Юбилей Е.Шварца. Сказка, притворяющаяся сказкой... 130 лет назад, 21 октября ...

Дата публикации: 21-10-2026 04:12:48

Юбилей Е.Шварца. Сказка, притворяющаяся сказкой...
130 лет назад, 21 октября 1896 года родился Евгений Львович Шварц, русский советский прозаик, сценарист, драматург-журналист и поэт. Является одним из ярчайших создателей детской литературы эпохи социализма, один из ведущих представителей драматической сказки 1930—1950-х гг. Творческое наследие Шварца включает в себя повести, рассказы, сказки-стихи, пьесы-киносценарии, статьи, цирковые репризы, либретто для балета, внутренние рецензии, автобиографическую прозу и пр.
Есть писатели, коим очень не повезло с собственным определением. Евгения Шварца принято называть сказочником. Формально всё верно: короли у него имеются, принцессы присутствуют, волшебники трудоустроены, драконы регулярно портят окружающим жизнь. Но примерно с тем же успехом Чехова можно было бы назвать специалистом по дачной недвижимости, а Достоевского — хроникёром неудачного кредитования. Шварц писал сказки. Только сказки эти подозрительно быстро начинали напоминать действительность… Причём происходило сие безо всяких сложных декораций. На сцене появлялся Дракон — и через несколько минут становилось ясно: самое страшное в городе вовсе не трёхголовое чудовище. Любопытней — непосредственно жители, прекрасно научившиеся при нём существовать: «Мы привыкли!» — Вот и вся политология.
Евгений Львович Шварц родился в 1896 г., пережил революцию, Гражданскую войну, двадцатые-тридцатые годы, Вторую мировую, послевоенную эпоху. То есть исторический материал собирался вокруг него с такой интенсивностью, что другому литератору хватило бы на несколько жизней. Однако Шварц не стал ваять многотомные трактаты о природе власти, человеческом страхе или социальной психологии. Он вывел на сцену — Дракошу, так сказать. Решение исключительно экономное! Ведь если написать по-научному: «Авторитарная система воспроизводит себя через психологическую зависимость общества от учреждённого порядка», — читатель заскучает уже на слове «воспроизводит». А ежели выдать: «Дракон четыреста лет управляет городом, но горожане не особенно хотят, чтобы их освобождали», — Гораздо интереснее. Тут обнаруживается одна из главных особенностей Шварца. Его пьесы устроены почти как научный эксперимент. Типа «Берём человека. Помещаем его в ситуацию давления. Добавляем власть, страх, привычку и небольшое количество личной выгоды. Смотрим, что получится. Результаты, как правило, тревожные»...
Пьесу «Дракон» часто воспринимают как сатиру на диктатуру. Это справедливо, но — недостаточно. Оттого что Дракон у Шварца — не тривиальный злодей, сидящий где-то наверху и время от времени требующий себе очередную девушку. Если б всё было так просто, пьеса закончилась бы страниц через двадцать. Пришёл Ланцелот, победил чудовище, жители закричали «Ура!», занавес, цветы, артисты кланяются. Но — Шварц великолепно понимал: убить дракона значительно легче, чем отменить привычку жить при проклятой зверюге. Город — давно приспособился. У него есть администрация, официальные объяснения, пусть и с натяжками. Есть люди, считающие существующий порядок вполне разумным. Имеются также те, кто боится перемен: кому при Драконе удобно. И есть особенно интересная категория граждан: оные заранее готовы приветствовать любого победителя, если новый начальник сохранит их должность. А, каково, — знакомый человеческий типаж?.. В биологии он называется приспособлением к среде. В политике — по-разному. Шварц нарекает его просто человеком. И это, пожалуй, самое неприятное. Потому что чудовище можно объявить чудовищем и — успокоиться. Но что делать с заурядным горожанином-обывателем, который никого лично не ест, огнём не дышит, зато совершенно искренне говорит: «А зачем нам что-то менять?»
Ещё раньше Шварц написал «Голого короля», соединив несколько сказок Андерсена. История всем известна. Король — голый. Придворные утверждают, мол, прекрасно видят его отменный костюм. Народ по-пушкински молчит. Затем появляется ребёнок и возглашает сенсацию: король на поверку в натуре голый! С научной, «эйнштейновской» точки зрения ситуация чрезвычайно занятная… Пред нами классический конфликт — некая «теория относительности»: — меж индивидуальным восприятием и коллективным поведением, коллективным разумом. Каждый видит одно. Все говорят другое. Почему? Потому что субъект постоянно сверяет своё мнение с окружающими. Ежели десятеро уверенно утверждают, что перед вами роскошный камзол, вы, возможно, сначала решите: сошли с ума. Но если их будет тысяча? А вдруг среди них ещё и министры?! А газета напишет, дескать, камзол великолепен? А спецкомиссия подтвердит качество ткани? Вот тут психика начинает испытывать определённые трудности… Шварцу для демонстрации сего механизма лаборатория не требовалась: достаточно было короля без штанов.
В «Тени» эксперимент становится ещё интереснее. Учёный встречает собственную Тень, постепенно превращающуюся в самостоятельного персонажа — циничного, энергичного и неимоверно успешного! Вообще Тень у Шварца могла бы проводить бизнес-семинары:
Она мгновенно понимает устройство социума.
У неё нет лишних моральных ограничений.
Умеет нравиться нужным людям.
Повествует именно то, что от неё хотят услышать. И…
И посему карьера идёт блестяще! Учёный, напротив, пытается быть честным, думает, сомневается, любит. То есть абсолютно не подготовлен к серьёзной административной работе. Шварц снова создаёт модель, которая выглядит фантастической только первые несколько минут. Дальше зритель начинает подозревать, что кафкианские сии Тени он где-то уже встречал. Вероятно, даже сегодня утром. Психологически образ крайне точен. Тень — необязательно нечто внешнее. Это — набор человеческих свойств, которые долго подавлялись: тщеславие, зависть, жажда власти, желание получить результат без нравственных издержек. Оттого шварцевская фантастика работает особенно неприятным образом. Читатель сначала смеётся над протагонистом. Потом… обнаруживая у себя некое сходство.
Философские проблемы у Шварца почти никогда не сопровождаются философским языком. Никто не выходит на сцену со словами: «Сегодня мы обсудим онтологические основания индивидуальной свободы». — И правильно. После подобной реплики даже Дракон, плюясь, покинул бы зал. Шварц говорит о сложных вещах через обыденную простую речь. Его персонажи спорят, влюбляются, трусят, хвастаются, оправдываются. Часто смешно. Иногда очень смешно. Но — юмор здесь выполняет серьёзную работу: снимая защиту. Когда читают нравоучение, человек обычно готовится защищаться. Когда забавную сказку, — он расслабляется. А потом сказка неожиданно задаёт вопрос: «А ты сам бы что сделал?» — Вот здесь уже не так весело.
Отдельный случай — «Обыкновенное чудо». На первый взгляд, перед нами почти чистая романтическая небылица. Волшебник превратил медведя в человека. Медведь встречает принцессу. Если принцесса его поцелует, он снова станет медведем. С точки зрения «нормального зрителя» в кавычках — условия довольно странные. С точки зрения драматурга — идеальные! Ведь любовь удобнее всего изучать в ситуации, когда всё идёт плохо, не по плану. Счастливые люди дают исследователю мало материала. Они гуляют, улыбаются и не нуждаются в литературе. Зато персонаж, который любит и одновременно боится последствий, безмерно продуктивен с драматургической точки зрения. В «Обыкновенном чуде» Шварц рассматривает Любовь с большой буквы как силу, способную изменить заранее установленный порядок «драконовских» вещей! То есть чудо происходит не потому, что волшебник особенно хорошо владеет магией. Настоящее чудо происходит тогда, когда человек поступает вопреки страху. Название пьесы удивительно точное. Чудо у Шварца — обыкновенное. Потому что его совершают обыкновенные люди.
Сквозь Чёрные дыры космоса иносказаний
О Евгении Шварце легко говорить как о писателе, прятавшем современность за сказкой. Дракон — власть, Тень — человеческое двойничество, Голый король — социальное лицемерие. Всё верно. Но есть и другой Шварц — гораздо менее «политический» и даже более интересный. Это — Шварц-исследователь повседневности. Он словно всю жизнь наблюдал один странный феномен: почему невероятнейшие вещи человек принимает удивительно быстро, зато самое простое — любовь, честность, смелость: — иногда воспринимает как настоящее чудо? У Шварца волшебство начинается не тогда, когда медведь становится человеком. Сие — сугубо техническая часть. Настоящее чудо творится позже... Когда человек вдруг перестаёт вести себя так, как от него ждали.
В который раз пробежимся по «Обыкновенному чуду»... Название уже похоже на небольшую литературную провокацию. Если чудо обыкновенное, какое же оно чудо? А если чудо всё-таки чудо — почему обыкновенное? Шварц обожает соединять вещи, которые вроде бы не должны стоять рядом. Волшебник у него необязательно должен жить в башне, носить остроконечную шляпу и разговаривать исключительно заклинаниями. Он может быть семейным до изнеможения. Может сердиться. Скучать. Экспериментировать с чужими судьбами просто потому, мол, ему интересно, что получится. То есть ведёт себя примерно как драматург. Волшебник создаёт условия. Дальше персонажи действуют сами. Это вообще один из главных художественных маркеров Шварца: ему не особенно любопытно волшебство как таковое. Он никогда не превращает пьесу в каталог сверхъестественных талантов. Его интересует реакция протагонистов на невозможное. Допустим, медведь стал юношей. Хорошо. Что дальше? А дальше происходит самое трудное: отношения. С ними никакая магия не помогает!
Если читать Шварца внимательно, замечаем: многие пьесы построены почти экспериментально. Дано несколько персонажей. Возведены кулисы — сиречь крайние по сути обстоятельства. Теперь посмотрим, кто кем окажется: …напоминает психологический опыт. Человек в заурядной жизни может годами казаться добрым, смелым, благородным и чрезвычайно принципиальным. А затем возникает ситуация выбора. И творческая лаборатория начинает работать:
Король оказывается трусом.
Министр — карьеристом.
Влюблённый — эгоистом.
Трус — неожиданно храбрым.
А тот, кого все считали абсолютно бесполезным, вдруг совершает поступок, на который не способны люди с гораздо более впечатляющими должностями.
Шварц не доверял социальным этикеткам. Если пред нами король, это ещё ничего не говорит о человеке. Если перед нами учёный — тоже. Даже если перед нами герой, неплохо бы подождать минут десять. Непременно выяснятся подробности. Скажем, короли в его пьесах вообще представляют отдельный биологический вид. [Не забывая, что в увертюре XX в. «короли» жили пиковой мастью — вспомним «сероглазых» ахматовских.] Они — по-детски капризны. Самовлюблённы. Пугливы. Трепещут перед властью, совершенно не уважая ответственности. Им нравится принимать решения, если последствия пустых решений достаются кому-нибудь другому. Предположим — Шварц использовал образ короля прежде всего потому, что того требовал жанр сказки. Но — слишком уж тщательно он их изучает! Король для Шварца — замечательное декоративно-драматургическое устройство.
Средний зощенковский персонаж вынужден хотя бы иногда считаться с окружающими. Королю гораздо проще. Посему его характер проявляется быстрее. Дайте ему неограниченную власть, как будто предлагает драматург, и через некоторое время станет понятно, кто перед вами! В данном смысле сказочное королевство Шварца интерполирует гайдайевскую машину времени — с ускоренным режимом работы. То, что в повседневности созревает десять лет, здесь занимает два действия. Очень удобно, тем паче для зрительного зала: реальный «Интерселлар». Кстати, есть прикол про упомянутую фантастику типа «С момента выхода нолановского “Интерстеллара” в 2014 г. на планете Миллер прошло 54 минуты, 19 сек». — То же и со Шварцем. Его творчество вполне добралось до сегодня практически без изменений во взглядах и отношениях.
Но самое смешное начинается тогда, когда волшебный мир сталкивается с учреждением! Шварц прекрасно чувствовал чеховско-гоголевскую бюрократию. Она у него обладает сверхмистическими свойствами. Сказочное чудовище можно победить мечом. Заколдованного человека — элементарно расколдовать. Но если по вопросу создана комиссия, положение становится не на шутку серьёзным. Мир Шварца устроен парадоксально: чем фантастичнее событие, тем будничней на него реагируют окружающие. Появился дракон? Хорошо. Наверняка существует соответствующее распоряжение. Принцесса должна быть принесена в жертву? Вероятно, имеется утверждённый порядок. Человек превратился в медведя? Надо выяснить, кто отвечает за регистрацию. Это смешно именно потому, что узнаваемо. Человек обладает уникальным даром превращать невообразимое — в рутину. В первый день все потрясены. На второй обсуждают подробности. На третий спрашивают, где получить справку.
Есть ещё одна особенность, которую иногда заслоняет знаменитая шварцевская афористичность. Его персонажи очень хорошо разговаривают. Не произносят речи — именно разговаривают. Перебивая друг друга, оправдываются. Уходят от ответа, случайно проговариваются. Меняют тему. Изрекают глупость с таким достоинством, будто только что эвристически сформулировали закон всемирного тяготения. Сие — чрезвычайно важное качество драматурга. Пьеса ведь существует не на бумаге. Она должна выдержать сцену. Зрителю нельзя объяснять героя пять страниц подряд. Он должен понять его по нескольким репликам. Шварц умеет сделать так, что человек появляется — и почти сразу становится понятен. Вот этот труслив. Тот — тщеславен. Этот врёт — и прежде всего себе. А тот — выглядит смешным, но не исключено, в решающий момент окажется самым нормальным человеком на сцене. Причём автор редко сообщает всё прямо, позволяя персонажу разоблачить себя автономно: высший класс комического письма! Хороший юморист кричит: «Посмотрите, какой перед вами дурак!». — Очень хороший юморист выпускает дурака на сцену и — позволяет лично ему всё доказать. Шварц предпочитал второй способ.
Его пьесы обладают любопытным эффектом… Читаешь главку — смешно. Через несколько реплик уже не больно смешно. Ещё через несколько — совсем не смешно. А потом снова смешно. Шварц постоянно меняет эмоциональную температуру текста. Именно посему его трудно назвать просто сатириком. Сатира обычно лицезрит на персонажа сверху вниз. Шварц часто глядит на последнего с внезапным сочувствием. Даже слабость у него не всегда отвратительна. Иногда человек трусит не оттого, что плох, а — действительно страшно. Врёт потому, что правда разрушит привычную жизнь. Иногда соглашается с очевидной нелепостью, — дескать, тривиально устал сопротивляться. И здесь Шварц становится практически психологом. Он не только спрашивает: почему люди поступают плохо? Он задаёт более неприятный вопрос: а насколько трудно было бы нам самим поступить хорошо?! И да, один из важнейших персонажей Шварца вовсе никогда не указан в списке действующих лиц. Это — привычка. Люди привыкают к королю. К Дракону. К собственной Тени. К нелепым правилам. Несчастливой жизни. К тому, что ничего нельзя изменить.
Привычка у Шварца сильнее страха, ведь страх — хотя бы заметен. Привычка же — почти никогда. Оттого освобождение в его пьесах означает не только победу над внешней силой. Нужно ещё убедить человека, что жить иначе — реально. Но — задача ещё сложнее. Если клетка простояла много лет, дверь можно распахнуть. Но птица необязательно сразу полетит. Она искоса проверит открытую дверь с неким подозрением: мол, не таится ли в той неведомой свободе «чёрная дыра» очередных неприятностей?

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Сергей Шаршов (1961-2013) СУБЪЕКТИВНО (31) ...а как в «Могилу»… от ...	0	12.42	21-09-2026
2	Сергей Шаршов (1961-2013) СУБЪЕКТИВНО (15) ...а тут какой-нибудь монашек: богохульство! ...	0	15.26	21-09-2026
3	Сергей Шаршов (1961-2013) СУБЪЕКТИВНО (18) как-то глупо это... и бессмысленно... ...	0	9.9	21-09-2026
4	Создатель образа Чебурашки Леонид Шварцман отмечает столетие	0	0	29-08-2020
5	0+ Дорогие ребята! Сегодня празднует свой День рождения один из ...	0	7.52	20-08-2026
6	#разговоры_история 1966 год. В издательстве «Детская литература» вышла в свет ...	0	8.39	20-08-2026
7	Путин поздравил мультипликатора Леонида Шварцмана со 100-летним юбилеем	0	0	30-08-2020
8	Друзья, уже завтра встречаемся с вами в новом 97-м театральном ...	0	9.54	31-08-2026
9	Проведите время с пользой и удовольствием на наших увлекательных спектаклях! ...	0	6.11	17-09-2026

Классификация: Культура. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 14.19. Источник: vk.com.