«На мой взгляд, мы должны не бояться говорить о том, что нас сейчас волнует. Но говорить об этом искренне, предельно откровенно. И лучше, если это будут делать люди, прошедшие через эти испытания. Они имеют на это полное право. И если ребятам есть что сказать, пусть говорят, а зритель сам выберет то, что ему действительно по нраву», — считает актёр Дмитрий Пчела.

Он окончил Школу-студию МХАТ, работал в театрах, много снимался в многосерийных мелодрамах, но несколько лет назад впервые примерил образ силовика в сериале «Комитет», рассказавшем о судье трех сотрудников КГБ, которые служили вместе тридцать лет. А сегодня на РЕН ТВ стартует показ многосерийного фильма «Спецы», основанного на реальных событиях. Дмитрий Пчела, сыгравший подполковника Андрея Колпакова с позывным «Скат», рассказал aif.ru о работе с настоящими бойцами спецназа, школе Олега Табакова и мечте стать кинорежиссёром.

По сюжету фильма выпускник воздушно-десантного училища Игорь Ларионов попадает в группу ЦСН ФСБ, которой командует Колпаков. Ларионов получает позывной Студент, и ему предстоит принять участие во многих ставших знаковыми контртеррористических операциях. У каждого героя сериала есть реальный прототип. В ролях заняты Илья Акинтьев, Денис Донской, Станислав Вивер, Марк Овчинников, Вадим Бадмацыренов, Вячеслав Пронин и другие актёры.

Игорь Карев, aif.ru: Дмитрий, на ваш взгляд, чем «Спецы» могут заинтересовать зрителя?

Дмитрий Пчела: Фильм, в первую очередь, основан на реальных событиях. Каждые две серии — это реальные боевые операции, которые мы восстанавливали под руководством специалистов. Это очень непростая часть истории нашей страны и многие из этих событий старшее поколение очень хорошо помнит. Уровень боевой работы в сериале очень высокий, тактические передвижения, работа с оружием, — если честно, в нашем кинематографе ничего подобного я еще не видел. Центр специального назначения впервые раскрывает подробности своих операций, и конечно, такое событие просто нельзя пропустить. Наконец-то в нашем кино появляются новые герои, способные прийти на помощь и защитить в самых сложных ситуациях. Сейчас это особенно важно. Нам необходимы свои герои. Люди по ним соскучились.

— Вы смотрели другие современные фильмы о военных действиях, в том числе о событиях в Донбассе?

— Да, смотрел. Их сейчас очень мало, но из того, что видел, мне понравились «20/22» и «Малыш». Очень хорошо, что сейчас появляется такое кино, мне кажется, что зритель очень его ждет.

— Как вы считаете, подобных фильмов должно становиться больше, или лучше придерживаться принципа «меньше, да лучше»?

— На мой взгляд, мы должны не бояться говорить о том, что нас сейчас волнует. Но говорить об этом искренне, предельно откровенно. И лучше, если это будут делать люди, прошедшие через эти испытания. Они имеют на это полное право. И если ребятам есть что сказать, пусть говорят, а зритель сам выберет то, что ему действительно по нраву.

— Когда снимают фильмы о спецслужбах, насколько далеко можно заходить? Известно, что авторов шпионских историй порой специально просили отходить от действительности, чтобы не раскрывать настоящие методы работы. Насколько «Спецы» близки к реальности?

— Мы изначально старались быть максимально близкими к действительности. Нам не хотелось придумывать сказку. Мы хотели рассказать о настоящих людях, а не о каких-нибудь суперменах. Наши герои — обычные молодые мужчины. У них есть семьи, они водят детей в школу и детский сад, решают бытовые проблемы. Никаких сверхъестественных способностей. Но в этой работе лучший сотрудник — тот, по кому никогда не догадаешься, кто он. Человек может выглядеть как обычный студент или молодой учёный, но при этом оказаться невероятным профессионалом, способным выполнить сложнейшие боевые задачи. Поэтому во время создания сериала мы всё время двигались в сторону правды, искали её. Но, конечно, показали только верхушку айсберга, многое осталось за кадром.

— Что в подобных проектах важнее: физическая подготовка или актёрская игра?

— Если нужно по двенадцать часов в день держать автомат в боевой готовности и носить на себе снаряжение весом около двадцати килограммов, то физическая подготовка выходит на первый план. Мы снимали в совершенно разных условиях — в горах Ингушетии при сорокаградусной жаре, под Петербургом, в сугробах при минус тридцати. И многие трюки мы выполняли сами — разве что не плавали под водой и не прыгали с парашютом. Но следует помнить, что хороший боевик невозможен без человеческой истории — без неё такой фильм останется просто набором экшен-сцен.

— А какое у вас лично отношение к «Спецам»?

— Это стало исполнением давней мечты. В детстве все мальчишки играли в войну, представляли себя бойцами, и у меня появилась возможность перенести эти ощущения в кино. До этого в моей карьере было много мелодрам, проектов, в которых я появлялся в образе романтического героя, а здесь я, наконец, попробовал себя в совершенно другом качестве. Это было очень интересно.

— Насколько сложно вам было перейти от героев-любовников к роли подполковника ФСБ и командира подразделения?

— Знаете, для меня этот проект стал возможностью выйти за пределы привычного амплуа. Я никогда не хотел ограничиваться одним типом ролей, а актерская профессия интересна именно тем, что позволяет проживать разные жизни. Но, пожалуй, «Спецы» на данный момент — самый сложный проект в моей фильмографии. Обычно съёмочный день у актеров устроен достаточно комфортно. Приехал на площадку, загримировался, отыграл сцену, отдохнул. А здесь никогда не знаешь, что произойдет, и ты должен быть готов всегда и ко всему. Надеваешь броню, берёшь оружие и в бой. В таких условиях очень быстро слетает вся привычная актёрская мишура. Нам пришлось стать настоящими бойцами. Иначе войти в эту историю было просто невозможно.

— Вы учились в Школе-студии МХАТ вместе с Антоном Шагиным, Екатериной Вилковой и другими известными актёрами. Общаетесь ли вы сейчас с однокурсниками?

— Мы иногда переписываемся. С Антоном Шагиным общаемся, с Катей Вилковой недавно пересекались, поболтали. С Максимом (Матвеевым) давно не виделись. Это был первый курс Игоря Яковлевича Золотовицкого и Сергея Ивановича Земцова. Наш курс, наверное, можно назвать звёздным: многие ребята стали известными актёрами, активно снимаются в кино.

— Игорь Золотовицкий, Олег Табаков, другие ваши педагоги оставили большой след в театральном образовании. Чему они вас учили?

— Когда я поступал, конкурс на актерский факультет составлял около 150 человек на место. Это огромная цифра. Но Олег Павлович при отборе не зацикливался на том, какими актерскими навыками человек уже обладает. Он говорил: «Играть мы вас научим». Для него было важно другое — то, что он называл энергоёмкостью. Насколько человек способен удерживать внимание зрителя. В театре на сцене может находиться много людей, но ты почему-то смотришь на одного, в котором есть что-то, что притягивает взгляд. Вот эту особенность Табаков и пытался разглядеть.

Вообще, Школа-студия МХАТ — это уникальное место. И занятия актерским мастерством, это только часть айсберга. Это целая система, которая формирует твою личность. Я приехал из Таллина совсем молодым, многого не знал и не понимал. И вокруг вдруг начала происходить какая-то магия. Лекции, спектакли, репетиции, встречи с удивительными людьми. Это было невероятно. У Школы-студии МХАТ есть особая атмосфера. Нас учили не только актерскому мастерству. Были этикет, французский язык, танцы, фехтование. Всё это развивает человека, формирует его внутренний стержень. Я иногда думаю, что актер подобен алмазу. Можно найти талантливого человека, настоящего самородка, в котором есть та самая энергоёмкость. Но чтобы он превратился в бриллиант и засиял, нужна огранка. Нужно шлифовать, оттачивать, развивать его способности. Этим и занимаются театральные институты. В первую очередь они воспитывают творческую личность.

— У вас ведь есть и режиссёрское образование. Вы собираетесь реализовывать себя в режиссуре?

— Да, я учился и театральной режиссуре, и кинорежиссуре, пять лет учился в Щукинском театральном институте, затем ещё два года — на Высших курсах сценаристов и режиссёров у Владимира Ивановича Хотиненко. В общей сложности учёба заняла около одиннадцати лет моей жизни. Но театральная режиссура требует полного погружения, настоящего служения, есть даже такая поговорка: режиссура не может быть любовницей, она должна быть женой. Сейчас у меня нет возможности полностью посвятить себя театру. К счастью, я востребован в кино, и хочется использовать этот период. Но мечта двигаться дальше, попробовать себя в кинорежиссуре у меня есть. Сейчас я как раз занимаюсь поиском материала для сериала.

— Не жалеете, что столько времени посвятили учёбе?

— Нет, совершенно не жалею. Режиссёрское образование очень помогает мне как актёру, даёт возможность самому выстраивать роль, понимать, какое место персонаж занимает в истории, видеть общую драматургию. Когда ты сам понимаешь режиссуру, можешь предложить постановщику собственное решение, другой вариант сцены, иной способ раскрыть героя. Разумеется, режиссёр вправе принять или отклонить твоё предложение. Но я считаю, что предложить его — моя обязанность.