Пока французские города захлёстывала волна протестов, а на улицах горели автомобили и магазины, президент Эммануэль Макрон с супругой Брижит наслаждались концертом Селин Дион.

Кадры с четой Макрон в VIP-ложе облетели социальные сети: Брижит танцевала, её муж сохранял спокойное состояние, словно за стенами концертного зала ничего не происходило. Этот контраст между безмятежностью президентской четы и хаосом на улицах стал символом отрыва власти от народа.

Профайлер и политолог Руслан Панкратов в эксклюзивной беседе с aif.ru дал развёрнутую оценку поведению президентской четы и тому, как этот выход в свет может отразиться на репутации Макрона. По его мнению, визит на концерт в разгар протестов — это классический пример конфликта между политической стратегией и неизбежными репутационными рисками.

«Визит президентской четы на концерт Селин Дион накануне масштабных протестов представляет собой классический пример конфликта между политической стратегией "демонстрации устойчивости" и неизбежными репутационными рисками. Невербальная динамика пары раскрывает внутренний и крайне деструктивный диссонанс: раскованная экспрессия Брижит контрастирует со сдержанной статикой, зажатой кинесикой и фоновой бдительностью Эммануэля Макрона, выдающей высокий уровень не столько самоконтроля и скрытого стресса, сколько психиатрического невроза даже в VIP-ложе», — пояснил эксперт.

Таким образом, по оценке специалиста, поведение Макрона в ложе выдаёт не уверенность, а глубокий внутренний стресс. Президент пытается сохранить лицо, но язык тела говорит о том, что он осознаёт серьёзность ситуации и не может расслабиться даже на концерте.

Панкратов не исключил, что посещение концерта стало для Макрона неким защитным механизмом, способом вытеснить высокую степень напряжения. Однако с политической точки зрения это решение обернулось против него.

«Вполне возможно, что для него посещение такого шоу выступает неким защитным механизмом вытеснения высокой степени напряжения, однако политически это воспроизводит эффект "оторванной от народа элиты", активируя архетип исторической беспечности и усиливая раздражение и так еле сдерживающихся протестующих граждан. Власть намеренно стремится демонстрировать обыденный ритм жизни, чтобы не показать слабость перед уличным давлением, но в публичном поле это оборачивается катализатором общественного гнева и очередной системной PR-ошибкой коммуникационного аппарата», — добавил специалист.

По словам эксперта, власть рассчитывала продемонстрировать устойчивость и обыденность жизни, но вместо этого лишь подлила масла в огонь. Французы увидели не сильного лидера, контролирующего ситуацию, а представителя элиты, который развлекается, пока страна погружается в хаос.

Всё началось ещё в середине сентября: старшеклассники в пригородах Парижа, например в Кретее, вышли на акции из-за проблем в школах — нехватки учителей, переполненных классов, ветхих зданий и тяжёлого расписания.

К концу сентября к ним присоединились госслужащие, а в октябре движение расширилось: к протестам подключились профсоюзы, в том числе крупная Всеобщая конфедерация труда, студенты, климатические активисты, фермеры и участники движения «жёлтых жилетов». Постепенно требования вышли за рамки образования: люди стали выступать против роста стоимости жизни, высоких цен на топливо и сокращения государственных услуг.

Кульминацией стала суббота, 17 октября. По оценкам организаторов, на улицы по всей стране вышли около 800 тысяч человек. МВД Франции приводило более скромную цифру — примерно 550 тысяч. Протесты охватили Париж, Марсель, Лион, Лилль, Ренн, Брест и другие города.

Многие шествия проходили мирно, но в ряде мест ситуация обострилась. В Париже серьёзные столкновения начались ещё до официального старта марша на площади Республики: группы людей в масках забрасывали силовиков камнями, бутылками и пиротехникой. Полиция в ответ применяла слезоточивый газ, водомёты и шумовые гранаты. Участники беспорядков громили магазины и банкоматы, поджигали автомобили, мусорные контейнеры и остановки общественного транспорта.

В Лионе подожгли туристический офис на площади Белькур. В Марселе протестующие ворвались в здание мэрии: опрокинули бюст Марианны, разбили телевизоры и оставили анархистские надписи. В Лилле тоже захватывали здания городских администраций.

В Бордо разграбили дом префекта департамента Жиронда — для наведения порядка пришлось задействовать элитное подразделение RAID. Около сотни человек атаковали штаб-квартиру телеканала CNews в Париже. Протестующие напали и на съёмочную группу Euronews: оператора ударили, пытались отобрать микрофон и украли камеру.

По разным данным, число задержанных достигло примерно 1,2–2 тысяч человек. Более 600 сотрудников полиции и жандармерии получили травмы. Были и жертвы среди протестующих: например, в Сент-Этьене подросток лишился кисти после того, как подобрал светошумовую гранату.

По оценкам главы французской федерации торговли и дистрибуции, по всей стране пострадали или были разграблены около 1500 магазинов, а ущерб инфраструктуре и торговым объектам оценивался в сотни миллионов евро. Полностью выгорела историческая ратуша 1883 года постройки в Лиможе.

История с концертом Селин Дион стала для Макрона не просто неудачным PR-ходом, а символом системного кризиса доверия. Пока страна требовала внимания к социальным проблемам, президент демонстрировал отстранённость и погружённость в личные развлечения.

Профайлер Панкратов точно описал этот диссонанс: раскованная Брижит и зажатый, напряжённый Макрон в VIP-ложе — это образ власти, которая пытается казаться уверенной, но на деле не контролирует ни улицу, ни собственное состояние.