Легкость движений, музыкальность, выразительная пластика рук и смелость творческих экспериментов сделали Майю Плисецкую одной из самых ярких балерин своего времени. Она изменила представление о русском балете, и ее искусство не утратило силы и сегодня. Убедиться в этом можно на выставке «Век Майи Плисецкой», открывшейся 15 октября в Еврейском музее и центре толерантности. «Известия» в числе первых оценили уникальную экспозицию.

Эпоха Плисецкой не закончилась: ее личность и творчество по-прежнему вызывают живой интерес. Чтобы раскрыть разные грани примы, кураторы разделили экспозицию на семь залов.

— Мы создавали выставку около года. Просмотрели тысячи фотографий, изучили множество экспонатов и произведений изобразительного искусства, подбирая авторов, чьи работы были бы достойны масштаба Майи Михайловны, — рассказала «Известиям» главный куратор Еврейского музея и центра толерантности Мария Гадас.

Без воспоминаний о Большом театре не обошлось. Всё же балерина служила его сцене более 40 лет. Однако главный акцент решили сделать на семейной истории Плисецкой. Раскрыть эту сторону жизни примы помог ее брат Азарий: он предоставил личные фотографии и видеозаписи, прокомментировал их и участвовал в создании первого раздела выставки — «Династия Мессерер».

Когда в 1937 году арестовали отца будущей звезды мировой сцены, а позже репрессировали и ее мать, девочку на воспитание взяла тетя Суламифь Мессерер, уже тогда прима-балерина Большого театра. Именно она во многом определила профессиональный путь Плисецкой.

В первом зале посетителей встречает любопытный интерактивный элемент: дверь с множеством звонков. При нажатии на каждый звонок появляется фотография одного из членов династии Мессерер. Эта простая на первый взгляд деталь дополняет документы за стеклом, оживляет экспозицию и помогает увидеть за историческими фактами конкретных людей.

— Уникальность экспозиции в том, что мы хотели «отзеркалить» Майю Михайловну в произведениях больших великих мастеров. Подлинная жемчужина нашей экспозиции — акварельный портрет кисти Артура Фонвизина. Я называю его «Зеленый портрет», — уточнил сокуратор выставки, ведущий редактор литературно-издательского отдела Большого театра Алексей Исайчев.

В 1994 году в книге «Я, Майя Плисецкая…» балерина написала: «Всю жизнь борюсь». Лучше всего смысл этого высказывания раскрывает второй зал выставки. За «Династией Мессерер» посетителей встречает обилие света и зеркала в пол. Это визуальное решение мгновенно переносит в балетный класс, и перед зрителями открывается кузница мастерства — «Репетиционный зал». В центре внимания пуанты — новые и уже отжившие свое. Дыры и потертости как нельзя лучше демонстрируют борьбу с самими собой, через которую балерины, в том числе и Плисецкая, проходили каждый день. Тут же — кадры хроники, позволяющие наблюдать за примой у станка.

Помимо пуантов и балетных костюмов Майи Михайловны в музее представлены наряды из ее личного гардероба. Ничто в прямых сдержанных силуэтах не выдает эпоху. Они вполне органично смотрелись бы и на современных улицах. В одной из витрин — платье насыщенного желтого цвета с черными акцентами на карманах, рядом — удлиненная туника, которую балерина в повседневных образах сочетала с брюками. Всё это — вещи, которые лично для Плисецкой сотворил Пьер Карден. Знакомство с именитым модельером состоялось на театральном фестивале в Авиньоне в 1971 году.

— Безумно красиво на выставке представлена именно личность Майи Михайловны Плисецкой. Ее творчество показано очень нежно, в какой-то момент драматично. Всё отражает ее жизнь. Она была очень пробивной, яркой, лучезарной. Смотришь экспозицию — и получаешь поток энергии. Переходишь в другой зал — и наполняешься нежностью, чем-то воздушным. Такой перепад эмоций,— поделилась с «Известиями» своим восхищением одна из посетительниц выставки.

По соседству с нарядами — флакон любимых духов балерины: аромат Robert Piguet Bandit. Также в зале — снимки Плисецкой для российского Vogue и Elle. Что удивительно, на некоторых кадрах балерине уже за 70, но ничто в ее облике не говорит о возрасте.

— Посмотрите, как она разговаривает, какая страстность в каждом повороте. Майя Михайловна запомнится живой. Человек многого достиг, но в ней абсолютно нет равнодушного отношения, — заявила «Известиям» Гадас. — Она неформатный человек. В ней не было ничего советского в плохом смысле этого слова. Плисецкая яркая, и она такая одна. Эпоха и унылое время никак не повлияли на нее.

Последний зал «Театр в театре» знакомит с балетами, когда-то написанными специально для Плисецкой. Среди них, конечно, знаменитые произведения композитора Родиона Щедрина, супруга примы: «Кармен-сюита», «Анна Каренина», «Чайка», «Дама с собачкой», но не только.

Особое место занимает «Болеро» в хореографии Мориса Бежара. Плисецкая впервые увидела этот балет летом 1974 года и была им сражена. Позднее она сама исполнила его во время съемок франко-бельгийского телефильма. Эти кадры будоражат и восхищают. Вероятно, поэтому вечер открытия завершили показом танцевального спектакля «Болеро» хореографа Ольги Цветковой. Однако с одноименным балетом на музыку Мориса Равеля танцевальный перформанс роднит разве что музыкальное сопровождение.

Сперва на сцене появились юноши, двигавшиеся в такт ритмичному дыханию. Затем к ним присоединилась девушка, и вместе с ней наконец зазвучала знакомая музыкальная тема. Ключевым акцентом в современной хореографии стал ритм. Однако неискушенный зритель, не знающий, что Цветкова обращается к Исиде — древнеегипетскому женскому архетипу, — легко мог принять происходящее за гимнастику Стрельниковой, пусть и исполненную с большим усердием. И хотя современная трактовка танца пришлась по душе не всем, равнодушных к Майе Плисецкой к концу вечера точно не осталось.