Главное, что даёт России дизельная сделка с США, — это не деньги? Зачем договорённость с Кремлём понадобилась Трампу и как это всё повлияет на ситуацию с бензином внутри страны?

Эти вопросы «АиФ» обсудил с экономистом, политиком и публицистом Михаилом Делягиным.

— Михаил Геннадьевич, что Россия получает от дизельной сделки с Трампом?

— Самое очевидное, конечно, — это дополнительные доходы. Конечно, на общем фоне нашего экспорта цифры не очень значительные. Однако это плюс, а не минус, к тому же мы получим этот объём доходов в валюте недружественных государств. Сейчас наша внешняя торговля идёт в нацвалютах — в рублях, юанях, рупиях. Но поступление некоторого количества долларов будет полезно для поддержания стабильности рубля. Кроме того, государство получит свой доход в виде налогов с трейдеров. Важен и положительный эффект для торговли с нашими партнёрами в Средней Азии, Китае, Индии. Им достаточно сложно покупать наше топливо. После ослабления санкций в результате дизельной сделки станет гораздо проще это делать. Это снижение транзакционных издержек, это упрощение взаимодействия ну и, соответственно, укрепление партнёрства. Это хорошая, позитивная новость, но значение сделки даже не в этом.

Самое главное, что разрушен единый фронт наших противников. Америка как бы говорит остальным: «Мы будем торговать с Россией». Да, мы только что ввели против неё санкции, но тут же сами в эти санкции высморкались. А вы, уважаемые господа европейцы, продолжайте себя разрушать отсутствием торговли с Россией, пока мы будем зарабатывать.

— Может ли эта сделка стать тем камешком, после которого посыпется санкционная стена Запада?

— Сам по себе санкционный режим сохранится. Однако все увидели, что США считают санкции своим коммерческим (а не политическим) проектом, и там, где им выгодно, они будут их отменять. А вот от европейцев и тех же англичан они будут требовать санкционного самоубийства. Вот это существенное движение для нас.

А ещё одно значимое последствие сделки — это то, что она вывела англо-американский конфликт на поверхность. Трамп требует сейчас от Зеленского не бить по нашим НПЗ, тот сопротивляется, упирается. В ответ из Вашингтона идут уже не только угрозы, но и действия по ограничению передачи разведывательной информации, замедление Starlink, ограничение продажи боеприпасов и многое другое. А это, в свою очередь, означает, что наши возможности поиграть на этих противоречиях расширяются.

— Трамп угрожает Зеленскому карами за удары по НПЗ. К чему это может привести?

— Тут тоже не надо преувеличивать значение его угроз, потому что в оригинале высказывание Трампа звучит так: «В России есть огромное количество других целей, пусть бьёт по ним, а не по НПЗ». Согласитесь, «огромное количество других целей в России» — это не очень дружественно по отношению к нам. Никогда не надо забывать, что Трамп — президент США, а не наш друг. И у него свои интересы, которые с нашими имеют не очень много общего. Трампу сделка нужна под выборы в Конгресс. Дальше ситуация станет совсем-совсем другой.

Но находить точки соприкосновения к взаимной выгоде мы научились, это хорошо.

— Как вы считаете, бензиновый кризис подходит к концу?

— Он явно смягчился. Кухонные разговоры о том, что бензин со всей страны якобы стянули в Москву, а в регионах ничего не осталось, закончились. Я просто напомню, что совсем недавно перед нами стоял вопрос: чем вообще убирать урожай? Потому что проблемы были с дизельным топливом. А сейчас мы это топливо продаём без всяких проб­лем для себя. Причём помимо дизельной сделки у нас очень сильно выросли поставки дизтоплива в Среднюю Азию, включая Казахстан. Надо понимать, что у Казахстана всё своё, и значит, что это поставки транзитом в третьи страны.

Говорить окончательно, что кризис пройден, пока рано. Всё-таки идут боевые действия. Оружие постоянно совершенствуется, и нет гарантий, что киевский режим не применит что-то новое. Но на сегодняшний день кризис ослаб. И об этом я сужу не по Москве или Подмосковью, а по той информации, которую мне присылают люди из самых разных регионов страны. Те, кто в своё время накупил себе полные гаражи канистр, эти канистры потихонечку распродают, причём иногда даже себе в убыток.

А насколько быстро кризис будет преодолён, вопрос к нашим инженерам. Запад говорил, что московский НПЗ будет восстанавливаться полгода, а он заработал на полную мощность меньше чем через месяц. То есть у нас остаётся большое количество скрытых возможностей. Кроме того, возможно, теперь проще стало с оборудованием для ремонта НПЗ. Потому есть то, что, грубо говоря, можно на коленке сделать, а есть то, что ни за какие деньги не купишь, потому что и санкции, и мировое производство деградируют. И вполне вероятно, что частью сделки было то, что нам упростили доступ к такому оборудованию. Мы об этом не знаем и в обозримом будущем, скорее всего, не узнаем. Но динамика налицо.

Поэтому на развитие ситуации с бензином я смотрю крайне оптимистично. Могут быть неприятности, но в целом всё складывается достаточно хорошо.