женщина заключила досудебное соглашение и активно помогала следствию. Однако, как отметил ведущий экономист-эксперт на фармацевтическом рынке России и стран СНГ Павел Лисовский, приговор ей мог быть и строже. Дело в том, что рецептурные препараты в России разделены на обычные и предметно-количественного учета (ПКУ). Габапентин вошел в список ПКУ только в марте 2026 года — уже после совершения преступления. А фенибута в этом перечне вовсе нет.

— Если бы этот препарат без рецепта отпускался сейчас, то, во-первых, это бы быстрее выявили, а во-вторых, ответственность для продавца была бы значительно больше, — пояснил собеседник «Известий».

В период работы Шевченко в этой сети от острого комбинированного отравления метадоном и габапентином скончались трое детей. Всего, по данным следствия, погибли пять человек, из них четверо — несовершеннолетние. Многие точки продаж располагались рядом с образовательными учреждениями. Все препараты продавали только за наличные. Сеть работала до июня 2024 года, за четыре с лишним года было реализовано более 4 млн блистеров.

Всего в деятельности подпольных аптек участвовали более 40 человек. В отношении остальных членов преступного сообщества дела выделены в отдельные производства. Приговоров ожидают двое организаторов нелегального бизнеса, третий объявлен в розыск. Ранее СМИ со ссылкой на СК РФ называли организаторами братьев Петра и Андрея Османовых.

Это не единственный случай нелегальной торговли лекарствами в России. Только в октябре сообщалось о нескольких похожих инцидентах. На днях в Ставропольском крае был задержан мужчина, который заказывал препараты за рубежом и перепродавал их через интернет-магазины по всей России. Чуть ранее на продаже психоактивных лекарств без рецептов попалась аптека в Ростове-на-Дону, а в Каспийске за сбыт незарегистрированных медицинских препаратов была условно осуждена владелица магазина.

В мае Росздравнадзор сообщал, что с 2020 года за нелегальную продажу лекарственных препаратов было заблокировано 133 тыс. ресурсов в интернете.

При этом объем серого рынка и рынка фальсифицированных средств в последнее время снижается, сообщила «Известиям» директор ассоциации независимых аптек, глава Альянса фармацевтических ассоциаций Виктория Преснякова. Это происходит благодаря комплексным технологическим и законодательным мерам, в первую очередь — введению системы мониторинга движения лекарственных препаратов (МДЛП).

Обязательная маркировка препаратов поэтапно вводилась с 1 июля 2019 года, напомнил руководитель управления социально значимых товаров ЦРПТ (оператора системы маркировки «Честный знак») Егор Жаворонков. Каждая упаковка лекарства получает уникальный цифровой код, это позволяет проследить ее путь от производителя или импортера до аптеки и продажи покупателю.

— С помощью системы маркировки удалось выявить нелегальные лекарства примерно на 1,1 млрд рублей, а также пресечь схемы, при которых препараты, закупленные государством для больниц, похищали и перепродавали через аптеки, — рассказал эксперт «Известиям». — Выявлять нелегальный оборот помогает в том числе отсутствие сведений о препарате в системе маркировки.

По данным ЦРПТ, за время работы «Честного знака» были заблокированы 11,6 млн лекарств до их поступления в продажу. Кроме того, с 1 июня 2025 года действует разрешительный режим при торговле препаратами, который блокирует возможность реализации контрафактной, просроченной или потенциально небезопасной продукции потребителям уже на кассе. С того момента система заблокировала на кассах более 26,2 млн продаж потенциально опасных лекарственных препаратов.

При этом важно разделять рынок фальсифицированных лекарственных средств, которые были нелегально изготовлены, и контрафактных, которые находятся в обороте с нарушением российского законодательства, подчеркнула Виктория Преснякова. По ее словам, фальсифицированных препаратов крайне мало: буквально 0,01–0,1% рынка. Торговля контрафактной продукцией ушла на онлайн-площадки и в соцсети. ВОЗ оценивает объем серых продаж в мире в 10%.

Председатель комитета по фармацевтической деятельности Национальной ассоциации управленцев сферы здравоохранения (НАУЗ) Вадим Кочкин привел гораздо более мягкую оценку, которая, впрочем, касается именно аптечных продаж: там доля теневого и серого рынка фармпрепаратов в России составляет 3–4%. И если общий объем легального фармацевтического сектора — около 2 трлн рублей, то объем теневого сегмента в аптеках — примерно 55 млрд рублей.

Смежными он назвал рынки биологически активных добавок и эстетической медицины, где доля серого оборота в разы выше. Например, в сегменте инъекционных препаратов для косметологии — филлеров, ботулотоксинов — доля нелегального импорта и контрафакта может достигать 30%, а иногда и 50%.

Кроме того, лекарства могут попасть в незаконный оборот, если их похищают после легальной поставки, перепродают в обход установленных процедур или пытаются реализовать через участников незаконной схемы, добавил Егор Жаворонков. По оценке Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ, по итогам 2025 года доля нелегального оборота лекарственных препаратов для медицинского применения составила 0,8%.

На легальном фармацевтическом рынке с учетом системы маркировки и прослеживаемости препараты фактически не теряются при движении от производителя или импортера до конечного выбытия, отметила исполнительный директор Российской ассоциации аптечных сетей (РААС) Анна Кобелева.

— Риски связаны с продукцией, которая вообще не входит в эту систему. Это подпольное производство, незаконный ввоз, продажи через интернет, социальные сети и другие неофициальные каналы, — сказала она «Известиям». — У таких препаратов изначально нет легальной истории происхождения и движения.

Подпольные аптеки могут маскироваться под законные, но работать без лицензии и бесконтрольно отпускать товар, добавил Вадим Кочки. Но основной площадкой для продажи рецептурных средств, стероидов и дефицитных препаратов он назвал даркнет и специализированные мессенджеры. Доставка в этом случае организуется анонимно или через курьеров.

— Препараты могут привозить и так называемые челноки. Эта схема напоминает 1990-е, но теперь вместо вещей из-за рубежа везут лекарственные препараты. Это не российское изобретение: аналогичные схемы работают и в Европе, где из стран с меньшим ценником, например Греции и Испании, препараты вывозят туда, где цены выше, — уточнил эксперт.

РААС указывала на эту проблему Федеральной таможенной службе, напомнила Анна Кобелева. Было направлено обращение в связи с сохраняющейся практикой ввоза физическими лицами лекарственных препаратов, БАДов и медицинских изделий в багаже для реализации такой продукции на территории России.

— Если товар ввозился для личного использования, а затем попал в коммерческий оборот, он оказывается вне тех механизмов контроля, которые действуют для легального импортера и официальной розницы. Это касается маркировки, подтверждения происхождения продукции, условий перевозки и хранения, — подчеркнула собеседница редакции.

Далеко не всегда проблема нелегальной продажи лекарств связана со злым умыслом со стороны покупателя, подчеркнул директор по развитию компании RNC Pharma Николай Беспалов.

— Достаточно вспомнить громкую историю с женщиной, которую в 2019 году задержали за покупку препарата «Фризиум» для своего больного ребенка — на тот момент возможности легально получить этот продут технически не существовало, — указал он «Известиям». — Есть похожие примеры с ветеринарными препаратами: когда в 2022–2023 годах с рынка ушло сразу несколько знаковых компаний, их продукцию буквально тут же начали ввозить нелегально. И люди покупали эти препараты, пока не появились альтернативы.

Тот же черный рынок препаратов для лечения гепатита С, по словам эксперта, существует из-за достаточно высоких цен на легальном рынке: среднестатистический покупатель ищет более дешевые варианты, тем более что существующий объем госгарантий сильно ограничен. Обычно приобретают неофициальные дженерики, например, индийского производства.

А иногда спрос возникает просто из-за уверенности людей в том, что препарат, привезенный из Европы, будет более эффективен, чем такой же, но купленный в России, или из-за нежелания приобретать отечественные аналоги.

— Но в абсолютном большинстве случаев в нашей стране потребитель не только прекрасно отдает себе отчет, что покупает контрафакт, но и сознательно ищет возможность его приобретения, — добавил специалист.

Одна из групп потребителей — «аптечные наркоманы», которые ищут препараты с психоактивным действием для получения опьянения или усиления действия других веществ, уточнил Вадим Кочкин.

Кроме того, услугами серого рынка пользуются так называемые самолеченцы, которые игнорируют визиты к врачам и приобретают серьезные рецептурные лекарства по своему усмотрению.

Виктория Преснякова выразила надежду на то, что часть проблемы серого рынка в онлайн-магазинах снимет закон о платформенной экономике, который вступил в силу 1 октября. По ее словам, контроль следует усилить именно за маркетплейсами и онлайн-площадками. Многие из них блокируются сегодня Роскомнадзором и Росздравнадзором. Отраслевые саморегулируемые организации и ассоциации также стараются отслеживать сайты с нарушениями по продаже лекарственных препаратов и время от времени находят нарушения.

Обратила внимание собеседница «Известий» и на проблему рекламы у блогеров, которые иногда прямо рекомендуют рецептурные и даже контрафактные лекарства. Их ответственность как своего рода посредников пока в законодательстве не определена.

Однако необходимо не столько создавать новые запреты, сколько усиливать контроль на стыке существующих режимов, подчеркнула Анна Кобелева.

— В частности, важно четче отделять ввоз продукции для личного использования от фактического коммерческого ввоза и последующей продажи. Легальный аптечный рынок сегодня находится в системе маркировки и прослеживаемости. Основной риск возникает там, где товар изначально проходит мимо этой системы, — отметила она.

Нужно также устранять причины, по которым пациенты обращаются к неофициальным продавцам, добавил эксперт Народного фронта Олег Самошин. Необходимо обеспечивать доступность назначенных препаратов, развивать понятные механизмы их легального приобретения, усиливать контроль за интернет-продажами и информировать население о рисках самолечения.

А Вадим Кочкин указал на необходимость цифровизации рецептов и переходе на электронные рецептурные бланки, жестко привязанные к медицинской карте пациента. С инициативой на этот счет в мае выступал Минздрав.